Не успела как следует «остыть» и оформиться свежеотлитая новость о заключении 7 августа 2026 года «Мекканского оборонительного соглашения» (МОС) между Пакистаном, Саудовской Аравией и Турцией, как речь уже пошла о возможном расширении данной структуры, причём называемые кандидаты для такого расширения вполне соответствуют характеристике МОС как «суннитского НАТО»: это прежде всего Египет, а также «постсоветские» государства Средней Азии (с шиитским Азербайджаном на Кавказе за скобками). Но к чему такая спешка? Даже безотносительно к реальному политическому наполнению этого соглашения и, тем более, безотносительно к противоречиям, существующим между его участниками (от детального исторического экскурса в данную тему здесь воздержимся), сам по себе географический размах проекта вызывает уважение, выдаёт по-настоящему имперское мышление его авторов, а, главное, «ведь если звёзды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно?». Так кому же в нынешней ситуации могла так неотложно понадобиться звезда МОС? Кто и с какой целью мог её «зажечь», обладая необходимыми для этого как потребностями, так и возможностями?
Сами по себе участники данного соглашения инициировать его создание явно были не в состоянии, ну, не могли — и всё: для этого необходимо, как минимум, исходить не из собственной субъектной данности, а из, так сказать, проектной необходимости, понимать цели, для достижения которых будет предназначен данный инструмент. Предыстория данного соглашения, оформленного Пакистаном и Саудовской Аравией в прошлом октябре, т.е. как раз на паузе между июньскими-2025 американскими и февральскими-2026 американо-израильскими атаками на Иран, свидетельствуют о том, что здесь налицо типичная «игра вдолгую», к которой постепенно подключаются всё новые и новые фигуры (напомним, в июне 2025 года Россия, Китай и Пакистан распространили среди членов Совбеза ООН проект резолюции с осуждением атаки США против Ирана. Сейчас же Пакистан выступает в качестве инициатора мирных переговоров между Тегераном и Вашингтоном, практически игнорируя атаки Исламской Республики и её союзников-хуситов по объектам на территории Королевства Саудовской Аравии (КСА), которую вроде бы уже около года должен защищать как свою собственную. А теперь ещё и Турция — в МОС, но, видимо, иранские атаки атаками пока не считаются, что ли?
Америка, которая вместе с Израилем очевидно «не тянет» войну против Ирана и особенно — «не тянет» защиту в этом конфликте интересов своих ближневосточных союзников, на территории которых давно размещены американские военные базы, а кроме того — ключевые объекты мировой добычи углеводородных энергоносителей, нефти и газа? Очень непохоже, тем более — на нынешнего президента США Дональда Трампа, который не преминул бы разрекламировать своё участие в подобной инициативе, а то и стать во главе её. Или это дело рук «тихих американцев» из тамошних спецслужб и финансовых корпораций типа «БлэкРока», нуждающихся в «исламской крыше» для реализации своих местных проектов глобального значения, типа строительства дата-центров для «искусственного интеллекта»? Не будем сходу исключать подобный вариант, обозначим его как всё-таки вероятный — тем более, памятуя, что «согласие есть продукт при полном непротивлении сторон». И этих сторон в данном проекте явно больше, чем две или три. Но даже если допустить, что расхожая формула «исламские страны создали альянс без США» — ложь дважды: МОС создали вовсе не «исламские страны» (хотя документ о его создании действительно подписан принцем Королевства Саудовской Аравии (КСА) Мухаммедом бин Салманом, президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом и премьер-министром Пакистана Шехбазом Шарифом) и, скорее, не совсем уж «без США», которым нужно выбираться из противостояния с Ираном, а создание подобной коалиции «исламских партнёров Америки» явно усиливает их роль на международной арене.
Китай? У современной КНР, как известно, отличные отношения с Пакистаном, которому она в своё время помогла с получением атомной бомбы, уравняв в данном отношении с Индией, а сейчас официальный Исламабад является ключевым партнёром «красного дракона» в реализации программы Си Цзиньпина «Пояс и путь» (порт Годар — знаковая, символическая веха данного суперпроекта). Саудовская Аравия же выступает одним из важнейших экспортёров нефти в Китай, обеспечивая до 15% его импорта «чёрного золота», а также более чем заинтересована в КНР как финансовом и экономическом партнёре. Что касается Турции, то географическое положение этой страны делает её естественными воротами из Азии в Европу, придавая в глазах Пекина исключительный вес развитию его отношений с Анкарой. То есть по всем параметрам и мимо китайских товарищей создание МОС не могло и не должно было пройти, а позднее подключение к нему Эрдогана, как минимум, не противоречит соображениям подобного рода.
Но в «формуле» МОС явно задействован ещё один «центр силы», ещё одна бывшая империя — Британская. И не только через Пакистан, некогда входивший в состав Британской Индии и до сих пор сохраняющий «особые отношения» с былой метрополией. О роли Туманного Альбиона в создании КСА также всем известно (Лоуренс Аравийский и К°). Как и о том, что одной из основ «атлантической солидарности» стала передача Великобританией КСА в зону влияния США («пакт Куинси» 1944 года), впоследствии ставшая основой для Ямайской системы мировых финансов как «империи нефтедоллара». Влияние Лондона (вернее, лондонского Сити) на Турцию Реджепа Эрдогана обусловлено его всесторонней поддержкой пантюркистских и неоосманских проектов официальной Анкары, которые в рамках МОС получают не просто новый импульс, но и новое — по сути, глобальное — измерение.
Помимо того, что создание (пока на уровне деклараций, которым только предстоит быть наполненными реальным содержанием) «суннитского НАТО» можно считать одной из первых знаковых попыток по переходу «однополярного» мира в «многополярный» с трансформацией всей системы международной безопасности и новых ролей прежних «центров силы» в этой системе, необходима оценка возникающих в связи с этим возможностей и угроз для России: как за рубежом, так и внутри страны.
