КОСМОС ПАМЯТИ. За очаги и алтари:
великое наследие – великие уроки
«Жизнь человеческая бессмысленна без памяти, без бережного отношения к прошлому, к истории, к народным героям, к заветам и победам предков наших. Не бесследно проходят по земле поколения, каждое оставляет идущим на смену память о себе. Создания рук и ума, откровения таланта – памятники дерзко бросают вызов векам. Памятники становятся средоточием красоты, образом идеальных устремлений поколений. И каждое новое поколение, утверждая себя и культуру собственной эпохи, с благодарным трепетом приемлет и берет под свою защиту и охрану лучшее национальное наследство…»
С.Т. Коненков, П.Д. Корин, Л.М. Леонов
«Берегите святыню нашу!»
В системе занятий, уроков, просветительско-воспитательных мероприятий особое место занимает тема Отечественной войны 1812 – 1814 годов. Двести лет назад россияне сокрушили вражеское нашествие, защитив от лиходеев родные очаги и алтари…
…Как бурны вы стремились воды,
Чтоб поглотить край Росса весь;
Но буйные! Где сами днесь?
Почто вы спяща льва будили,
Чтобы свои узнал он силы?..
…И словом: быв градов всех
русских мать,
Москва по-прежнему восстанет
Из пепла, зданьем велелепным станет,
Как феникс, снова процветай,
Венцом средь звезд блистай…
Г.Р. Державин. Гимн лиро-эпический на прогнание французов из отечества. Посвящен во славу всемогущего Бога, великого государя, верного народа, мудрого вождя и храброго воинства российского.
…На территориях, ныне присоединенных к Москве, происходили события воистину судьбоносные. И, конечно же, есть необходимость внести определённые содержательно-методические коррективы в регионоведение, а именно в москвоведение.
Москва начала века девятнадцатого… Большая Москва начала двадцать первого столетия… Через два столетия – волшебное эхо минувшего, отзвучавшего, отстрадавшего, отмечтавшего… Суровые тревожно-барабанные ритмы ратных прощаний, упований… Трагически-ураганный разгул военного лихолетья… «Потревоженные тени» минувшего, далёкого-близкого… Вешними водами отшумевшие, летними звездопадами промелькнувшие, осенними листопадами просквозившие, зимними трескучими морозами содрогнувшие…
Наполеоновское вторжение-нашествие… Полководческий гений Михаила Илларионовича Кутузова… - «Я намерен сделать завтра переход по Рязанской дороге, далее вторым переходом выйти на тульскую, а оттуда на Калужскую дорогу на Подольск. Сие приведет меня в состоянии защитить город Тулу, где хранится важнейший оружейный завод, и Брянск, в котором столь же важный литейный двор, и прикрывает мне все ресурсы, в обильнейших наших губерниях заготовленные», - важнейшая эпистолярная констатация М.И. Кутузова.
Проследим по карте движение русских сил. По Рязанской дороге – до Москвы-реки; на Боровском перевозе при впадении Пахры – переправа, далее – на запад в направлении Подольска. В переписке Кутузова с государем-императором, в документах тех лет, мемуарах, художественно-документальных источниках называются населённые пункты, через которые продвигалось русское воинство: ЖУКОВО, КОНСТАНТИНОВО, ПЛЕТЕНИХА, НОВЛЯНСКОЕ, КОЛЫЧЕВО, ПОХРИНО, СТАРЫЙ ЯМ, ЗАБОЛОТЬЕ, БОРИСОГЛЕБСКОЕ, и наконец - ПОДОЛЬСК. В частности, 5 сентября Кутузов информирует Александра 1 о скрытом ночном форсированном марше армии и арьергарда - «фланговою дорогою к Подольску.., оставя часть казаков для фальшивого их движения на Коломну». 6 и 7 сентября главная квартира Кутузова размещается в Подольске. Следующий этап - продвижение к Красной Пахре. В 5 часов 8 сентября началось движение… Двумя колоннами. Две кавалерийские дивизии, три пехотных корпуса. Командовал 56-летний генерал от инфантерии Дмитрий Сергеевич Дохтуров. Прошли через ДУБРОВИЦЫ, ЛУКОВНЮ, ВЛАСЬЕВО, ПЫХЧЕВО.
Две кирасирские дивизии, два пехотных корпуса и вся резервная артиллерия (командовал генерал-лейтенант князь Голицын ) миновали ФЕТИЩЕВО, ОЗНОБИШИНО, ПЕСЬЕ, СОФЬИНО. Арьергард (возглавлял 40-летний генерал от инфантерии князь Михаил Андреевич Милорадович) с левого фланга от Серпуховской дороги – через ОСТАФЬЕВО – к деревне ДЕСНА, где занял позиции.
В Подольске прикрытие осуществлялось командой 40-летнего героя Бородинского сражения двоюродного брата Дениса Давыдова генерал-лейтенанта от кавалерии Николая Николаевича Раевского. Седьмой пехотный корпус и кавалерийская дивизия (в её составе – прославленные Ахтырские гусары)…
Красная Пахра и Красное:
перегруппировка русских сил
9 сентября армия заняла оборонительные позиции в районе КРАСНОЙ ПАХРЫ. Шесть пехотных корпусов и две кирасирские дивизии – между селами КРАСНОЕ, СОФЬИНО, КОЛОТИЛОВО, СТРАДАНЬ. Возвышенность между Софьиным и Колотиловом – батарея под прицелом возможное наступление французов по дороге из Москвы или Подольска. Арьергадные подразделения: М.А. Милорадович у деревни Десна, Н.Н. Раевский у села Поливанова. Четвертый пехотный корпус генерал-лейтенанта графа А.И. Остермана-Толстого позицим Песье – АЛЕКСАНДРОВО (ныне-Щапово). Штаб корпуса – в доме Грушецких. У деревни Десна – первые бои с наседавшими французами. КРАСНОЕ, ВАТУТИНКИ, ПОЛИВАНОВО, САТИНО-ТАТАРСКОЕ. Боевые действия корпуса генерала Ивана Фёдоровича Паскевича. Пять суток в Красной Пахре - перегруппировка перед решительными сражениями. БАБЕНКИ, деревня МОЧА (вотчина Кутузовых), ЧИРИКОВО ГОЛОХВАСТОВО СПАС-КУПЛЯ…
Из мемуарных свидетельств «кавалерист-девицы» Дуровой: «…Теперь мы живём в доме Салтыкова. Меня посылают двадцать раз в день в разные места… Наконец Кутузов велел позвать меня… Однажды казаки поймали двух французских улан, которые заблудились в Чириковском лесу и выехали на поле возле деревни Страдань. Весть о том, что французы близко быстро распространилась по Красному. У Салтыкова в доме шел обед, на котором присутствовали офицеры из штаба Кутузова. Один молодой поручик, не разобравшись в чём дело, ворвался в обеденный зал и закричал: «Господа, французы в Красном!» Произошло небольшое замешательство, как записал в дневнике один из адъютантов Кутузова, но Салтыков успокоил своих гостей, сказав, что они могут выйти из дома через подземный ход. И все присутствующие вышли через подземный ход к Пахре…».
«Могучее клубление сил»… Регионоведам и краеведам-москвоведам ещё предстоит «реконструировать» события, факты, коллизии, причудливые хитросплетения той эпохи… Эти селения, эти реки, эти лесные дебри, эти холмы и овраги, хранящие остро-трепетное эхо былого, крылатое слово преданий… Пернатое воспоминание о будущем… Красная Пахра… Вороново… То же оказавшееся в центре грозных событий село Красное - «государево именьице на реке Пахре» (опись дворцового имущества Ивана Грозного). Предание повествует, что Иван Грозный останавливался здесь, со смирением направляясь на богомолье в Оптину Пустынь. Писцовые книги 7135 и 7136 (1627 – 1628): «сельцо на реке Пахре Московского уезда, Лукомского стана» с церковью Иоанна Богослова. Говорливая речка Страданка, резво впадающая в Пахру. Здесь разбойничал легендарный Василий Ус. Дремучий лес с мачтовыми соснами и елями. Веками утрамбованная-утоптанная Старо-Калужская дорога…Здесь близ селений ВАНЬКОВО и ВОРОНОВО основательно поколотили кичливого Мюрата. В окрестных лесах, возрождая столетний опыт «засечных линий», развернули «малую войну» партизаны. Кутузов написал наставление «Как партизану действовать».
Из записок М.А. Милорадовича: «Вооруженные мужики истребляют врагов без пощады. Один староста в Красной Пахре собрал 3000 конных мужиков и защищал свою слободу с таким успехом, что я наградил его Георгиевским крестом 5-го класса. Вчера привели ко мне мужиков из Каменки. Я им роздал ружья, взятые у неприятеля. За этими ружьями со всех сторон приходят ко мне мужики. Сии почтенные русские патриоты столь ожесточены против французов, что покупают оружие у казаков за дорогую цену».
Фёдор Глинка, воссоздавая события тех дней, воспроизводит «бивачных повестей рассказ» Дениса Васильевича Давыдова «про год, запечатленный кровью, Когда, под заревом Кремля, Пылая местью и любовью, Восстала русская земля. Когда, принесши безусловно Все жертвы на алтарь родной, Единодушно, поголовно Народ пошёл на смертный бой».
Из записок Александра Самойловича Фигнера: «Армия неприятельская стоит в 15 верстах от Воронова. Здесь стоят два пехотных полка, которые могут быть в два часа истреблены отрядом ген. Дорохова и моим. За истребление ручаюсь головой. Французы терпят крайний недостаток в хлебе, который ищут с величайшей дерзостью. Вчера в четверть часа я лишил их сорока отменных артиллеристов и двух офицеров. 135 солдат и 5 офицеров убиты и один офицер взят в плен в с. Панкове, где неприятель в числе 300 человек прикрывал заготовление провианта – немолотого зерна и 3000 четвертей муки. Все сожжено вместе с мельницей, равно как и много фуража и ржи в окраинных деревнях…». Основательно потрепали французов под ПЛЕСКОВОМ.
А.С. ФИГНЕР проявил незаурядный полководческий талант, умение возглавить народное движение против оккупантов-захватчиков. - «Это человек необыкновенный; я этакой высокой души еще не видал: он фанатик в храбрости и патриотизме, и бог знает, чего он не предпримет» (М.И. Кутузов).
Уроки истории… Воспитание историей… «Русская Сафо», Анна Петровна Бунина откликнулась на события стихотворением «На истребление французов, нагло в сердце России вторгнувшихся»: «О росс! Ликуй! – твоя победа! Ликуй и пой: попрал врагов! Нет буйству их отныне следа! Из их поверженных рядов Твоя изникла прочна слава! – Ты змия сокрушил стоглава, Стоока Аргуса сразил; Очистил землю от разбоев, И свету указал героев, В нём мир погибший водворил»…
«Здесь-то святое зерно,
возрастившее древо России…»
Бессмертное величие Кремля
Невыразимо смертными словами!
В твоей судьбе – о, русская земля! –
В твоей глуши с лесами и холмами,
Где смутной грустью веет старина,
Где было все: смиренье и гордыня –
Навек слышна, навек озарена,
Утверждена московская твердыня!..
И смутно мне далекий слышен звон:
То скорбный он, то гневный и державный!
Бежал отсюда сам Наполеон,
Накрылся снегом путь его бесславный…
И я молюсь – о, русская земля! –
Не на твои забытые иконы,
Молюсь на лик священного Кремля
И на его таинственные звоны…
Николай Рубцов
Библиография лирики, прозы, публицистики, журналистики, эссеистики, эпитстолярии, мемуаристики об Отечественной войне 1812 года может занять несколько десятков страниц. Осуществлялись попытки изданий хрестоматийно-биоблиографического жанра. В альманахах, журналах, сборниках, антологиях увидели свет самые разноплановые материалы о великой эпохе.
Настоящее издание, приуроченное к 200-летию судьбоносных событий, содержит в себе тексты и классиков, и авторов «второго и третьего ряда», так же и малоизвестных широкому читателю участников, современников, сопутников, очевидцев «могучего клубления сил», событий и роковых, и трагических, но исполненных высокого, вечного, преемственно одухотворяющего.
Архивный и библиографический поиск позволил пролить дополнительный свет на биографии сложные, противоречивые, трагедийно-драматические, но и весьма поучительные в плане формирования нравственно-духовной позиции наследников ратного и трудового подвига соотечественников. Серьёзный просветительский потенциал содержится в региональной энциклопедистике, многогранно раскрывающей «земли родной минувшую судьбу».
У Марины Цветаевой есть стихотворение «Генералам двенадцатого года» (1913); замечательная поэтесса через сто лет легендарно-судьбоносных событий обращается к тем, кто определил Победу («Вы, чьи широкие шинели Напоминали паруса, Чьи шпоры весело звенели И голоса, И чьи глаза, как бриллианты, На сердце вырезали след, - Очаровательные франты Минувших лет! Одним ожесточеньем воли Вы брали сердце и скалу, Цари на каждом бранном поле И на балу»). Кто был адресатом романтично-вдохновенного обращения молодой поэтессы, обладательницы незаурядного лирического дарования? Денис Давыдов, Вяземский, Дохтуров, Волконский, Огарев, братья Тучковы? Историческое эхо отзывается в десятилетиях и веках на имена Петра Витгенштейна, Михаила Милорадовича…- «Вас охраняла длань Господня И сердце матери. Вчера – Малютки-мальчики, сегодня – Офицеры! Вам все вершины были малы И мягок – самый черствый хлеб, О, молодые генералы Своих судеб!»… - Одному из них, этих «генералов двенадцатого года», Марина Цветаева посвящает особые (высокой «диалектики души») строфы («Ах, на гравюре полустертой В один великолепный миг, Я встретила, Тучков-четвертый, Ваш нежный лик. И вашу хрупкую фигуру, И золотые ордена… И я, поцеловав гравюру, Не знала сна…»).
«Потревоженные тени» минувшего… Память сердца… Память души… Психологическая «реконструкция» былого, былевого, прекрасно-сокровенного («О, как мне кажется, могли вы Рукою, полною перстней, И кудри дев ласкать – и гривы Своих коней. В одной невероятной скачке Вы прожили свой краткий век… И ваши кудри, ваши бачки Засыпал снег»). Автобиографическая героиня-повествовательница неуемной силой поэтического воображения как бы «воскрешает» образы и картины минувшего, далёкого-близкого, былинно-былевого («Три сотни побеждало – трое! Лишь мертвый не вставал с земли. Вы были дети и герои, Вы всё могли. Что так же трогательно-юно, Как ваша бешеная рать?.. Вас златокудрая Фортуна Вела, как мать. Вы побеждали и любили Любовь и сабли острие – И весело переходили В небытие»).
Поэтически-метафорический «диалог» с классикой… Заветы, уроки, упования, преемственная связь поколений…
«Бородино! Бородино! На битве исполинов
Новой ты славою озарено, как древле поле
Куликово!»
«В самых лютейших бедствиях своих показываете вы непоколебимость своего духа. Вы исторгнуты из жилищ ваших, но верою и верностию твердые сердца ваши связаны с нами священными, крепчайшими узами единоверия, родства и единого племени. Враг мог разрушить стены ваши, обратить в развалины и пепел имущества, наложить на вас тяжкие оковы, но не мог и не возможет победить и покорить сердец ваших. Таковы Россияне!..»
М.И. Кутузов
«Документы». Т. 1У, ч. 1, док. № 140, с. 117-118.
Заветное преданье поколений… «Земли родной минувшая судьба»… Уроки истории… Воспитание историей… «И современники и тени в тиши беседуют со мной. Сильнее стало ощущенье шагов Истории самой…» (Я. Смеляков).
Два столетия минуло с тех былинно-легендарных дней… Историческое эхо, «вечный зов преемственности, тревожно-скорбная, светло-печальная память сердца, «потревоженные тени» отчичей и дедичей… Особую воспитательную ценность имеют свидетельства участников, очевидцев, современников тех судьбоносных событий…
Ратно-державная, военно-патриотическая тема – ведущая в творческом наследии Гаврилы. Романовича Державина (1743-1816). Державинская муза мощно и пафосно одухотворяла «осьмнадцатое столетие» («На смерть князя Мещерского», «Фелица», «Осень во время Очакова»). События Отечественной войны 1812 года воссозданы старейшиной отечественной словесности в одах и посвящениях, адресованных крупнейшим деятелям Отечества. Кутузовский «военный гений»., «гения блестящий век» мощно, эстетически полнокровно восславлены им в «Оде на смерть фельдмаршала князя Смоленского, апреля в 16 день». Кончине Михаила Илларионовича, великим нравственно-духовным урокам русского гения посвящено державинское стихотворение «Князь Кутузов-Смоленский» (1813).
Знаменательная веха в развитии державно-патриотической темы -наследие Ивана Андреевича Крылова (1768-1844). Прямые отклики на события Отечественной войны – его басни «Раздел», «Ворона и курица», «Волк на псарне», «Обоз», «Кот и повар», «Щука и Кот».
«Аромат эпохи», движение времени, «клубление сил» талантливо запечатлели братья Сергей Николаевич Глинка (1776-1847) и Фёдор Николаевич Глинка (1786-1880).
Старший брат – автор оригинальных исторических драм («Наталья, боярская дочь»(1806), «Михаил, князь Черниговский» (1808), «»Минин» (1809); поэм («Пожарский и Минин» (1807), «Царица Наталья Кирилловна»(1809). Были замечены читающей публикой его «Записки о 1812 годе», «Записки о Москве и о заграничных происшествиях от исхода 1812 до половины 1815 г.».
Младший брат (Фёдор Николаевич) известен «Письмами русского офицера, «Письмами к другу», «Очерками Бородинского сражения». Ему принадлежит цикл стихотворений о ратном подвиге россиян. В числе первых художественно-публицистических откликов на вражеское вторжение его замечательная «Военная песнь, написанная во время приближения неприятеля к Смоленской губернии» (июль 1812).
К ней жанрово-стилистически примыкает пафосно-духоподъёмная «Солдатская песнь, сочиненная и петая во время соединения войск у города Смоленска в июле 1812 года» («Враг строптивый мещет громы, Храмов божьих не щадит; Топчет нивы, палит домы, Змеем лютым в Русь летит! Русь святую разоряет! Нет уж сил владеть собой: Бранный жар в крови пылает, Сердце просится на бой! Мы вперед, вперед, ребята, с Богом, верой и штыком! Вера нам и верность свята: Победим или умрем!)». В «песенный» цикл его патриотических импровизаций вошла тревожно-провидческая «Песнь сторожевого воина перед Бородинскою битвою»; автобиографический герой-повествователь запечатлел напряженное ожидание решающего противоборства «на брегах Колочи» («Славян сыны! Войны сыны! Не выдадим Москвы! Спасем мы честь родной страны Иль сложим здесь главы!..»).
Стихотворение «Добрый воин, что с тобой?..» (1812-1816) воспроизводит психологический настрой русских солдат, пресекающих разбойное движение ворога там, «где слились Москвы струи и струи Колочи».
Поэтика топонимов, омонимов, гидронимов, «прикрепление» событий, коллизий, бытийных кульминаций к определённому месту позволяют, «документируя» происходящее, создать эпически ёмкий «портрет эпохи». Та же Колоча. Те же Москва-река, Нара и Ока. Тарутино и Красная Пахра, Бородино, Можайск, Малоярославец… Свидетели бессмертных деяний… …«Записки кавалерист-девицы»… Шурочка Азарова в пьесе «Давным-давно» Александра Гладкова и фильме Эдварда Рязанова «Гусарская баллада» «напоминают» современному читателю и зрителю о личности удивительной, романтично-легендарной, оригинальнейшей. «Седло было моею первою колыбелью, лошадь, оружие и полковая музыка – первыми детскими игрушками и забавами», - говорила в одной из своих мемуарно-документальных «исповедей» Надежда Дурова (1783-1866). В Отечественной войне она участвовала в сражениях под Смоленском, Колоцким моностырем, при Бородине, где была контужена ядром в ногу; служила ординарцем у Кутузова. «Русской Сафо» нарекли современники Анну Петровну Бунину (1774-1829). Иван Бунин сообщил важную автобиографическую подробность: «Я происхожу из старинного дворянского рода, давшего России немало видных деятелей как на поприще государственном, так и в области искусства, где особенно известны два поэта начала прошлого века: Анна Бунина и Василий Жуковский». Благосклонно встретила читающая Россия её сборники: «Неопытная муза» (в двух частях), «Сельские вечера», Собрания стихотворений (в трёх частях). Портрет Буниной был помещен в зале заседаний Академии Российской. Императрица Елизавета Алексеевна пожаловала ей золотую лиру, осыпанную бриллиантами, для ношения в торжественных случаях на плече. Талант Буниной был замечен Белинским, Кюхельбекером. Высоко ценил лирику Буниной Державин. «На истребление французов, нагло в сердце России вторгшихся» - таково «нацеленное» заглавие стихотворения Анны Буниной, посвященного грозным событиям Отечественной войны:
О росс! Ликуй, - твоя победа!
Ликуй и пой: попрал врагов!
Нет буйству их отныне следа!
Из их поверженных рядов
Твоя изникла прочна слава!
Ты змия сокрушил стоглава, -
Стоока Аргуса сразил;
Очистил землю от разбоев,
И свету указал героев,
В нём мир погибший возродив…
…Иван Иванович Лажечников – автор оригинального мемуарного эссе «Новобранец 1812 года (из моих памятных заметок)». Начинающий литератор оказался в «роковые числа рокового года» в Москве. Автобиографический повествователь захвачен бурными событиями: «Я рвался в ряды военные… Сердце мое радостно билось при одной мысли, что я скоро опояшусь мечом и крупно поговорю с неприятелем за обиды моего отечества. В войну 12-го года, истинно народную, патриотизм воспламенял и старцев, и юношей…»
«Для исполнения своих благоразумных видов градоначальник бросал каждый день в пищу народу свои животрепещущие послания, столько известные, и народ, с жадностью хватая их, не только успокаивался, но и обращал свои помыслы к благому – защите города…»
«Высокое и трудное бремя нес тогда Ростопчин». Сергей Николаевич Глинка – «ревностный сподвижник московского градоначальника в тогдашних его подвигах на служении отечеству» «С каким благоговением смотрел я на него!» Карамзин… «Увидеть Карамзина было одним из самых пламенных желаний: сколько раз собирался я идти к нему, чтобы положить перед ним мой сердечный поклон!» «Дивная была эта личность!»
…Кондратий Фёдорович Рылеев (1795-1826) с юношеским темпераментом воспринимает и поэтически отражает события, связанные с наполеоновским нашествием. Личные контакты с участниками судьбоносных сражений, трагических противоборств. Автобиографический повествователь повествует о «сонмах ратников простых», «неутомимых донцах» («С зарей опять с врагами встреча…»; «Песня партизанская»). Народная война выметала супостатов с родной земли; «отчаянные набеги» народных мстителей побуждали ворога к паническому бегству; молва гласила о подвигах ахтырцев, бугцев, донцов, «всадников лихих», летуче-стремительных и неуловимых «отрядов наездников» («Партизаны»). Пафосна и весома его ода 1814 года «Князю Смоленскому» («Герой, отечества спаситель! Прими от сердца должну дань… Врагов презрел ты все коварства, На Бога с верой уповал, И, мня лишь о спасенье царства, Ты оное всяк час спасал! На страшном поле Бородинском, В бою кровавом, исполинском, Ты показал, что может росс! На Бога веру возлагая, Врагов все силы презирая, Он всюду, завсегда колосс»).В рылеевских одических строфах – духовно-нравственная позиция будущего активного деятеля декабристского движения. Рылеев говорит о легендарном подвиге ушедшего из жизни великого сына земли Русской («Такою славой осиянный Среди великих дел, побед, Стократ ты лаврами венчанный Пришел, Кутузов, в лучший свет! Твои дела, защитник трона, священной веры и закона, - Из века паче будут в век Все с новой силой проливаться, И гласно в мире отзываться, Что ты великий человек!»). …Отечественная война нашла своё отражение в юношеских откликах, мемуарах Степана Дмитриевича Нечаева (1792-1860). Талант Нечаева был замечен В.Л. Пушкиным, В.А. Жуковским, Ф.Н. Глинкой, Н.И. Гнедичем, И.А. Крыловым, К.Н. Батюшковым. Пушкинский друг Вильгельм Кюхельбекер приветствовал «довольно новую мысль» талантливого рязанца-данковчанина. Нечаев входил в «пушкинское окружение»; его знали и ценили Денис Давыдов, Вяземский, Рылеев, Мицкевич, А. Тургенев, Якубович, Капнист, Дельвиг, Н.Тургенев, Мордвинов.
Грянула Отечественная. В боевых действиях принимать участие не мог: хром с детства. Выполнял важное государственное задание: формировал ополченческие войска в Арзамасе и Владимире.
Первые его публикации – патриотическая лирика. Почтенный журнал «Русский вестник, или Отечественные ведомости и достопамятные европейские происшествия» (7-я кн. За 1816 г.) сочтёт приемлемыми для своих взыскательных читателей его «Стихи на выступление в поход новоустроенных во Владимире полков 26 августа 1812». Неподдельный пафос, единение нации во имя Родины («Победа – иль падем все мертвые!»). Тот же, 1816-ый, ознаменовался выходом в свет другого нечаевского стихотворения о только что отгремевших битвах. Журнал «Вестник Европы» поместил нечаевский дифирамб Денису Давыдову. Молодой автор, восторгаясь легендарной личностью гусара-партизана, высказывал свой собственный идеал: «Всегда будь правды друг, поклонник муз, герой…».
Нравственно-духовный подъём, вызванный Отечественной войной 1812 года, «перекликался» с просветительско-культурологическими разысканиями Ст. Нечаева, углубленно занимавшегося легендарным подвигом на Куликовском поле. «Земля, утучненная сею битвой», подверглась новому нашествию. Куликово и Бородино… Уроки истории… Заветы предков… По инициативе С.Д. Нечаева построен памятник героям Куликовской битвы 1380 года. …Большое мемуарное наследство (с яркими образами и картинами эпохи Отечественной войны 1812 года) оставил Степан Петрович Жихарев (1788-1860). Дневниковыми записями его пользовался Лев Толстой в процессе работы над романом-эпопеей «Война и мир». Дедушка его – «старинный приятель» Державина. На заседаниях знаменитого кружка «Арзамас» он познакомился с А.С. Пушкиным. Участники «Арзамаса» получали прозвища: Жуковского именовали Светланой, Дениса Давыдова – Армянином, Вяземского – Асмодеем, Батюшкова – Ахиллом. Александр Пушкин поименован Сверчком, Степан Жихарев звался Громобоем.
Эпоха начала девятнадцатого столетия предстаёт со страниц жихаревских мемуаров, художественно-документальных заметок, зарисовок, набросков («Записки современника», «Воспоминания старого театрала», «Дневник студента», «Дневник чиновника»).
…Александр Александрович Шаховской (1777-1846), известный драматург, автор более сотни пьес, член Российской академии (с 1810 года), общества «Беседа любителей русского слова» (с 1811-го), в августе 1812 года вступил в тверское ополчение, командовал ополченческой дружиной; был командиром казачьего полка, успешно преследовавшего французов до Смоленска. По убедительному предложению военного историка А.И. Михайловского-Данилевского написал мемуарные записки и заметки о своей легендарной эпохе.
…Константин Николаевич Батюшков (1787-1855) создал (в жанре элегии, послания, оды, лиро-эпической импровизации) особый художественный мир, в котором ярко и колоритно отразилась современная ему эпоха («К Дашкову», «Надежда», «Мой гений», «К другу», «Беседка муз», «Есть наслаждение и в дикости лесов»). Известна его «Прогулка по Москве». Его лирический (автобиографический) герой-повествователь не раз оказывался «среди военных непогод» («Мой друг! Я видел море зла… Бродил в Москве опустошенной, среди развалин и могил»; «К Дашкову», 1813). Психологически впечатляющ его «Переход русских войск через Неман 1 января 1813 года («Из снега возросли бесчисленны шатры, И на брегу зажженные костры Все небо заревом багровым обложили»). Изобразительно-выразителен его «Переход через Рейн 1814» («И час судьбы настал! Мы здесь сыны снегов, Под знаменем Москвы с свободой и громами!»). Грандиозно и величественно движение русского воинства («Стеклись с морей, покрытых льдом, От струй полуденных, от Каспия валов, от волн Улей и Байкала, от Волги, Дона и Днепра, От града нашего Петра, С вершин Кавказа и Урала!»).
Отроческое воспоминание о времени, когда «гроза двенадцатого года ещё спала». Обращение к друзьям-сопутникам («Припомните, о други, с той поры, Когда наш круг судьбы соединили, Чему, чему свидетели мы были! Игралища таинственной игры, Металися смущенные народы; И высились и падали цари; И кровь людей то славы, то Свободы, то Гордости багрила алтари»). Личностно-автобиографические коллизии («Вы помните: когда возник лицей, Как царь для нас открыл чертог царицын, И мы пришли. И встретил нас Куницын Приветствием меж царственных гостей»). Лицейское братство-содружество появилось накануне грозных событий (« Тогда гроза двенадцатого года Ещё спала. Ещё Наполеон Не испытал великого народа – Ещё грозил и колебался он»). Кульминация лиро-эпического сюжета («Вы помните: текла за ратью рать, Со старшими мы братьями прощались И в сень наук с досадой возвращались, Завидуя тому, кто умирать Шёл мимо нас… и племена сразились, Русь обняла кичливого врага, И заревом московским озарились Его полкам готовые снега»)…
Среди ярких, незаурядных личностей, выдвинутых эпохой Отечественной войны, Денис Васильевич Давыдов. Пушкин и Давыдов дружили, переписывались. Народному герою посвящено пушкинское стихотворение «Д. В. Давыдову» (1836): «Тебе, певцу, тебе, герою! Не удалось мне за тобою При громе пушечном, в огне Скакать на бешеном коне. Наездник смирного Пегаса, Носил я старого Парнаса Из моды вышедший мундир: Но и по этой службе трудной, И тут, о мой наездник чудный, Ты мой отец и командир. Вот мой Пугач: при первом взгляде Он виден – плут, казак простой! В передовом твоем отряде Урядник был бы он лихой».
К теме Отечественной войны Александр Сергеевич обращался многократно. Исповедально искренни, философски-психологически весомы его «Воспоминания в Царском Селе» (1829): «Среди святых воспоминаний Я с детских лет здесь возрастал, А глухо между тем поток народной брани Уж бесновался и роптал. Отчизну обняла кровавая забота, Россия двинулась, и мимо нас летят И тучи конные, брадатая пехота, И медных пушек светлый ряд… На юных ратников завистливо взирали, Ловили с жадностью мы брани дальний звук, И, негодуя, мы и детство проклинали, И узы строгие наук. И многих не пришло. При звуках песней новых Почили славные в полях Бородина…».
Публицистически заострена пушкинская «Бородинская годовщина» (1831): «Великий день Бородина Мы братской тризной поминая, Твердили: «Шли же племена, Бедой России угрожая; Не вся ль Европа тут была? А чья звезда ее вела!.. Но стали ж мы пятою твердой И грудью приняли напор Племен, послушных воле гордой»…- Полемический пафос автобиографического повествователя направлен против тех, кто вынашивал новые планы захватнического разбоя («И что ж? свой бедственный побег, Кичась, они забыли ныне; Забыли русский штык и снег, Погребший славу их в пустыне. Знакомый пир их манит вновь – Хмельна для них Славянов кровь; Но тяжко будет им похмелье; Но долог будет сон гостей На тесном, хладном новоселье, Под злаком северных полей!»).
Грядущим поколениям адресовано страстное слово об Отечестве, исторической преемственности героизма и самоотверженности («Сильна ли Русь? Война, и мор, и бунт, и внешних бурь напор Ее, беснуясь, потрясали – Смотрите ж: все стоит она!... Победа! Сердцу сладкий час! Россия! Встань и возвышайся! Греми, восторгов общий глас… Восстав из гроба своего, Суворов видит… Вострепетала тень его От блеска им начатой славы! Благословляет он, герой, Твое страданье, твой покой, Твоих сподвижников отвагу…»).
