Скульптура как овеществлённая мысль.
Мысль Клыкова была монументальна: он мыслил крупными сгустками форм, и – мерой проникновения в вечность, ибо скульптура должна адресоваться грядущему, рассказывая о прошлом.
В равной степени сходились – скульптура Меркурию – лёгкому богу…в том числе и торговли, и памятник народному Николаю Рубцову, певшему свою снежную, вечную Русь.
Камень Клыкова пел и сам: пусть тишина этого пения врачует душу.
Из глубей народных – Клыков, из крестьянства, учился в строительном техникуме, работал на производстве, потом на художественно-графическом факультете курского пединститута учился.
Словно медленно зрел, монументально готовясь к будущим скульптурным решениям.
Вот он оформляет Детский музыкальный театр, и эта работа приносит ему известность.
Его Аввакум – с поднятой дланью – решителен, как застывший огонь; Аввакум силой правды своей ворвавшийся в вечность, суровый и жёсткий, с длинным свитком.
Иное – Сергий Радонежский: здесь тихий подвиг, святой самоуглублён, вечной молитвой сконцентрирован.
История особенно манила Клыкова – системой образов; вот на коне Святослав Игоревич, застывший в вечном векторе движенья.
Всё срывается – история бурлит, Клыков берёт знаковые фигуры.
Но и в литературе тоже.
Вот Достоевский, словно провидящий грядущее, исследовавший реальность и пропустивший через себя столько скорбей, что они не могли не изменить словесность вообще.
Солнечный Пушкин!
Клыков туго, словно виноградные грозди смысла, представлял вечные образы, и сам входил в неё: неизвестную, соприкасающуюся с обыденностью…
