В недавнем выступлении ко "Дню Европы" в Фонде Конрада Аденауэра (считается структурой при партии ХДС) министр иностранных дел ФРГ Йоханн Вадефуль изложил программу радикальной реформы Евросоюза. Тон был взят агрессивно-наступательный. Министр констатировал отставание Евросоюза в конкуренции с США и КНР за различные мировые рынки, определил цель — преодолеть этот разрыв при отягощающем факторе глубокой вовлечённости ЕС в конфликт на Украине — и предъявил перечень изменений в политической, экономической и юридической структурах ЕС.
Вадефуль уложил программу реформы в шесть пунктов. Главный среди них — это внедрение в ЕС гибкой модели, позволяющей группам стран, более готовых к решительным шагам по вопросам, требующим неотложных мер, не считаться с "отстающими". В первую очередь Вадефуль нацелен на то, чтобы решительно ускорить процесс интенсивной милитаризации Европы, поскольку "в вопросах безопасности принцип единогласия может привести ЕС к положению, угрожающему его существованию". Кроме того, в "меню" Вадефуля — более интенсивное расширение Евросоюза за счёт введения механизма пошагового членства тех или иных стран-кандидатов с предоставлением им части прав, но при этом с использованием их возможностей.
И сразу же огласку получило обращение к лидерам ЕС канцлера Мерца о предоставлении Украине особого статуса ассоциированного члена. Зеленский отказался от такого предложения, несмотря на то, что, по сообщениям немецких СМИ, этот статус чуть ли не предполагает зонтик параграфа 42.7 Лиссабонского договора, который обязывает страны Союза оказывать всю возможную военную и финансовую поддержку стране ЕС, ставшей жертвой агрессии. Впрочем, письмо Мерца в контексте программы Вадефуля — это первый практический шаг по проведению её в жизнь, в котором прецедент Украины используется лишь как повод. Опасная украинизация самой Германии продолжается.
Программе Вадефуля предшествовала официальная презентация первой в истории ФРГ "Военной стратегии Германии". Это план военного строительства бундесвера. Он принципиально отличается от "Операционного плана Германии", существующего уже в течение трёх лет, но в основе содержащего концепцию о том, что завтрашняя Германия в конфликте с РФ — не воюющая страна, а логистическое передаточное звено для тех войск НАТО, которые будут перебрасываться с запада на восток, для отвода раненых через территорию ФРГ и т. д. То есть речь шла о дорогах, мостах, больницах, о транспорте, водителях и медперсонале, а также о территориальных войсках, призванных обеспечивать устойчивость логистики. В военной же стратегии Германия — участница боевых действий, а Россия — противник. Хотя, когда министр обороны Борис Писториус на пресс-конференции представлял стратегию, он упомянул не только Россию, но и прецедент Гренландии.
Стратегия разбита на три этапа. Первый этап — до 2029 года. Приоритет — накачка армии личным составом и обеспечение военнослужащих жильём, вооружением, полигонами, транспортом и т. д. Цель — 260 тысяч военнослужащих в активе и 200 тысяч мотивированных резервистов.
Следующий этап, до 2035 года, — это вариативные стратегии построения войск, их подготовка, техническое оснащение с расчётом на различные варианты конфликтов. Идеологом гибкого планирования выступает генеральный инспектор бундесвера Карстен Бройер, который настаивает на принципиальном изменении военного мышления.
Третья стадия — до 2039 года. К этому сроку в полной мере должен быть воплощён в жизнь тезис канцлера Мерца о том, что бундесвер станет самой сильной конвенциональной армией в Европе. Это армия с различными сверхтехнологичными элементами, то есть армия будущего. Если период с 2029 до 2035 года назван этапом "гибкого построения в соответствии с угрозами", то этап с 2035 до 2039 года называется "Возможности послезавтра". Появились стартапы, разрабатывающие чипированных насекомых, которые могут осуществлять слежение, а может быть, и выполнять боевые функции. Речь пошла о неких боевых тараканах… "Возможности послезавтра" — это автоматизированное оружие, роботы и т. д. А в качестве образца ТВ демонстрирует украинских боевых роботов, которые якобы берут в плен целые наши подразделения.
Таким образом, "Военная стратегия ФРГ", по сути, предусматривает готовность армии к современной войне к концу первой половины 2030-х годов, то есть к окончанию второго этапа. Это стратегия "войны не завтра". Ещё недавно, на праздновании 70-летия бундесвера, Карстен Бройер в программной речи обозначил, что конфликт с РФ можно ожидать в 2029-м, а может быть, и в 2039-м, то есть "не завтра". Также он высказал тезис о том, что конфликт с большой вероятностью будет развиваться не по украинскому сценарию.
Но сейчас Бройер публично изменил свою позицию. В интервью "Зюддойче цайтунг" он сказал, что Россия уже к 2029 году может быть готова тестировать военный потенциал НАТО в Европе. И добавил: "А может быть, и раньше". Кроме того, он признал, что в военном строительстве Германии надо готовиться и по принципу "fight tonight", то есть "войны нынешней ночью". А это — огромная уступка той группе в штабах и в политическом истеблишменте Германии, которая продвигает именно концепцию "fight tonight".
Флагман этой группы — бывший глава "Специального штаба "Украина" в бундесвере генерал Кристиан Фройдинг. Его называли украинским генералом в бундесвере, потому что однажды, в ходе телевизионного выступления, он сказал: "Мы должны бить вглубь территории России", забыв, что он всё-таки представляет Германию, а не Украину. А в октябре 2025 года он был назначен командующим сухопутными силами всей Германии. Заступив на эту должность, он с ходу представил свою концепцию и объявил, что его главный приоритет — это снижение возможного контакта подразделений сухопутных сил Германии при прямом столкновении с русской пехотой. Для этого он предложил создать такую армию дронов разного типа, которые бы по крайней мере на глубине 100 километров фронта доминировали в получении информации для артиллерийских систем и для ударных дронов, расчёты которых будут включены в состав именно артиллерии. Это нужно, чтобы минимизировать прямой контакт "боец — боец".
Генерал Фройдинг и стоящая за ним группа военных и политиков видят ситуацию таким образом, что ждать до 2039 года и даже до 2035 года не придётся. Если глава сухопутных войск ФРГ готовится к достаточно масштабному конфликту с РФ, это означает, что в его "портфеле" уже зашиты схемы, как это может начаться и как будет запущена машина конкретных военных действий. Сейчас группой Фройдинга лоббируются большие финансовые вливания, чтобы, с одной стороны, запустить быстрое производство той техники, которая это позволяет, а с другой — приобщить к этому в первую очередь украинцев, потому что генерал Фройдинг, в отличие от Бройера, как раз сторонник тезиса о том, что именно Украина является ключевой моделью конфликта с Россией.
В этом контексте надо упомянуть отставного полковника Генштаба Родериха Кизеветтера, политика из партии Мерца и из группы единомышленников Фройдинга, столь же активного в СМИ, как и генерал. Кизеветтер, депутат бундестага, на днях сделал ряд публичных заявлений о том, что Европа должна держать курс на капитуляцию и "обнуление нынешней России", чтобы её народ "смог начать с нуля и зажить по-новому, свободно". А в середине апреля он в парламенте принял участие в обсуждении запроса партии "Зелёные" об ужесточении мер в отношении так называемого российского теневого флота на Балтике. Судя по стенограмме заседания, он высказал мысль о том, что у Германии есть серьёзный механизм по систематизации мер на Балтике против РФ. А именно благодаря работам Института обороны и стратегических исследований (GIDS) по вопросам морского, страхового и экологического права Берлин может взять на себя роль координатора действий тех стран, которые уже предприняли конкретные меры против России на Балтике — Франции, Швеции, Финляндии и Эстонии. То есть за счёт того, что автор этих строк называет инструментом "юридической интервенции", обладатель такого механизма, во-первых, создаёт более широкое поле для "легитимации применения санкций, информационной и военной силы" и, во-вторых, берёт на себя роль управленца, а не функцию исполнителя.
Миром уже долгое время управляют те, кто умеет быстрее и грамотнее создавать подобные надстройки над уже имеющимися системами контроля. Речь идёт о доминировании в управлении правилами, управлении силой и управлении сознанием. А значит, понимание механизмов "юридических интервенций" не менее важно, чем понимание военных вмешательств, потому что первые в западном военно-экономическом и политическом мышлении предваряют вторые, они определяют возможные допустимые поля применения силы и расширяют эти границы.
Но вернёмся к идеям генерала Фройдинга. Он продвигает проект дальнейшей интенсивной украинизации Германии (автор использует это понятие с конца нулевых и начала десятых годов, когда, живя в Германии и работая в местной журналистской и аналитической среде, он наблюдал, как в неё через различные международные программы внедрялись украинские активисты; а сейчас украинизация, как метастазы, дошла, причём совершенно официально, до военной сферы). Это — угроза по метафизической и физической причинам. Физическая причина состоит в том, что украинцы, приезжающие в различные европейские институты, более пассионарны, чем немцы, их окружающие. Молодые выходцы из Украины их тогда уже заряжали в первую очередь по-своему понятым западничеством и европейством, в основе которого на самом деле было не позитивное, а негативное — "смерть империи", "смерть москалю" как социальному и антропологическому типу. И если поначалу смерть не воспринималась буквально, то сегодня эта группа вписана в концепцию Фройдинга о том, что "мы, немцы, берём за основу украинские модели, опробованную на Украине технику, украинских инструкторов, украинскую идеологию ведения боя и их цели". А концепция подкрепляется созданием "Военного украинского центра" в Берлине, через который должна, по задумке Фройдинга, осуществляться украинизация не только военных технологий, но и опыта бундесвера и его духа.
Кроме того, "зелёный фашизм" (см. статью "Ничтожная Германия", 20.04.23) отлично монтируется с украинизацией. Реализация идеи "негативного порядка", то есть идеи выстраивания некоей системы против чего-то, гораздо проще по разным причинам, чем выстраивание системы "за". И сегодня эта идея порядка "против всего русского, которое приравнивается беспорядку", через украинский вектор уже занесена в социальный геном Германии. Эта раковая клетка будет нарушать функционирование организма немецкого общества. Да, это не единственная тенденция, но она есть, и иммунная система общества гутменшей именно по отношению к ней слаба.
Впрочем, возможен и совсем другой соблазн украинизации. В те же дни, когда в ФРГ была представлена стратегия бундесвера, в США появился манифест "Палантира". Фирма "Палантир" была создана в 2003 году. Её основной гешефт — это обработка больших электронных данных и создание профилей социального поведения, действий и передвижений нас с вами. Сейчас фирма предлагает услуги для ведения сверхтехнологичных войн, но изначально представляла себя в качестве производителя программного обеспечения для борьбы с терроризмом и комплексного поддержания безопасности. Так, "Палантир" ставит себе в заслугу 2024 год и уничтожение израильтянами многих лидеров ХАМАС в Газе. Попутно, правда, погибло огромное количество непричастных к ХАМАС людей, но Питера Тиля и Алекса Карпа, руководителей "Палантира", это не особенно волнует. Эта фирма предлагает значительные услуги службам безопасности в Европе, в том числе в Германии.
В ФРГ по поводу этого предложения уже больше года идёт острая дискуссия. Есть опасение, что данные, собираемые в Германии, "Палантир" перекачивает в США и там обрабатывает в своих целях. В том числе для оказания влияния на европейские выборы. Кроме того, в одном из трёх крупных стартапов для ВПК ФРГ, на которые сейчас германское правительство выделило деньги, "Палантир" участвует как акционер. Но что, если в случае часа "Ч" Тиль сможет, сидя в Америке, отключить своё программное обеспечение или, хуже того, использовать имеющиеся возможности для управления в своих целях немецким военным ресурсом? То есть фактически перехватить контроль над будущим сверхтехнологичным немецким войском. Особенно если "Палантир" получит доступ к автоматизированной системе управления боем через ИИ.
Тиль, немец по происхождению, рождённый в Германии, предлагает мировоззрение, которое, на первый взгляд, противоречит убеждениям сегодняшнего "срединного немца", гутменша. Тиль — не сторонник демократии, он не сторонник многих аспектов европейской гендерной политики. Он не склонен полагаться только на экологическое "зелёное божество". Он делает ставку не на финансовый спекулятивный капитал, который стоит за "зелёным фашизмом", а на ресурсы новой экономики больших данных.
Тиль и Карп предлагают манифест из 21 пункта, где есть наживка для Германии. Утверждается, что эпоха ядерного сдерживания закончилась. На смену ей приходит эпоха "Палантира", то есть искусственного интеллекта и технологий больших данных, которые будут управлять армиями, а в каком-то заключительном виде вообще будут контролировать человеческие конфликты или решения. Поэтому ставки в большой игре теперь будут определяться не технологиями сегодняшнего дня, а технологиями трансгуманистическими, то есть когда уже фактически актором социума будет не человек как вид, а некое совмещение человека с нечеловеческим интеллектом. И при этом Тиль предостерегает от Антихриста и предлагает себя и свою команду в качестве спасителей. Сам он одержим идеей бессмертия. Он завещал себя заморозить, чтобы когда-нибудь его разморозили и оживили.
Итог — это реинкарнация американского проекта "Технат" столетней давности, но оснащённого идеей организованного рая вечной жизни на Земле с помощью не только искусственного интеллекта, но вообще некоей механики решений, от которой сам человек будет освобождён. Почему? Потому что, как можно понять из мировоззренческих деклараций Тиля, человек склонен к упрощению и копированию. Копирует он в основном плохое. Отсюда многие беды человечества. "Мы, — говорит Тиль, — с помощью наших программ применим генную инженерию, только не на уровне генов, а на уровне сознания, и избавим человека от этих неприятных биологических последствий. То есть мы проведём фактически евгенику, создадим новый тип элиты" (известный немецкий журналист Юрген Эльзессер, комментируя меморандум, назвал это технофашизмом, в отличие от того, что автор называет "зелёным европейским фашизмом"). Но в такой конструкции должен быть принцип, что считать плохим, а что — хорошим. Тиль утверждает, что необходим критерий целесообразности. Есть культуры, которые что-то дали для технического прогресса и способствуют ему, а есть культуры, которые его тормозят. И те из них, которые его тормозят, — лишние на празднике жизни. А высшей точкой технического прогресса становятся технологии больших данных и ИИ. К этой точке мы должны идти. Это механизм управления решениями, лишённый человеческих изъянов. Это и есть спасение, а по сути — программа нового Великого инквизитора.
Отдельный пункт манифеста касался непосредственно Германии и Японии. Немец Тиль утверждает, что было большой ошибкой загнать Германию под плинтус чувством вины после 1945 года и что Германию в Европе надо вывести в носители высокотехнологичного мира — того уклада, который уже выходит на следующую стадию по сравнению с эпохой, где высшей точкой считалась ядерная технология. А Японию, соответственно, — на Востоке.
Манифест, по сути, — это декларация технофашизма (автору видится, что более точное название — дата-фашизм), который критерием отбора определяет не расу, а способность или неспособность к некой конкретной технологической развитости. Манифест — это не программа коммерческой фирмы, а программа структуры, которая видит себя властью, обладает огромными деньгами, политической поддержкой, технологиями, сетевыми связями разных уровней и медиаресурсами. Вкупе — колоссальными возможностями. Это команда не просто небожителей, а людей, судя по всему, действительно помысливших себя коллективными спасителями, богами на Земле и создателями нового вида существ, которые в массе — уже не совсем люди, а киборги.
На сегодняшний день мы имеем явный конфликт между этой командой (с её типом фашизма как технологии трансформации нашей цивилизации) и европейским "зелёным фашизмом", который ограничивается задачей смены финансово-промышленной доминанты, переходом на качественно другой уровень контроля над обществом с делением на новых париев и непариев, созданием новых элит, совершенно по-другому смотрящих на вопрос выбора, кого брать, кого не брать "наверх", в лигу правильных управленцев во имя "хорошего мира" (так была названа программа одного из крупных глобалистских фондов). Это так называемые глобалисты-менеджеры с одной из главных голов дракона в лондонском Сити.
Команда Тиля — тоже глобалисты, только совершенно другие. Они предложили Германии перейти из лагеря "менеджеров" в лагерь технофашистов. Как отреагирует немец на перспективу оказаться снова с "большим братом", но только в новой технологической эпохе? Здесь возможна дифференциация. Не заглотит ли немец-суверенист, который сегодня симпатизирует АдГ, презирает гутменшей и не принимает условно атлантического глобалистского вектора, наживку "гения техники и технологии"? Ведь такой "классический немец" видит себя мастером упорядоченных технологий. Тиль предлагает ему: не упусти шанс оказаться среди новой мировой элиты, иди в мастерскую, смастери там свой станок для будущего, организованного по нашему проекту и с соблюдением технологии. Такой шанс может привлечь "классического немца" и тем, что ему вновь предоставят мастерскую, и тем, что сама логика предложения от "Палантира" тоже технологична и в каком-то смысле линейна. Логика преобразования мира выглядит ясной, как порядок в немецком гараже. И как порядок, когда-то предложенный фюрером после беспросветных лет хаоса и депрессии. Предложение Тиля адресовано тому модулю, который "классического немца" в немце организует к "изму", только уже не по принципу нации. И не проглотил ли уже эту наживку Фридрих Мерц, видя армию Германии именно к 2039 году самой современной, автоматизированной машиной в Европе, пусть и не благодаря неким суверенным европейским программам ИИ и анализа больших данных?
Но и это не конец цепочки. Автор допускает, что оба конкурирующих типа фашизма может объединить то, что иногда называют укронацизмом. Последний соединяет ориентированную на Запад технологичность, идеологию крайнего негативизма и отрицания классического христианства, а то и монотеизма вообще, культы Чёрного солнца и героя-киборга (вспомним бои за Донецкий аэропорт), национальную избранность и кастовость с навыками встраивания себя в глобальные антирусские, антироссийские структуры и украинизации этих структур. Именно гибкий укронацизм может стать тем элементом, который примирит технофашизм с "зелёным фашизмом". То есть соединит цифровые технологии с идеологией уничтожения, избавления от, по их мнению, отсталых культур, в первую очередь от российской культуры объединительного, непрерывного, пушкинского, "нецифрового" мышления. В укронацизме можно обнаружить собственное чувство превосходства над европейцами в понимании вопросов, связанных как раз с технологиями больших данных, о которых говорит Тиль, и вопросов, связанных с современной войной. И сегодня мы видим, что европейцы, и в первую очередь немцы, сами открывают перед ним дорогу, что подтверждают концепция и практическая деятельность "украинского генерала" Фройдинга.
Поэтому в случае, скажем так, неполного достижения целей СВО нельзя исключать, что возникнет вариант глобального фашизма, который объединит идеологию Тиля, то есть идеологию спасительства мира через так называемый трансгуманизм-технофашизм, и идеологию "зелёного еврофашизма", которая уйдёт под эту крышу как раз через украинский мостик. Это сложная конструкция, но схемы, которые выстраивают операторы решений, играющие на западной стороне среди участников больших процессов, именно таковы. Они идут по принципу постоянного "расщепления угроз" и всё большего усложнения надстроек. На наших глазах у европейского "зелёного фашизма" появился конкурент в форме двойника-антипода — новый фашизм, который предложил свой манифест. Дата-фашизм, или технофашизм, вроде бы конкурирует с европейским "зелёным фашизмом", но и тот и другой на самом деле — продукты расщепления глобализма на диполь, и оба видят ту же Германию в авангарде противостояния с нами, то есть с теми, кто не приемлет фашизма ни в какой форме.
Но тогда окончательное доведение СВО до положительного итога, то есть реальная денацификация, — это и победа Человека над киборгом. И она видится не столько на территории Украины, сколько там, где формируются программы технофашизмов, "зелёных фашизмов", "укронацизмов". Центры принятия этих решений — там, где производятся комплексы воздействий на массовое и групповое сознание, которые ведут к этим фашизмам целые государства и их союзы. Но в этом ракурсе непросто ожидать тотальной денацификации благодаря одной лишь СВО. Её, видимо, следует дополнить предъявлением Россией или, шире, "русской ноосферой" собственной модели будущего, которая основана на упреждающем воспрепятствовании расщеплениям. Благодаря этой способности она привлечёт активных сторонников. Но и этого мало. Победит тот, кто, в числе прочего, не только не отстанет от "расщепителей" в понимании механизмов доминирования над правилами, силами и смыслами, но и опередит их в скорости принятия превентивных решений.
