Сорок лет назад в Москве собрался XXVII и последний в истории съезд Коммунистической партии Советского Союза.
На роковом съезде присутствовали 4 993 делегата, представлявшие свыше 19 миллионов коммунистов. Генеральный секретарь Михаил Горбачёв выступил с речью, продолжавшейся пять с половиной часов и содержащей тезисы о "застое", который надо преодолеть с помощью "ускорения". Также говорилось о необходимости структурной "перестройки" экономики, "демократизации" и "гласности" в общественной жизни.
В задачу съезда входило утверждение новой редакции Программы КПСС, из которой был исключён тезис о построении коммунизма, но появились пункты: "более полное использование товарно-денежных отношений", "последовательный перевод предприятий и объединений на полный хозрасчёт при усилении экономических рычагов", "широкое развитие кооперативного и индивидуального строительства".
Всё это подавалось как меры совершенствования социализма, однако на практике шли совсем другие процессы.
Конец 1980-х годов ассоциируется с эпохой тотального дефицита в СССР. Пресловутые пустые полки магазинов, многочасовые очереди и талоны на товары массового потребления, казалось бы, свидетельствовали о нежизнеспособности советской экономической системы. Но было ли всё это следствием коллапса планового хозяйства? Или это явилось следствием чего-то другого? Например, результатом действий тех, кто, имея рычаги власти, целенаправленно разрушал советскую систему, готовя переход к капитализму — слова последнего председателя Госплана СССР Владимира Щербакова свидетельствуют в пользу как раз этой версии. Щербаков утверждает, что возникший перед 1991 годом целый каскад кризисов имел искусственное происхождение. Иными словами — был тщательно организован.
Первый тревожный звонок прозвучал в 1989 году, когда страну парализовал табачный кризис, спровоцировавший первые массовые забастовки.
Вот что сказал Владимир Щербаков в интервью каналу "День":
"По этому поводу был "разбор" у Горбачёва на заседании Политбюро. Что выяснилось: в стране 26 из 29 табачных фабрик одновременно закрыли на капитальный ремонт! Никогда в жизни такого не было! Всегда фабрики останавливались по графику. И даже при плановых снижениях выпуска табачной продукции мы всегда подстраховывались закупками из Болгарии, Турции, Индии, Венгрии. Помню, как сейчас: на заседание пригласили Ельцина вместе с Иваном Степановичем Силаевым, тогда ещё заместителем председателя Совета министров СССР, но они ничего не смогли пояснить. Комитет государственной безопасности, проверяя эту тёмную историю, тоже вразумительного ответа не предоставил".
Итак, расследовать ситуацию поручили всесильному и всезнающему КГБ. Но следствие так и не установило, кто отдал приказ о закрытии на ремонт всех табачных фабрик единовременно. Ведь это так сложно!
Летом 1991 года аналогичный сценарий разыгрался на Украине, где начались забастовки шахтёров. Люди жаловались на полное отсутствие в продаже мыла, масла и хлеба.
Расследование выявило абсурдную диспропорцию: при резком падении производства мыла экспорт казеина — сырья для этого производства — вырос в пять раз. Ответа от украинского руководства на вопрос "почему?" так и не последовало.
Апогеем стала история лета 1991 года, когда железнодорожные пути от Бреста до Москвы оказались забиты вагонами с гниющим продовольствием.
Говорит Владимир Щербаков:
"Я как министр экономики и прогнозирования СССР читал июльские доклады МПС, МВД, КГБ, панические телеграммы из горисполкомов, облисполкомов об отсутствии хлеба, мяса, масла, сахара, инсулина. А в это время на территории от Бреста до Москвы все железнодорожные пути были забиты продовольствием, вагоны стояли не разгруженными. В них тухли рыба и мясо, так как электричество в холодильных устройствах было отключено. Вагоны с пропадающими товарами не пропускали в Москву. Ни КГБ, ни МВД так нам и не доложили о виновных в этой диверсии. Совершенно очевидно, что были достаточно жёсткие команды с самого "верха". И за всем этим стояли немалые деньги. В противном случае любой горисполком, имея в распоряжении гарнизон солдат из ближайшей воинской части и сотрудников милиции, давно бы разгрузил не один товарняк с продовольствием ".
Другой фатальной для экономики СССР акцией стало введение российскими властями "одноканальной" системы налогов, когда все платежи стали уходить в бюджет РСФСР, а союзный центр был лишён финансирования. Эта мера парализовала государство, вынудив союзный центр распродавать золотой запас для закупок продовольствия за рубежом.
Кому же был выгоден этот организованный хаос? Факты, приводимые Щербаковым, указывают на чёткий набор целей. Во-первых, дефицит работал на тотальную дискредитацию союзного центра и плановой экономики как таковой.
Во-вторых, он подогревал социальное недовольство, заставляя отчаявшихся людей искать спасения у политических сил, обещавших быстрое решение проблем через реформы.
В-третьих, локальные кризисы, подобные украинскому, целенаправленно подрывали единое экономическое пространство страны.
Дефицит конца 80-х — это вовсе не доказательство провала советской экономической модели, но один из этапов реализации проекта, целями которого были: переход страны к иному общественному строю, демонтаж СССР и всего Восточного блока, включение его фрагментов в так называемый Новый мировой порядок. Так благополучие и достоинство советских граждан были попраны в этой колоссальной афере.
Понимание генезиса и целей перестройки — это ключ к переоценке не только нашего прошлого, но и к осмыслению вызовов настоящего, где экономика и финансовая система государства вновь и вновь подвергаются атакам и становятся объектами манипуляций врагов России.
Фото: ТАСС
