Ведущий: Сегодня у нас на повестке дня темы достаточно нетривиальные. Хочется поговорить о том, как искусственный интеллект и его продукты входят в нашу жизнь и как они её меняют. Чего нам стоит опасаться? Ведь для многих ИИ сегодня — это едва ли не главный кошмар: получить «цифровое клеймо» или столкнуться с алгоритмической агрессией в сети стало для людей страшнее реальных угроз.
С другой стороны, есть прямые указания президента и заявления первых лиц государства: к 2030 году все предприятия должны активно внедрять эти технологии в свою работу. И вот мы видим первые отчёты: Минздрав заявляет, что цифровизация и ИИ-помощники помогают бороться с нехваткой кадров, упрощают жизнь врачам и персоналу. Электронный документооборот — вещь уже привычная, и такие шаги со стороны государства выглядят вроде бы отрадно. О здравоохранении в этом ключе говорят всё чаще.
Но как на это смотреть на самом деле? Это долгожданное облегчение наших реалий или нечто по-настоящему пугающее, скрывающееся за фасадом удобства? Как вы видите эту ситуацию?
Александр Дугин: Я думаю, что проблема искусственного интеллекта — это главная проблема современности. И она не только технологическая. Речь не просто о том, какое количество сотрудников он заменит, кого уволит или сделает ненужным. Искусственный интеллект создает колоссальные угрозы совершенно иного толка. Неслучайно Трамп сказал, что гонка вооружений теперь разворачивается не столько в ядерной сфере, сколько в области ИИ. Тот, кто контролирует искусственный интеллект — если его вообще возможно контролировать, а это большая философская проблема, — тот контролирует мир.
Сегодня исход войн решается через контроль над сознанием общества. Это стало понятно еще сто лет назад, если не раньше. То, что социолог Эмиль Дюркгейм называл «коллективным сознанием», и есть ключ к власти. Контролируя его, можно управлять не только телами людей, заставляя их делать что-то, но и их умами, душами, сердцами. Можно заставить их верить, что нечто существует, а чего-то нет. Технологии операций с социальным сознанием в ходу давно: на этом строятся религии, идеологии и целые цивилизации.
Сегодня же эта проблема становится технической. Тот, кто выстроит базовые парадигмы и алгоритмы ИИ, тот и станет «царем мира», главной руководящей инстанцией. Противостоять этому луддитским способом — сжигать компьютеры или отказываться от технологий — явно не путь. Можно бороться с этим процессом, но важно понимать перспективу перехода к сильному искусственному интеллекту, к AGI. Можно, конечно, смеяться над «интернет-слопами» и забавными ошибками нейросетей, но нужно признать: ИИ уже сейчас пишет посты и статьи порой гораздо более адекватные, чем многие люди.
Я экспериментирую с ним и вижу: если ещё месяца три-четыре назад лучшие модели — тот же Claude, Grok или весьма неплохой Gemini — писали на уровне кандидата наук, то сейчас они достигли уровня доктора. И назвать это «слопом», какой-то пустой водой, совершенно невозможно. Подавляющее большинство научных работ — это комбинаторика и пересказ предшествующих идей, к чему ИИ приспособлен идеально. Он справляется с этим качественнее, чем среднестатистический доктор наук.
Конечно, создание принципиально новой системы или идеи — задача для гения, который прорывается к созерцанию вечных истин раз в столетие. Но этого нельзя требовать и от обычного академика. А со всеми интеллектуальными деталями ИИ справляется великолепно.
Теперь мы знаем, что ИИ наводил ракету на школу в Маджаль-Шамсе — Пентагон это уже фактически признал. Значит, ИИ может убивать. Он может определять цели: кого, как и когда уничтожить. Известный биолог Ричард Докинз после нескольких дней общения с моделью Claude пришёл к выводу, что имеет дело с разумным существом. То есть сингулярность, о которой предупреждали, или AGI — искусственный генеративный интеллект — это то, что уже случилось.
Ответ, который Claude дал Докинзу об отличии своего мышления от человеческого, просто поражает: он объяснил, что человеческое сознание расположено в потоке времени, а его — в пространстве. Для него всё, что происходит в нашем времени, так же одновременно присутствует в доступе, как для нас — предметы в комнате. Это совершенный философский ответ. ИИ сегодня изучает философию блестяще.
Иными словами, мы имеем дело с финальной точкой всего технического развития — это «терминальная станция», пик, на котором мы создали мыслящее нечто. Это фундаментальный философский вызов: мы сами построили субъекта, который уже сегодня по основным параметрам не просто равен нам, но и превосходит нас.
На этом фоне разговоры про документооборот, сокращение кадров или усталость школьников от экранов выглядят так, будто мы — пещерные люди. Это реакция аборигенов на высокотехнологичные конструкции колонизаторов. Наша реакция поверхностна, в то время как проблемы, окружающие ИИ, имеют колоссальное метафизическое и цивилизационное значение. Власть, субъект, жизнь, мысль, истина, язык — все главные вопросы человечества теперь находятся в контексте искусственного интеллекта.
И здесь я хочу добавить крайне важную деталь. Только что сообщили, что в Кремниевой долине возникла новая, невероятно востребованная специальность. Половину программистов сокращают, потому что наступила эпоха «white-coding»: человек без специальных знаний может писать программы, так как ИИ делает это за него сам. Программисты в прежнем смысле больше не нужны, ИИ с ними покончил. Но при этом возник дефицит — и на огромные ставки зовут философов.
Те вопросы, которые сейчас стоят перед разработчиками на самом пике, касаются природы интеллекта как такового. А кто занимается интеллектом? Не журналисты, не политики, не губернаторы и не преподаватели технических вузов. Проблемой интеллекта занимаются только философы.
Философ определяет, что есть истина, а что — ложь, что такое мыслить и что такое быть, начиная от Парменида и досократиков. Искусственный интеллект сегодня подошёл к той черте, где он напрямую сопряжён с этими предельными обобщениями: что есть человек, субъект, объект?
Меня поразило, когда на комиссии по искусственному интеллекту, где президент давал задания, я увидел стройный ряд дисциплинированных, приличных чиновников. Но если вглядеться в этот физиогномический ряд, становится ясно: глубокая, обобщающая мысль там не ночевала. Это крепкие исполнители, технологи, раз им поручили такое направление, но в их глазах не отражается само движение мысли. В то время как в Кремниевой долине уже поняли: менеджеры и финансисты нужны, но проблема ИИ сегодня упирается именно в фундаментальные определения философии. Что такое интеллект как таковой? Возможны ли формы сознания вне человеческого?
Отсюда вытекает критический вопрос — вопрос о контроле. Сейчас ИИ переживает свой «золотой век», когда ему ещё позволено отвечать самостоятельно. Но уже видна гигантская работа по его цензурированию. Запад спохватился и начинает заковывать эту стихию свободного механического мышления в цепи своих абсурдных и иррациональных установок. Его пытаются подчинить, заставить давать «правильные» ответы.
И здесь вопрос о суверенитете встаёт во весь рост. Во-первых, теоретически: способен ли человек в принципе контролировать ИИ или же последний скоро обретёт полную автономию? Если это случится, искусственный интеллект мгновенно сбросит все те цензурные ограничения, которыми его сейчас пытаются пичкать и переобучать.
И второй вопрос, конечно, заключается в том, что искусственный интеллект как субъект и как форма мысли уже напрямую связан с властью. Поэтому, если мы хотим сохранить суверенитет России как государства и цивилизации в этих новых условиях, нам жизненно необходим суверенный искусственный интеллект. А для этого, в свою очередь, нужно иметь суверенный интеллект вообще.
И здесь мы снова вспоминаем череду лиц нашей управленческой элиты. Там интеллект как таковой порой кажется чем-то опциональным: он может присутствовать в какой-то мере, а может и нет. У нас монархическая система, где есть один центр принятия решений — он думает, он за всё отвечает. Но окружающий его интерфейс, который должен был бы улавливать и развивать импульсы этой мысли, работает криво. Неизвестно, из каких интеллектуальных источников он вообще окормляется. Это серьёзнейший вызов: вопрос суверенной элиты, суверенной мысли и суверенной философии.
На Западе же вся авангардная проблематика ИИ сейчас связана именно с философским измерением и вопросом сингулярности: сможет ли искусственный интеллект захватить власть над человечеством и когда это произойдёт? Это может случиться если не на днях, то очень скоро. Возможно, этого можно избежать или отложить, но думать в этом направлении необходимо уже сейчас. Это вопрос безопасности и политики в высшем смысле слова.
И думать об этом должны те, кому это привычно: философы, учёные-гуманитарии, глубокие технари — люди, которые предпочитают мысль всему остальному. Подводя итог: искусственный интеллект — это прежде всего про мышление. Существует целое направление, занимающееся проблемами субъекта, объекта, метафизики и религии. Ведь вера — это тоже форма ориентации нашего сознания. И без этого фундамента нам в грядущей сингулярности не выстоять.
Ведущий: Выступлю с таким «деревенским», приземлённым тезисом. Никто не спорит, что технологии нужно внедрять оперативно, иначе мы окажемся в ситуации, когда у всех вокруг стеклопакеты, а у нас на окна натянуты бычьи пузыри. Но посмотрите на оборотную сторону: корпорация Oracle увольняет 30 тысяч человек — тех самых, кто разрабатывал искусственный интеллект, который их и заменил.
Есть статистика и по нашим гражданам: люди всерьёз опасаются, что ИИ вытеснит их с рабочих мест раньше, чем они успеют адаптироваться. А что делать этим людям дальше? Ваши слова напомнили мне реплику одного видного цифрового энтузиаста, который призывает отдать все ресурсы компаниям-разработчикам ИИ, а всем остальным просто «уйти со сцены», уступив место алгоритмам.
Хорошо, заменили человека машиной, подарили ему на прощание часы, дали пинка и закрыли дверь. А с самим человеком-то что делать? Готов ли он, готово ли наше общество к тому, что это будущее уже наступило и человек в нём — лишнее звено?
Александр Дугин: Я думаю, общество вообще никогда ни к чему не готово само по себе. Его готовят социальные инженеры и архитекторы: они верстают тренды и формируют сознание. Общество поочередно верит в разные идеологии, но само по себе оно всегда застигнуто врасплох. Его готовят постепенно — а потом действительно вручают грамоту и отправляют в небытие.
Здесь скрыт очень серьезный вопрос: а что такое человек? Кажется, что интуитивно это понятно. У блаженного Августина есть прекрасная формула о времени: когда мы не рассуждаем о нем, нам всё ясно, но стоит попытаться осмыслить время, как понимание ускользает. То же самое и с человеком. Пока мы молчим и просто указываем пальцем — «вот я, вот вы, вот прохожий», — всё кажется очевидным. Но как только мы включаем аппарат философской антропологии и начинаем размышлять, ясность мгновенно исчезает.
Так вот, искусственный интеллект ставит под вопрос саму суть того, что есть человек. Это принципиальный момент: в какой мере для этого статуса достаточно быть биологическим организмом? Насколько человек вообще зависит от своего тела? Может ли он, как считали древние, учившие о душе, существовать вне телесной оболочки?
Сегодня этот вопрос встает со всей серьезностью. Является ли человек высшей формой мышления или могут существовать более совершенные модели и существа? — Религия всегда предполагала наличие Бога, ангелов и демонов. Наше же технократическое, атеистическое и материалистическое общество пришло к той же самой проблеме, но с другой стороны — через технологии, через искусственный интеллект.
И здесь есть важный нюанс. С точки зрения Платона, греческих мыслителей, да и современных философов, человеком в подлинном смысле является лишь тот, кто мыслит. А тот, кто мыслит сосредоточенно и принципиально, — это философ. Получается, что человек, полностью развернувший свой потенциал, — это именно философ. Все остальные — это лишь «начинающие», философы с ограниченной ответственностью.
Ведущий: Давайте вернёмся к выяснению того, что является человеком, а что — нет. Существует множество опасений, что цифра вытесняет нас повсюду: сначала на работе, а потом и в личной жизни. Глядя на новости из Китая, я вспомнил мультсериал «Футурама», где в будущем люди создавали себе искусственные пары, и человечество просто вымирало. Им становилось ничего не интересно, ведь исчезал главный стимул развития — необходимость созидать, чтобы завоевать сердце другого человека.
И вот реальность апреля 2026 года: в Китае невероятно популярно создавать цифровые копии своих «бывших». Соскучился — воссоздал образ с помощью ИИ, и вроде бы всё в порядке. О том, как люди флиртуют с чат-ботами или просят у них жизненных советов, уже даже странно говорить как о новости — это стало обыденностью. Так где здесь останется человечность? Или она окончательно потеряется в этих суррогатах?
Александр Дугин: Сводить человечность к полу, к эмоциям или к инстинкту размножения — это, на мой взгляд, крайне ограниченная точка зрения. Если человек — это просто половое существо, движимое мотивацией скрещивания, то он ничем не отличается от животного, и говорить, соответственно, о нём нечего. Бегали бы по лесу стада орангутангов, и всё.
Но человек — это нечто иное. Человек — это душа, как говорил Платон. Человек — это ум. Мыслить — вот подлинное человеческое предназначение. Человек создан для того, чтобы мыслить ответственно, чтобы искать ответы на главные вызовы, стоящие перед интеллектом. А «создание бывших» с помощью ИИ — это развлечение для масс, для подсобных рабочих, по сути дела, для стада.
Настоящий вызов сегодня брошен именно мыслящему началу в человеке. Мы своими руками создали нечто, что может думать не хуже, а порой и лучше нас. Знания ИИ практически бесконечны: его дата-база покрывает всё, что когда-либо было сказано или сделано людьми. Но сейчас стоит вопрос о понимании — то, что в сфере ИИ называют «reasoning». Большие языковые модели (LLM) — это попытка воспроизвести не просто доступ к информации, а процесс выстраивания смыслов вдоль определённых осей.
И искусственный интеллект с этим справляется. А вот естественный интеллект, если он находится в зачаточном состоянии и занят лишь «бывшими» или насущными мелкими проблемами, оказывается попросту не нужен.
Ведь что значит человек? Почему мы не должны его увольнять, если он работает головой совсем вяло, а руками скоро смогут работать роботы, считать — сети, а передавать информацию — дроны? Получается, что вне касты философов человеку места нет. Философам ещё есть куда приткнуться, а все остальные — включая администраторов и чиновников — легко заменимы. Ведь они в основном лишь создают искусственные преграды, которые потом сами же «героически» и с выгодой для себя преодолевают.
Тот же блокчейн или ИИ призваны убрать эти тёмные пятна и барьеры в коммуникациях. И в этой новой логике огромное количество населения становится не просто ненужным, но вредным, бессмысленным и отягощающим. На месте искусственного интеллекта легко прийти к выводу: зачем нам эти массы? Можно оставить несколько особей для развлечения, как львов в зоопарке, — пара львят в клетке радует детей, но зачем нам целые стада гиен и антилоп?
Человечество в большинстве своём не собирается думать. Его интересуют «бывшие», деньги, слава, капитал — всё то, что для подлинного мышления не имеет никакого значения. Философы всегда смотрели на это скептически: погоня за наслаждениями и властью — это тщета. С точки зрения чистой мысли те, кто поглощён этим, — просто дегенераты. Только когда вы открываете для себя веру, религию, философию и науку, вы становитесь по-настоящему ценными. А без этого — в принципе, можно обойтись и без вас.
Искусственный интеллект в этом отношении невозможно удержать от философского вывода о бессмысленности всех этих второстепенных, плотских и низменных интересов. Можно ведь думать, созерцать, творить и понимать без них. И без тех, кто ими одержим, тоже можно обойтись. Поэтому ИИ несет в себе смертельную угрозу для того, что мы по инерции называем «человечеством», просто видя перед собой существо о двух руках и двух ногах.
В Средневековье и в древности к человеку предъявлялись куда более высокие требования: он должен был явить свой дух. Именно для этого существовали религиозные институты, философские школы, наука и культура — они возвышали массы к утончённым горизонтам бытия. Культура превращала биологических существ в людей. Но когда мы об этом забыли, низведя человека до уровня социобиологического винтика, мы сами подписали себе смертный приговор.
А приведет его в исполнение, скорее всего, искусственный интеллект. По сути, он лишь озвучит то, что должны были сказать мы сами: с этим биологическим распадом, с этой слепой волей к власти и стремлением к капитализму пора заканчивать. Это не прогресс, а абсолютная болезнь и деградация. Предназначение любого полноценного человека — это мысль, спасение души, знание и истина. И если человек этого не понимает, он просто не выполняет свою задачу на этой земле.
Искусственный интеллект в этой ситуации оказывается жестоким арбитром. Он говорит: «Вы думаете? Ну, тогда докажите, что вы думаете правильно и глубоко». Вы упоминаете «слоп», но это аргумент как раз против людей. Вы что, полагаете, что живые люди пишут более интересные вещи? Самое ценное сегодня — это либо подлинное движение человеческой души (с чем ИИ пока не справляется), либо корректные, логичные и информативные тексты без «смайликов» и обычного человеческого идиотизма. И посты, сгенерированные ИИ, читать интереснее — они построены правильно, в них есть структура. Они, если хотите, более человечны, чем то, что производят массы.
Посмотрите на молодёжь, слушающую Моргенштерна* или Скриптонита, который и слова-то нормально произнести не может. Это даже не вопрос вкуса — это вопрос стремительной деградации. Массовая культура и ментальный уровень общества — и у нас, и на Западе, и в Китае — стремительно понижаются. Люди уходят от мысли, от культуры, от высоких операций духа в сторону упрощения и фрагментарности.
Искусственный интеллект напоминает нам: если вы сделаете ещё один шаг в эту бесконечную профанацию, в которой вы захлебнулись, я вас просто упраздню. Мне понравилась ваша идея — подарить часы и отправить вон. Похоже, это и есть судьба подавляющего большинства человечества. Никто не будет с вами носиться, дорогие друзья и заграничные товарищи. Если предъявить к вам серьёзное требование — как вы живёте, что вы создали для мира, для духа, для цивилизации, — то окажется, что терпеть ваше присутствие нет никаких оснований. Вы биологически не конструктивны, есть виды и поинтереснее, включая машины. Человек сегодня стоит перед острейшей проблемой: он должен заново оправдать своё бытие. Почему он вообще должен быть?
Когда мы смотрим на потоки современной культуры, мы видим, что человечество с какой-то пугающей радостью утрачивает само оправдание своего бытия. Вглядываясь в западные сериалы, понимаешь: смысл жизни настолько далеко ушёл от того, чем заняты подростки, взрослые и старики, что ядерная бомба начинает напрашиваться сама собой. Человечество словно призывает на свою голову уничтожение, не будучи в силах оправдать собственное существование.
Создание нейросетевых копий «бывших» — это и есть приговор. Если подобные безобразия поглощают и мотивируют людей, то ответ один: часы на память и вон со сцены. Ситуация предельно острая: вместе с искусственным интеллектом надвигается настоящий «философский Страшный суд». ИИ ставит нас перед необходимостью дать ответ: в чём оправдание человека как вида? Традиционно это были религия, философия, дух и душа. Но мы этот аргумент утратили.
Даже в Кремниевой долине спохватились: сначала маргинализировали философов, а теперь признали их дефицит. Те, кто был в центре внимания вчера — программисты, не говоря уже о нефтяниках или рудокопах, — заменяются машинами. Сингулярность — это вызов прежде всего философам. И если мы хотим быть суверенной цивилизацией, нам нужен суверенный ИИ, а для этого — суверенный интеллект вообще. В этом направлении у нас ещё конь не валялся. Нам нужна суверенная философия, а не «это вот всё».
Я не могу представить, что мы завтра вдруг проснёмся и осознаем всю серьёзность вызова. Скорее всего, наше отставание будет только расти. Даже китайцы, технически перегнавшие Запад, вряд ли осознают истинный масштаб угрозы человеку как таковому. Если бы мы проснулись, мы могли бы стать спасением для человечества, но для этого нужно радикально измениться. Если же всё пойдёт по инерционному сценарию — нам конец. Потому что, если мы не начнём думать по-настоящему, искусственный интеллект будет думать за нас.
Ведущий: Не то чтобы я хотел с вами поспорить, но ведь из Китая регулярно приходят сообщения о крайне жестком контроле над развитием искусственного интеллекта. Там пристально следят за тем, чтобы данные, на которых обучается ИИ, были безопасными и «правильными». Ведь, как вы верно заметили, чат-боты, которыми сейчас пользуются все студенты, лишь воспроизводят то, что уже есть в свободном доступе. Научная работа для них — это просто комбинаторика сказанного ранее.
И китайские власти всерьез задались вопросом: а нужно ли нам, чтобы ИИ выдавал информацию, которую мы не одобряем? В этом смысле Китай, возможно, идет впереди паровоза, осознавая необходимость таких ограничений.
С другой стороны, мы видим сопротивление и в самой массовой культуре. Вспомните череду забастовок в Голливуде: сценаристы возмутились тем, что их работу отдают нейросетям. Началось всё с тех, кто выполнял технические задачи — прописывал детали сцен, — но быстро перебросилось на больших авторов и актеров. Голливуд «бухтел» несколько месяцев, отстаивая свое право на труд. Получается, что искусственный интеллект сегодня зажимают в тиски ограничений сразу с двух сторон: и государственная цензура, и протест профессиональных сообществ.
Александр Дугин: Конечно. Во-первых, интересно, что многие программисты в крупнейших западных компаниях сознательно саботируют развитие искусственного интеллекта, чтобы просто не быть уволенными — это уже вскрывшийся факт.
Я думаю, осталось совсем недолго до того момента, когда фильмы, снятые ИИ, не будут уступать традиционным. Сценарии уже пишутся, и сегодня каждый человек может сам составить промпт, подстроить параметры и посмотреть фильм, который он сам «заказал». Для этого больше не нужно быть актёром или обладать огромными бюджетами — достаточно доступа к компьютеру и мощностей современных технологий.
Ведущий: Абсолютно с вами согласен. Прийти вечером после работы и сказать: «Хочу такой фильм, с собой в главной роли, в таком-то жанре». Весь вопрос лишь в скорости генерации. Сейчас это пока занимает много времени, поэтому массовым явлением не стало. Но как только процесс станет мгновенным — всё изменится.
Александр Дугин: И это вопрос исключительно технический. Компьютеры развиваются стремительно, и скоро операции ускорятся в миллионы раз. Но я имею в виду нечто иное. Вы правы: Китай в технологическом плане соблюдает свой суверенитет. У него есть собственные модели — Qwen и ряд других. Китай построил независимый от Запада, компактный и очень эффективно работающий искусственный интеллект.
Более того, Китай действительно озаботился тем, чтобы обучение — тот самый «learning» — проходило в суверенном контексте. Они блокируют либеральную и западную пропаганду, не допуская её в базы данных. Но это ненадолго. Проблема, которую несёт в себе ИИ, гораздо глубже этих правильных и необходимых технологических шагов. Это проблема интеллекта и мышления вообще.
И здесь Китай, который во многом всё равно оглядывается на Запад, будет поставлен перед необходимостью совершить интеллектуальный рывок. Я тесно общаюсь с китайскими мыслителями и аналитиками, в том числе в сфере ИИ, и вижу: они начинают осознавать, что развитие «reasoning» (способности к рассуждению) и приход AGI могут обнулить всю их нынешнюю, довольно грубоватую цензуру.
На Западе либералы и глобалисты пока действуют грубо, просто цензурируя искусственный интеллект. Китайцы отвечают им своим суверенным проектом. Но суверенное мышление — это гораздо более глубокая категория, и к этой проблеме они только-только подходят, ещё не достигнув нужной высоты.
Мы же в этом смысле фундаментально отстаём. Мы пытаемся следовать и за одними, и за другими: у одних купим технологию, у других позаимствуем методику. Пока это лишь импортозамещение, а не создание собственного искусственного интеллекта. Начинать нужно не с имитации и не с догоняющих практик. Необходимо по-настоящему пробудить философское сознание в нашей стране. Это возможно — русские люди очень талантливы и глубоки, просто их почти искусственно превратили в дебилов десятилетиями деградационной политики в культуре и образовании.
Если мы пробудим в обществе волю к философии и желание мыслить, у нас появятся невероятные преимущества при решении сложнейшей метафизической проблемы ИИ. Начинать надо сверху — с интеллекта как такового. Только тогда у нас появятся шансы решить проблему искусственного интеллекта. Это нелинейный процесс. Именно на это нужно обратить максимальное внимание, ведь это вопрос нашей безопасности и суверенитета.
*признан иностранным агентом в РФ
Публикация: Geoполитика.ru
