Характерная для европейского модерна концепция политической нации в XX в. стала доминировать практически повсеместно. Право народа на самоопределение, реализующееся через создание собственного государства, стало рассматриваться как высшая и единственная цель, самоцель существования этнической системы. Получился геополитический извод кальвинистского / пуританского отношения к материальному благополучию, как знака Божьего благословления. В рамках этой парадигмы, если народ получил независимость, неважно каким способом, то он её заслуживал, не смог – сам виноват, оказался недостоин.
Даже при построении глобализма не обладающие государственностью народы воспринимались неполноценными и ущербными, а за образующими государства народами признавалось неофициальное право на ассимиляцию, а при верной политической ориентации на США и Кластер транснациональных корпораций, и на откровенный этноцид. Примерами последнего являются: политика Турции по отношению к курдам и потуреченным народам, русофобия прибалтов, нацизм украинцев и др.
Верно было и обратное, если политика государства не соответствовала высоким стандартам поддержки праволиберального глобализма, то все малые этнические системы на его территории автоматически получали статус угнетаемых и от них требовали сепаратистской политики, вплоть до откровенного терроризма, вне зависимости от их желаний и настроений. Именно это наблюдалось в отношении русских, сербов, иранцев и др., чьи действия были неугодны Западу.
В настоящее время происходит распад, фрагментация миропорядка, приходят принципы realpolitik и становление Мира панрегионов. Старые правила в отношении народов и их прав перестают действовать. В новом мире этническое самосознание и идентичность окончательно переходят в разряд культурно-цивилизационных, а не расово-биологических категорий. Во второй половине XXI в., в период империй и войн за умы этнические системы будут иметь строгую и понятную иерархию: имперская нация, нация, народ, народность (племенной союз), племя.
Формальное наличие собственного государства не будет играть роли, культуры соседних и/или доминирующих метрополий панрегионов и региональных держав будут подчинять более простые системы, притяжение и ассимиляция будут происходить поверх границ. Свежим примером подобного является ситуация с проникновением английского языка в страны Бенилюкс и Скандинавии, где он уже стал на один уровень с официальными языками. В рамках инерционного сценария через поколение он должен стать доминирующим, за 2-3 поколения полностью вытеснив и уничтожив конкурентов, как в XX в. произошло с ирландским языком.
Неспособным перейти на уровень нации этническим системам, особенно при отсутствии у них собственного государства, придётся смириться с постепенной интеграцией, встраиванием в более крупные образования во второй половине XXI в. При этом, лишь от них самих будет зависеть, какова окажется их роль, станут ли они уже в начале XXII в. субэтносом, или сохранят традиции и принципы в рамках мест исторического и традиционного проживания, пусть и отдав отдельные направления жизни доминирующей этнической системе. Вряд ли стоит от малого народа ожидать собственной научной или финансово-деловой лексики.
В парадигме XX в. образование только на государственном языке, вытеснение языка меньшинства из публичного общения, принудительная смена записи в метриках и при переписи считались достаточными мерами, то в ближайшие десятилетия ситуация изменится. Входящим в состав империй малым народам не нужно будет бояться за свою сохранность. Имперская нация старается сохранять внутреннее многообразие, понимая, что в этом её сила и устойчивость, именно такова основа этнокультурной политики России последних столетий.
Другое дело в политике государствообразующих обычных народов или народностей, что будут продолжать проводить ассимиляцию малых народов, уничтожая их самосознание и традиции. Если это будет происходить на территории Диких земель, то большим странам до 2060-х гг. до этого будет мало дела, они будут заняты перестройкой взятых под контроль земель. Если же малый народ окажется внутри панрегиона или зоны влияния региональной державы, то ему следует привлекать внимание, апеллировать, а иногда и требовать суда и защиты со стороны имперской нации.
Для примера, возьмем ираноязычный народ талыши, что проживают на юге Азербайджана и, согласно словам своих представителей, подвергаются активной ассимиляции и тюркизации, как последние десятилетия, так и в советский период. Последнее обуславливалось приграничным расселением, рисками проиранской политики и ошибочным делегированием властям союзных республик национальной политики. В 2030-е гг. ключевыми игроками в Закавказье останутся Россия / Русский мир и Иран / Шиитский проект, сохранность Турции под очень большим вопросом. Про всех остальных, на чью поддержку могут рассчитывать местные, даже вспоминать не имеет смысла, им бы выжить.
В этих условиях талышам бессмысленно требовать создания отдельного государства, это не встретит понимания у России и Ирана, да и станет условием из другой эпохи, а вот запросить защиту от этноцида – оправдано и корректно. При этом, нельзя будет перегибать палку и начинать бороться с азербайджанской культурой и языком. Оптимальный вариант - запуск в регионе образования и использования четырёх языков: азербайджанского, русского, иранского и талышского, позиционируя себя в качестве моста культур. Это позволит нивелировать возражения со стороны Баку и со временем обрести новую сложную идентичность, актуальную и адекватную реальности и будущему. В долгосрочной перспективе это много более перспективно, чем упростить жизнь до сельского мышлений и традиций, пусть и на родном языке.
Уже через 10–15 лет произойдёт кратное естественное снижение удельной роли и влияния азербайджанской культуры и языка, так как карьера и возможности будут исключительно в рамках связей с Россией и Ираном. Талышский язык и культура получат определённое усиление через связи с родственными ираноязычными народами. Если провести внешнеполитическую работу заранее и стратегически верно, то обновлённая талышская самоидентификация даст бонус в выстраивании отношений, позволяя дистанцироваться от политики Баку постсоветского периода, особенно если она получит негативную публичную и историческую оценку. Пусть создать идеальную «малую родину» не выйдет, заставить всех вспомнить и говорить по талышски во всех сферах жизни – утопия, но ирландцы не становятся англичанами, даже утратив язык.
И, да, в отношении лезгин и других дагестанских народов, часть которых оказалась на территории Азербайджана, ситуация ещё проще – не нужно противопоставлять себя азербайджанской культуре и языку, достаточно будет добавить обучения на русском и родных языках…
