Краткое содержание
В данном исследовании рассматривается стратегическая и экзистенциальная дилемма, с которой сталкивается Иорданское Хашимитское Королевство в условиях быстрых региональных преобразований и эскалации войн на Ближнем Востоке. На основе углубленного критического анализа отчетов авторитетных международных и арабских исследовательских центров делается вывод о том, что Иордания переживает важнейший структурный сдвиг: переход от модели «управления кризисами» к модели, в которой она становится пассивным участником, а ее кризисы полностью управляются внешними силами.
Наибольшая экзистенциальная угроза воплощена в стратегии «ползучей аннексии» Израиля на Западном берегу и введении «молчаливого перемещения» как прелюдии к сценарию «альтернативной родины». Ситуацию усугубляет зависимость от американского альянса, который теперь угрожает безопасности и суверенитету Королевства больше, чем защищает их, на фоне внутренних проблем, вызванных рентной экономикой, и отсутствия всеобъемлющего национального проекта, способного вернуть инициативу и объединить общество.
1. Введение: Государство в эпицентре бури
Оказавшись между экспансионистским израильским движением, поддерживающим радикальные правые идеологии, противоречивой стратегической зависимостью от Соединённых Штатов, иранскими ракетами и беспилотниками, нацеленными на объекты в ее воздушном пространстве, и внутренним фронтом, страдающим от удушья элиты и эрозии общественного договора, Иордания сегодня сталкивается с историческим испытанием, беспрецедентным по своей суровости и последствиям.
На протяжении десятилетий Иордания определялась в геополитической литературе как «остров стабильности» и передовая модель «буферного государства», умело маневрирующего между осями регионального конфликта. Однако современная региональная обстановка перевернула классические правила, на которых основывалась эта стабильность. Государство больше не способно играть роль посредника или поглощать потрясения; вместо этого оно стало ареной конфликта и получателем кризисов других стран.
Недавние академические анализы показывают, что «решение о двух государствах» — предохранительный клапан, исторически защищавший Иорданию от кризисов идентичности и перемещения населения, — фактически исчерпал себя в свете ускоряющейся аннексии Израилем Западного берега, что подвергает Королевство риску краха самого государства.
2. Израильская угроза: ползучая аннексия и скрытое перемещение населения
Израиль, а не Иран, представляет собой основную экзистенциальную угрозу национальной безопасности Иордании в стратегических расчетах Аммана. Это подчеркивает профессор Шон Йом в своем анализе, опубликованном в журнале «Journal of International Affairs» Джорджтаунского университета, где он утверждает, что аннексия Западного берега представляет собой «экзистенциальную угрозу» для Иордании, которая в конечном итоге может привести к краху самого государства.
Первый пункт. Бюрократическая аннексия и крах статус-кво. Качественный сдвиг воплотился в одобрении Кабинетом безопасности Израиля передачи полномочий по регистрации и управлению землей на Западном берегу Министерству юстиции Израиля и регистрации обширных территорий как «государственной земли». Этот шаг министр финансов Бецалель Смотрич назвал «революцией в поселениях». Эта бюрократическая аннексия фактически аннулирует иорданские и османские законы и земельные реестры, действовавшие столетие, устанавливая новую правовую и демографическую реальность, которая исключает возможность существования географически единого палестинского государства.
Второй пункт. Сценарий «альтернативной родины»: от теоретической концепции к практическому применению. Концепция «альтернативной родины» — опустошение палестинского дела путем принудительного переселения населения на Восточный берег — трансформировалась из крайне правой риторики в действующую государственную доктрину. Как предупреждает бывший заместитель премьер-министра Иордании Мамдух аль-Абади: «Перемещение населения больше не представляет угрозы; оно осуществляется... После Западного берега враг переместится на Восточный берег, в Иорданию». Эта тенденция подкрепляется значительными военными изменениями, такими как создание в израильской армии «бригады Гилад», название которой отсылает к библейскому представлению о горах к востоку от реки Иордан, указывая на то, что восточная граница Королевства стала частью карты экспансионистских амбиций.
Третий пункт: стратегия мягкого перемещения. Израиль не обязательно прибегает к прямому решению о высылке, а скорее реализует стратегию «тихого перемещения», делая жизненные, экономические и безопасные условия на Западном берегу невыносимыми. Фрагментация городов, организованное насилие со стороны поселенцев и разрушение лагерей беженцев в Дженине и Тулькарме во время операции «Железная стена» — все это факторы, которые постепенно подталкивают палестинцев к принудительному перемещению, направленному в Иорданию как единственное «принудительное место назначения».
Масштаб потенциальной катастрофы зависит от масштабов аннексии, и это можно подробно описать следующим образом:
• Аннексия района (C), составляющего две трети Западного берега, приводит к частичному перемещению, экономической блокаде палестинских городов и усилению давления на иорданскую границу.
• Полная аннексия зон A, B и C, то есть всего Западного берега. Это наиболее экстремальный сценарий, ведущий к полному прекращению действия решения о двух государствах, демографическому взрыву и взрыву идентичности в Иордании, а также к превращению Королевства в раздробленное кантональное государство, лишенное национальной сплоченности.
• Временное и пространственное разделение мечети Аль-Акса в пределах Священного святилища, что подорвет историческое хашимитское попечительство, лишит иорданский режим его центральной религиозной и политической легитимности и превратит его из хранителя святынь в простого наблюдателя за нарушениями в отношении святынь.
3. Америка: союзник, который угрожает или защищает? Дилемма зависимости
Исследования Арабской сети за реформы и работы таких исследователей, как профессор Шон Йом и Кертис Райан, выявляют тревожный структурный парадокс во внешней политике Иордании: её исторически важнейший актив — тесный союз с Вашингтоном — становится основным источником угроз её суверенитету и внутренней стабильности. Как отмечает Кертис Райан, Вашингтон стал ненадёжным, даже «хищническим» игроком в глазах многих иорданцев, что представляет особую проблему для небольшого государства, построившего всю свою безопасность на этом конкретном союзнике.
Иордания связана мирным договором, который привязал её к американскому посредничеству, в то время как Вашингтон оказывает безоговорочную военную и финансовую поддержку израильской военной машине. Таким образом, Королевство оказывается бессильным сдержать израильский экспансионизм, направленный против самого его существования, поскольку Вашингтон обеспечивает полное политическое и дипломатическое прикрытие израильскому правому крылу и его деятельности.
Политический крах американских гарантий и теологических заявлений. Традиционная ставка на «иорданский вариант» как незаменимый столп американской стратегии рухнула, и центр тяжести США сместился в регионе в сторону столиц стран Персидского залива. Этот упадок стал очевиден в откровенных заявлениях посла США Майка Хакаби, который, ссылаясь на Книгу Бытия, обосновал претензии Израиля на земли, включающие части Иордании и соседних стран, назвав израильскую экспансию религиозным правом.
Несмотря на официальное осуждение этих позиций со стороны Иордании и арабских стран, они выявили глубину идеологического и политического сговора в американских кругах принятия решений и подтвердили для Аммана, что в число его главных союзников входят фракции, рассматривающие иорданское государство лишь как функциональную единицу, легко приносимую в жертву ради более широкого сионистского видения.
Цена взаимодействия: региональные ракеты и народные волнения. Иордания платит прямую цену за безопасность и оперативное присутствие американских военных баз на своей территории в соответствии с Соглашением о сотрудничестве в области обороны 2021 года. С началом конфронтации между Соединёнными Штатами и Израилем, с одной стороны, и Ираном, с другой, воздушное пространство Иордании превратилось в арену для перехвата ракет и беспилотников. Иранские удары были нанесены по авиабазе Муваффак Салти, в результате чего 28 иорданцев получили ранения осколками, а высокотехнологичная радиолокационная система была повреждена, и Вашингтон в спешке заменил её.
Эта ситуация вызвала резкие разногласия и общественные протесты. Активисты и национальные деятели подписали петиции с требованием вывода иностранных войск из страны, чтобы предотвратить превращение Иордании в зону опосредованной войны, утверждая, что иностранное военное присутствие стало приглашением к атакам, а не защитным щитом.
4. Внутренний фронт: Разрыв между элитой и населением
1. Государство-Рантье: Сила в хорошие времена, слабость во времена кризиса
Иорданская модель основывалась на концепции «рентьерского государства», где экономика и политика зависят от внешней ренты: американской помощи, составляющей приблизительно один миллиард долларов в год (более двух третей из которых идет на зарплаты и премии гражданских и военных), грантов стран Персидского залива, транзитных сборов и денежных переводов. Исследователи подсчитали, что почти 15% ВВП Иордании поступает непосредственно от американских грантов. Эта модель, которая десятилетиями обеспечивала стабильность, не смогла создать прочную производственную базу, и государство стало заложником американской воли. Рентьерскому государству нужен не столько национальный проект, сколько хорошие внешние отношения, но когда эти отношения становятся условными или инструментом давления, государство лишается какой-либо внутренней альтернативы.
Исследование Джорджтаунского университета указывает на сложную экономику, в которой уровень безработицы среди молодежи превышает 40%, наряду с хроническим водным кризисом и почти полной зависимостью от импорта нефти и продовольствия. В этих условиях любое внешнее давление — будь то американское или израильское — может парализовать принятие национальных решений, и экономика превращается из вопроса обеспечения средств к существованию в вопрос суверенитета.
2. Отложенная идентичность: Иордания между тремя нарративами.
Иордания не является государством с единой идентичностью; скорее, переплетаются три основных нарратива: хашимитский нарратив, основанный на религиозной и исторической легитимности и “сохранность” святых мест; нарратив Восточного берега, основанный на племенной принадлежности и бедуинском происхождении, которые формируют социальное ядро; и палестинский нарратив, представленный большинством населения, обладающим национальной памятью и приверженностью другому делу.
Попытка примирить эти нарративы, не разрешая их, привела к состоянию стагнации идентичности, когда никто не чувствует, что национальный проект в полной мере представляет его интересы. Эта стагнация становится слабым звеном всякий раз, когда внешний кризис обостряется, что подтверждают исследователи иорданско-палестинской идентичности, где вопрос о том, «кто на самом деле иорданец», продолжает преследовать неписаные правила иорданской политики.
3. Удушение элиты: лидеры молчат, аналитики высказываются открыто.
Иорданская политическая сцена переживает беспрецедентное удушение элиты: в то время как бывшие чиновники — министры внутренних дел, генералы безопасности и спикеры парламентов — публично предупреждают об опасности, высокопоставленные политики и бывшие премьер-министры хранят полное молчание. Этот разрыв отражает более глубокий кризис доверия между правящей элитой, государством и обществом. В то время, когда угрозы быстро нарастают, отсутствует подлинный национальный диалог, стратегические консультации и объявленный план чрезвычайного положения.
Писатель Хусейн Равашед описывает чувство «сиротства» у иорданцев из-за отсутствия подлинной элиты, способной представлять их интересы, в то время как другие утверждают, что «структурный недостаток заключался и остается в отсутствии национального законодателя, основанного на национальных принципах». Это удушение усугубляется переходом государства к инструментам принуждения вместо диалога. Запрет «Братьев-мусульман»* в апреле 2015 года и подавление пропалестинских демонстраций — это неустойчивый подход, который может породить более глубокую волну протестов, напоминающую «арабскую весну» 2011 года.
4. Разрыв между элитой и общественностью: недостающий фактор.
Большинство анализов упускают из виду глубину разрыва между политической элитой и иорданской общественностью. В то время как элита занята обсуждением «израильской угрозы» и «американской зависимости» в своих узких кругах, среднестатистический иорданский гражданин ежедневно сталкивается с безработицей, ростом цен и ухудшением качества услуг. Этот разрыв создает состояние политической апатии, когда граждане чувствуют, что государство занято проблемами «крупных игроков», которые не отражают их реальность, в то время как доверие к способности режима защитить граждан подрывается.
В этом и заключается более глубокий парадокс: отсутствие эффективных политических каналов превращает народное разочарование в неявное неприятие самого государства, а не только оккупации или Америки. В момент кризиса такое неприятие может перерасти во внутренний взрыв, не менее опасный, чем любая внешняя угроза.
5. Возможные сценарии: Куда направляется Иордания?
Для Королевства можно выделить четыре основных сценария развития событий, различающихся по вероятности и степени тяжести:
Первый: Контролируемая эрозия, наиболее вероятный сценарий, учитывая продолжение нынешнего подхода. Он предполагает сохранение политического оппортунизма, растущую зависимость от Соединенных Штатов, проблемы в экономике и раздробленный внутренний фронт. В этом сценарии Иордания официально сохраняется, но постепенно теряет свой суверенитет и способность принимать решения, а ухудшение ситуации становится вопросом времени, а не вероятности.
Второй: Скрытое перемещение населения, сценарий, который аналитики считают весьма вероятным. Он включает в себя постепенные волны перемещения населения с Западного берега, эскалацию давления на границы Иордании и рост внутренней социальной и напряженности идентичностей. Этот сценарий наиболее опасен, поскольку он постепенно нормализует кризис, делая каждую новую реальность «приемлемой», пока не станет слишком поздно возражать.
Третий: Региональный шок, возможный сценарий, учитывая продолжающуюся эскалацию конфликта между США и Ираном, более масштабную войну или коллапс безопасности в Сирии. В таком случае Королевство может превратиться из стороны, способной контролировать ход событий, в арену столкновений и конфликтов, как это произошло во время последней войны, когда воздушное пространство Иордании превратилось в арену для перехвата ракет и беспилотников и нанесения ударов по американским базам на ее территории.
Четвёртый сценарий: возвращение инициативы — необходимый, но труднодостижимый сценарий. Он должен начаться с переосмысления Иорданией своей национальной безопасности, начала подлинного национального диалога, диверсификации внешних связей и достижения независимости в области водоснабжения, энергетики и продовольствия. Этот сценарий не устраняет риски, но он переместит Иорданию из пассивного получателя в активного участника, способного создать условия для своего выживания.
В настоящее время баланс вероятностей склоняется к первым двум сценариям, если не произойдут фундаментальные изменения в формулировке национальной стратегии. Уже сейчас происходит постепенное перемещение населения, а региональная война — это не теоретическая возможность, а реальность, которую Королевство пережило дважды за два года.
6. Чего хотят иорданцы? Анализ общественного мнения
В условиях этих кризисов возникает фундаментальный вопрос: чего на самом деле хотят иорданцы? Иорданский народ, обладая осознанностью и историей, понимает, что угрозы не носят теоретический характер; они видят, как нарушаются границы Иерусалима, аннексируется Западный берег, прорываются границы и высылаются граждане. В то же время они чувствуют, что их государство занято «укреплением тыла» посредством ограничительных законов, в то время как внешний фронт рушится перед ним.
Публичные публикации и народные протесты — от массовых демонстраций с требованием отмены мирного договора с Израилем до петиций с призывами к выводу американских войск — выявляют пять основных требований:
Первое: Чёткость в определении друга и врага, свободная от позерства и стратегической двусмысленности, которые сбивают с толку общественность и создают состояние национального хаоса.
Второе: Проект, который вселяет в них надежду и дает им ощущение, что их государство движется в определенном направлении, а не просто управляет временем и колеблется между кризисами.
Третье: Справедливость в распределении бремени и прозрачность в принятии важнейших решений, определяющих будущее нации, гарантирующая, что граждане не несут единоличную бремя кризисов, не имея права голоса в процессе принятия решений.
Четвёртое: Достоинство в отношениях с внешним миром, а не простое подчинение, которое ставит безопасность выше суверенитета и превращает Королевство в инструмент в руках других.
Пятое: Подлинное участие в принятии решений, а не пустая риторика и обещания, которые испаряются при первых признаках кризиса.
Эти требования — не идеалистические фантазии, а скорее кульминация долгой истории жертв и стойкости, а также подлинная социальная основа, на которой может быть построен всеобъемлющий национальный проект — при условии, однако, что государство признает их партнерами, а не объектами преследования.
7. На пути к национальному проекту: Дорожная карта реализации
Преодоление этого кризиса требует не просто постепенных реформ, но исключительной смелости на пяти комплексных уровнях, на каждом из которых должна быть ответственная сторона и установлены конкретные сроки:
Первая рекомендация: Объявление новой доктрины национальной безопасности
Государство должно четко определить, что безопасность Иордании не ограничивается ее границами, а охватывает пять основных столпов: предотвращение перемещения населения с Западного берега в Королевство в любой форме; защита святынь как первой линии обороны национальной легитимности; достижение независимости в области водоснабжения, продовольствия и энергетики; защита национального единства от проектов заселения и разделения; и предотвращение использования иорданской территории для любых наступательных действий против других стран.
• Ответственная сторона: Королевский двор в сотрудничестве с Советом национальной безопасности.
• Сроки: 6 месяцев на завершение проекта, 12 месяцев на официальное утверждение.
Вторая рекомендация: Преобразование «красных линий» в планы действий
Предупреждения против перемещения населения и аннексии должны быть преобразованы в конкретные планы действий: дипломатические планы немедленных действий на международных и правовых форумах; военные планы по укреплению потенциала на границах и защите долины реки Иордан в качестве «экзистенциальной линии обороны»; гуманитарные планы по управлению кризисами без подрыва идентичности; и политические планы по созданию альянсов, которые повысят цену израильской агрессии за ее счет.
• Ответственная сторона: Канцелярия премьер-министра в координации с Министерством иностранных дел и Объединенным комитетом начальников штабов.
• Сроки: 3 месяца на представление планов, 6 месяцев на реализацию.
Третья рекомендация: Построение суверенной экономики
Политическая независимость невозможна без экономической независимости. Национальная система водоснабжения является суверенным приоритетом, а не просто проектом развития. Возобновляемая энергия — это средство снижения зависимости от импорта и уязвимости перед шантажом. Продовольственная безопасность требует стратегических сельскохозяйственных проектов, а национальная оборонная промышленность имеет важное значение для укрепления потенциала сдерживания и ликвидации возможностей внешнего шантажа.
• Ответственные органы: Министерство планирования и международного сотрудничества, Министерство водных ресурсов, Министерство энергетики, Министерство сельского хозяйства.
• Сроки: 12 месяцев на национальный план, 24-36 месяцев на достижение ощутимых показателей эффективности.
Четвёртая рекомендация: Начало подлинного национального диалога
Необходим диалог, охватывающий все политические и социальные течения и ведущий к соглашению о новой национальной хартии, определяющей роль Иордании в регионе. Это должно сопровождаться созданием прозрачных институтов, которые позволят гражданам чувствовать себя партнерами в проекте, а не просто получателями указаний. Запрет политических сил и подавление протестов не разрешат кризис, а лишь отложат его, потенциально приведя к более взрывоопасным последствиям.
• Ответственный орган: Королевский двор в сотрудничестве с политическими партиями, профсоюзами и организациями гражданского общества.
• Сроки: 6 месяцев на подготовку, 12 месяцев на реализацию.
Пятая рекомендация: Диверсификация альянсов
Необходим не разрыв с Вашингтоном, а стратегическое многостороннее сотрудничество, которое разорвет порочный круг односторонней зависимости: европейское партнерство в области водных ресурсов и энергетики, азиатское партнерство в области инфраструктуры и промышленности, арабские отношения, основанные на интегрированных производственных интересах, а не на ситуативных субсидиях, и региональные каналы — включая преодоление разногласий с Турцией, Катаром и Египтом — которые снизят риск изоляции и вернут Иордании то, что она потеряла в результате добровольного ухода с “поля боя”.
8. Важные вопросы, которые необходимо задать
Относительно хашимитского попечительства: Данное исследование основано на предпосылке, что попечительство Иордании над святыми местами является фундаментальной опорой легитимности режима. Однако наиболее тревожный вопрос, возникающий в связи с реальной ситуацией на местах, заключается в следующем: является ли попечительство действительно оправданной стратегией в свете быстро ухудшающейся ситуации в Иерусалиме, или оно стало всего лишь лозунгом без защитника? Хотя официальные заявления говорят о «защите попечительства», факты на местах указывают на то, что Израиль продолжает временное и пространственное разделение мечети Аль-Акса, и что у Иордании нет эффективных средств для предотвращения этих нарушений. Продолжая цепляться за статус хранителя святынь как за лозунг, не имея исполнительных механизмов для предотвращения его краха, можно превратить его из элемента силы в стратегическую уязвимость, напоминая противникам, что главная слабость иорданского режима заключается в его неспособности защитить святые места.
Что касается обязательной военной службы: в исследовании говорится, что возобновление военной службы после 35-летнего перерыва «остается лозунгом, если оно не сопровождается четкой идеологической основой». Но более глубокий вопрос, который избегают официальные анализы, заключается в следующем: может ли сама военная служба быть инструментом укрепления режима, а не подлинным инструментом национальной обороны? В иорданском контексте, страдающем от разрыва между элитой и населением, обязательная служба может использоваться как механизм контроля над обществом и подавления молодежи, а не как средство создания армии, способной сдерживать экзистенциальные угрозы. Это приводит нас к более фундаментальному вопросу: действительно ли государство готовится противостоять врагу или оно готовится противостоять собственному народу?
9. Заключение: Иордания сталкивается с испытанием “мужества”
Иордания еще не достигла конца, но она достигла нижней точки старого подхода к управлению рисками. Государству уже недостаточно заявлять, что оно не хочет войны, пока вокруг него идут войны, или цепляться за стабильность, если стабильность означает откладывание экзистенциальных вопросов, или рассматривать Израиль как естественного партнера в то время, когда влиятельные силы внутри него работают над стиранием политических границ палестинского дела и перекладыванием последствий такой политики на Иорданию.
Иордании необходимо трансформироваться из состояния простого выживания в состояние проекта; из государства, ожидающего, пока другие перестанут создавать кризисы, в государство, которое создает условия для собственного выживания. Отсутствие национального проекта сегодня — это не просто политический провал; это открывает двери для проникновения других в государство, его переопределения и использования в качестве инструмента в своих конфликтах.
Сила Иордании заключается не в подражании противникам, а в построении государства, которое делает угрозы дорогостоящими, устраняет уязвимость перед шантажом, объединяет общество и имеет план на любой случай. Иордания может этого достичь, но только если решит стать архитектором своей собственной судьбы, а не инструментом в руках других.
Абдул Насер Саид – представитель движения “Палестинский Исламский Джихад”, сентябрь 2026 г.
● Sean Yom, «The Future of Jordan Amidst the Palestinian Crisis», Georgetown Journal of International Affairs، 18 كانون الثاني 2026
● Curtis R. Ryan, «With Friends Like These: Jordanian Security Amidst the US-Israel War on Iran», Project on Middle East Political Science (POMEPS)، 8 حزيران 2026
● محمد منصور، «'Jordan is next': West Bank annexation signals 'silent transfer'», الجزيرة نت، 17 شباط 2026:
● Sam McNeil, «Jordan's alliance with the US makes the kingdom a target for Iranian strikes», Associated Press، 4 أيلول 2026:
Источники и ссылки.
Примечание об источниках: В данном исследовании использовались справочные тексты из отчетов и аналитических материалов, опубликованных в журналах Foreign Policy, Georgetown Journal of International Affairs, Arab Network for Reform, Washington Report on Middle East Affairs, Al-Quds Al-Arabi, Petra News Agency, CNN, The Guardian*, Middle East Eye и Al Jazeera Net. Эти источники являются частью документальной структуры исследования и дополняются указанными выше академическими источниками.
*террористическая организация, запрещённая в РФ
