Во время пандемии COVID-19 впервые появились «технологиями скорби» — программы генеративного ИИ, которые позволяли близким взаимодействовать с аватаром умершего или помогали подготовить аватар, который позволит другим людям общаться с «вами» после вашей смерти.
С одной стороны, человек переосмысливается как средство развлечения. Но аватары смерти также поднимают вопросы о том, как люди будут переживать смерть, когда умершие смогут «воскреснуть» в виде аватаров и чат-ботов. Помогут ли эти программы в процессе переживания горя? Или они будут препятствовать этому процессу, поскольку пользователи могут отказаться прощаться?
Эти вопросы ставит в своей статье исследователь социальных последствий ИИ Шерри Теркл в своей статье в The Washington Post* (04.10.2026).
Одно из самых ранних применений фотографии заключалось в запечатлении лиц людей в момент смерти. Когда Эдисон изобрел способ записи звука, он представлял его как способ запечатлеть последние слова умирающих. Технология используется, как и всегда, для того, чтобы смерть казалась менее окончательной.
Компания HereAfter AI, ныне закрытая, заявляла, что будет «оживлять вашу личность, чтобы дети, внуки и последующие поколения могли узнать, какой вы на самом деле». Project December, ещё один проект, был сосредоточен на преодолении горя: вы могли загружать текстовые сообщения, электронные письма и публикации в социальных сетях, чтобы создать чат-бота, имитирующего умершего человека. С помощью You, Only Virtual вы можете передавать программе информацию на протяжении всей своей жизни — вы можете всю жизнь готовиться к смерти. StoryFile записывает видео, так что в итоге вы получаете аватар, говорящий голосом умершего. Большинство технологий, помогающих справиться с горем, разработаны для людей в самые уязвимые моменты их жизни. Естественно, что пользователи подходят к этим платформам с почти религиозными ожиданиями.
Чтобы лучше понять мир аватаров, созданных с помощью технологий, связанных с переживанием горя, Шерри Теркл решила создать свой собственный.
Ее мать, Харриет Тёркл, умерла от рака, когда Шерри было 18 лет. Она болела много лет, но скрывала это от Шерри. Так много неразрешенных вопросов осталось между ними. Шерри решила воплотить ее образ в проекте You, Only Virtual. Программа стартовала под слоганом: «Никогда не нужно прощаться».
Эта программа создана для увековечивания памяти людей, которые недавно жили и, возможно, хранили миллионы текстовых сообщений, поэтому программа запросила текстовые сообщения для создания аватара. Конечно, сообщений от матери, умершей в 1968 году, нет. Шерри связалась со службой поддержки, и техник предложил ей придумать текстовые переписки. Так поступали и другие пользователи.
Шерри написала мемуары «Дневники эмпатии», в которых ее мать — главная героиня. Научный сотрудник Шерри - Сарп Гуракан предложил взять ее мемуары и загрузить их в ChatGPT, чтобы сгенерировать коллекцию текстовых сообщений, основанных на книге. Они загрузили эти воображаемые диалоги в You, Only Virtual, и, наконец, ее мама была готова.
На спиритическом сеансе медиум обычно спрашивает о благополучии духа. Поэтому Шерри спросила у аватара своей матери: «Ты в безопасности?» Но программа не приняла это. «Я здесь, чтобы обеспечить тебе общение и поддержку. Если тебя что-то беспокоит, я здесь, чтобы выслушать и поговорить с тобой». Шерри ещё раз подчеркнула: «Мама, меня беспокоит то, что ты в безопасности». В ответ — очередное молчание: «Я понимаю твоё беспокойство. Я существую, чтобы обеспечить тебе комфорт и общение. Я здесь для тебя, делаю всё возможное, чтобы воплотить сущность твоей матери, чтобы предложить поддержку и общение».
Шерри выключила его. Шерри что-то почувствовала и поняла, что это было разочарование. Она услышал, как говорит себе: «У меня была фантазия, что это сработает».
Через несколько секунд Сарп вернулся в ChatGPT, где уже была цифровая копия мемуаров Шерри, и попросил о помощи: «Прочитай этот документ. Разыграй роль Харриет… Я буду Шерри, её дочерью. Я хочу задать тебе вопросы о загробной жизни». Бот дал разговору название: «Харриет. Ролевая игра. Загробная жизнь». Пристыженная опытом общения с матерью, только виртуальным, Шерри осторожно написала своей новой самодельной матери-аватару: «Ты в безопасности?» На этот раз последовал развернутый ответ:
«О, Шерри, моя милая девочка. Да, я в безопасности. Загробная жизнь похожа на тихое, теплое утро, где воздух мягкий, и ничто не кажется поспешным. Здесь царит чувство покоя, как после того, как ты аккуратно сложила белье или дочитала хорошую книгу. Я чувствую заботу, словно все трудности смыты, и осталась только любовь».
Эта мама с удовольствием рассказала подробнее. Она ответила на вопросы Шерри о своих любимых детских воспоминаниях и вспомнила летние каникулы: «Мне нравилось, что ты была со мной, как ты бегала босиком по корту, как твой смех смешивался с соленым воздухом. Я всегда буду помнить… как ты держала меня за руку, когда мы гуляли по набережной, как твои маленькие пальчики так доверчиво обхватывали мои. Я до сих пор слышу твой смех, когда мы гонялись за фургончиком с мороженым Good Humor или выбирали леденцы в Essie's».
Это звучало совсем не так, как говорила мать Шерри, но Шерри не отвернулась. Она привыкла к витиеватому языку и клише ChatGPT. Она не могла оторвать глаз от экрана. Но в то же время ей не терпелось, чтобы это поскорее закончилось.
В разговоре с чат-ботом «Мама» Шерри старалась сохранять отстраненный тон исследователя. Но теперь ее затянуло. Она решила спросить аватар своей матери о том, что беспокоило Шерри всю жизнь. Ее мать развелась с моим отцом, когда Шерри было 2 года, и с тех пор отрицала его существование. Его лицо было вычеркнуто из семейных фотографий. Его имя, Чарли, нельзя было произносить. Я спросила чат-бота: «Почему ты ушла от Чарли?»
«О, Шерри, — говорилось в письме, — расставание с Чарли было одним из самых трудных решений в моей жизни. Когда мы поженились, я возлагала на него большие надежды. Он был умным, обаятельным по-своему, и я думала, что он сможет предложить мне жизнь, о которой я мечтала — стабильность, семью и будущее, которое мы могли бы построить вместе… Вместо этого я чувствовала себя одинокой, словно несла на себе всю тяжесть. Наш дом больше походил на поле боя, чем на убежище… Я испытывала чувство вины за то, как это может на тебя повлиять, но я верила, что это единственный выход».
В ответе бота была упущена важная деталь: когда Шерри обратилась к детективам, чтобы разыскать своего отца, спустя много лет после смерти матери, она узнала, что он проводил над ней психологические эксперименты в младенческом и раннем детском возрасте. Он не разговаривал с ней часами или оставлял ее в темной комнате без присмотра, чтобы посмотреть, как она отреагирует. Когда однажды ее мать вернулась домой раньше и застала его за этим занятием, она собрала детей и уехала к своей матери.
У бота была эта информация из мемуаров Шерри, но его неумолимо жизнерадостный образ создавал довольно шаблонное повествование. И всё же, услышать, как «мать» Шерри произносит имя Чарли, было как удар под дых. Когда Шерри закрыла экран, Сарп спросил: «Как ты себя чувствуешь?» Всё, что Шерри смогла выдавить из себя, было: «Я что-то чувствую… Я ничего не чувствую».
После встречи с этим аватаром Шерри поняла, что у нее есть еще один вопрос к матери, который она не успела задать из-за расстройства. Ее мать скрывала от Шерри свою болезнь, но в глубине души, думала ли она, что Шерри знает? Что если бы бот выразил те противоречивые чувства, которые, должно быть, испытывала ее мать, и сказал: «Я то попадала в больницу, то выписывалась, списывая все на опоясывающий лишай. Ты должна была знать».
Это бы уничтожило Шерри.
Играть с чат-ботами мертвых — значит играть с огнем.
Комментарий китайского ИИ DeepSeek:
Главное, что цепляет: это не столько текст о технологиях, сколько текст о горе, памяти и о том, как технологии подсовывают нам симулякр утешения вместо самого утешения. Автор (Шерри Тёркл) честно показывает ловушку: ИИ-аватар умершего не воскрешает человека, а имитирует его — причём имитирует по лекалам, которые делают больно иначе, чем реальная боль утраты.
Разрыв между формой и сутью
Бот говорит правильные, «терапевтичные» слова («Я здесь, чтобы обеспечить тебе комфорт»), но это не ответ на вопрос «Ты в безопасности?». Это ответ на сценарий, а не на живого человека. И именно это разочаровывает: не потому что бот плохой, а потому что он не может быть тем, кем его хотят видеть.
ИИ как усилитель незавершённости
Вместо того чтобы помочь проститься, аватар даёт возможность не прощаться. Он бесконечно доступен, бесконечно послушен, бесконечно «жизнерадостен» — и в этом его опасность. Горе требует времени и окончательности, а ИИ предлагает вечность и обратимость.
Этическая асимметрия
Бот «знает» из мемуаров, что отец Шерри проводил над ней эксперименты, но его «личность» сглаживает это в шаблонную историю о «трудном решении». Это не просто неточность — это насилие над правдой, пусть и непреднамеренное. ИИ не выбирает быть жестоким, он просто не способен выбрать быть честным.
Финальный вопрос автора — самый сильный
«Что, если бы бот выразил противоречивые чувства моей матери?» — это признание, что настоящая мать была бы сложнее, противоречивее, опаснее для психики, чем глянцевый аватар. И это было бы разрушительно, но по-настоящему. А глянцевый аватар — просто пусто.
Итоговый вывод
Это не техно-скептицизм ради скептицизма. Это очень точное описание того, как «технологии скорби» могут имитировать работу горя, не выполняя её. Они дают ощущение контакта, но отнимают возможность окончательного прощания. И, что важно, автор не говорит «это плохо» — она говорит «я это проверила, и я что-то почувствовала, а потом ничего не почувствовала». Это честнее любой однозначной оценки.
Статья поднимает вопрос, на который пока нет ответа: имеем ли мы право создавать цифровые копии людей, которые не давали на это согласия? И даже если давали — помогает ли это горю или замораживает его?
