Метафизика «Невиновного», где Кристиан, персонаж ядра, утверждает, что у каждого, мол, на лице написано: честный, или нет, а Шарлотта, противостоящая ему, говорит обратное…
Жизнь вышлифовывает лица, превращая их в то, чего и сам человек не ожидает…
Австрийский драматург Ф. Хохвельдер, происходя из семьи обойщика, должен был бы стать таким же, и обучался ремеслу в мастерской своего отца; однако, внутренняя жажда толкала к большему: бездны самообразования манили…
Позже Хохвельдер посещает Венский народный университет…
Пьесы, варьирующие мотивы вины и метафизики, начинают рождаться на естественности дыхания; первую из них «Йер» ставят в венском театре Каммершпиле, в 1932 году.
Опасности подвергался Хохвельдер после аншлюса, оставаясь на родине: Австрия, захваченная и раздавленная, вовсе не вся коричневеет, но Хохвельдер, поддавшись уговорам родителей, бежит в Швейцарию: всегда зелёно-нейтральную.
Собственно, в Швейцарии писательство и определяется, как профессия: он сочетает позицию христианина, ценности определённого порядка превозносящего, и остро режущую сатиру: чего ещё заслуживает общество, не желающее жить, согласно христианским правилам…
Пьеса «Священный эксперимент» основывается на парагвайских событиях 1767 года, когда гибнет государство иезуитов, гибнет – захлёстнутое волнами испанских колониалистов, не знающих жалости; оригинальная община, созданная трудами иезуитов, сходит на нет: ибо законы человечности, ими исповедуемые, слишком не важны для наступающих: огнём и мечом.
Вопросы о социальном равенстве остро поднимаются Хохвельдером, желавшим смоделировать в образе иезуитской общины пространство Царства Божьего на земле.
В Швейцарии же пьеса и ставится, на австрийскую сцену она попадёт после освобождения Австрии: Бургтеатр покажет её в 1947 году.
Парижская постановка приносит Хохвельдеру международную известность.
50-60-е – его годы: в словесных садах растит он антифашистскую пьесу «Беглец», создаёт, варьируя мотивы Мопассана, драму «Hotel du Commerce»: разоблачая пустоту внешней буржуазной благопристойности.
«Общественный обвинитель» заставляет задуматься об оправданности любого насилия вообще…
Его язык метафизичен: он пользуется символами и аллегориями.
Механизмы его пьес работают отменно: антифашизм становится порой пафосом сатиры, как в «Собирателе малины»…
Слово, сказанное Ф. Хохвельдером, весомо, и слово это, мерцая метафизическом серебром, не готово тускнеть.
