Гляжу на осень

Однажды в Иринарховском крестном ходе подошел мужчина: «Сергей Антонович, как вы здорово начали одну главу: «Гляжу на осень». Ни одного еще словечка об осени не сказали, а ее уже видно во всей ее золотой красе. Я теперь, когда гляжу на осень, всегда о вас вспоминаю…»

А мне в конце августа пришлось уехать в Абхазию, где круглый год лето. Я на всю жизнь запомнил одну девочку-буряточку, мою землячку, внучку знаменитого чабана Гасрона Рабдаева. Мы шли с ней солнечным апрельским деньком в долине реки. Уже звенели весенние ручьи, и птицы уже звенели по-весеннему. Все оживало. Вдруг спутница моя остановилась и показала пальцем на землю. Перед нами полз большой черный жук. Таких больших я не видал у нас в Бурятии. Воскликнул: «Какой огромный! Я думал такие только в Африке водятся. Хочешь в Африку?» Девочка восьми лет, подумав секунду, ответила: «Нет не хочу. У нас есть весна, есть лето, есть осень, есть зима, а там - одно только лето.»

Мне тоже никуда из нашей России не хочется, но моя Марина родом из Абхазии и любит там подолгу жить. Поэтому в этом году я увидал в конце августа только золотые пряди берез. Все их видели, но это я написал, что именно с них, с золотых прядей берез, начинается осень. Марина, бережно хранящая мое творческое богатство, назвала их «щербаковскими прядями».

Мы, русские, особенно любим берёзу. А как же ее не любить - весной у нее самые нежные, самые клейкие листочки и самые зеленые. И такие эти листочки березовые маленькие, как детки. Ни у одного большого дерева нет таких маленьких листочков. Поэтому березами мы не просто любуемся, но у нас к ним нежность, как к детям. А ещё берёза белоствольная. Больше в мире нет деревьев с белыми стволами. Я, во всяком случае, не знаю. Иван Бунин написал:

«Ах, тёмен, тёмен мир,

И чувствуют лишь дети,

Какая тишина и радость в белом цвете».

Мы, русские, - дети, мы чувствуем лучше всех на свете тишину и радость белого цвета берёзового. И внучка Гасрона Рабдаева чувствует. Она в России живет. Она - русская бурятка. И все, кто живет в России, чувствуют тишину и радость белого цвета березового. Поэтому сегодня на войне и чеченцы, и буряты, и татары называют себя русскими солдатами...

Начинается осень с берез, с щербаковских золотых прядей, и заканчивается кострами макушек молодых берез. Все уже деревья стоят голые, серые, погасшие, а костры макушек берез еще долго горят. Правда, как и на других деревьях, листья на березах опадают за одну ночь. Однажды утром глянешь вокруг, а глядеть уже не на что, все вокруг серо.

Конечно, листья золотые и днем при свете опадают, Но как-то по одному, по нескольку, как-то незаметно опадают. А сразу все опадают за одну ночь. В темноте сразу все от родных веток отрываются. Светятся только белые стволы берез. Они всегда светятся. И осенью, и зимой, и весной, и летом. Самое светлое дерево на свете.

***

В купе поезда со мной оказались два старика и узбек лет тридцати. Вечером он надолго ушел куда-то и вернулся пьяный. Как говорится: «ни тетя, ни мама». Видимо, еще добавил к вину какой-то наркотик. Ничего не соображал. Орал, стонал, спрыгивал со своей верхней полки. Я лежал напротив него, а он кашлял так сильно, что изо рта летело во все стороны, и на меня попадало. Кашель у него был страшный. Мне даже стало как-то не по себе. Беззащитным я себя почувствовал. Много знакомых умерло от ковида.

Всю ночь узбек сосед не дал нам сомкнуть глаз. Я даже чуть не пошел к проводнику, но вспомнил, что наши в деревне никогда не прибегают к помощи властей, к помощи посторонних - сами разбираются. Слово-то суровое сказать могут, но чаще терпят. А кто обращается к властям, тех не уважают, считают чужими... Я имел такой горький опыт, но меня великодушно простили. И еще я вытерпел этого обкуренного соседа за то, что он не дал мне упасть. Когда залезал на свою верхнюю полку, поезд резко затормозил, и я чуть не свалился вниз. При моем больном позвоночнике это чревато... Когда уже начал падать, узбек подставил плечо, а огромную ладонь подсунул под мою пятку и легко подбросил меня на полку.

Вспомнил я все это и не пошел к проводнику. Выходя вечером в Краснодаре, он благодарно глянул на меня. Я понял его: мол, спасибо, что не сдали меня кому следует. Я все же не вытерпел: «Знай свою меру, а не то плохо кончишь. И русский учи - ты в России живешь». Он согласно кивнул.

Но и вторую ночь поспать мне не удалось. Старики, немножко выпив, разговорились чуть не до утра. Невольно вспомнил один рассказ Юрия Бондарева. Он начинается гениально: «Поезд шел на юг.» Сразу понятно: дальше будет о любви. Наш поезд тоже шел на юг - старики всю ночь вспоминали свои мужские похождения. Но у Бондарева рассказ о любви, а у этих один блуд, одна похоть. А они еще этим гордились, щеголяли друг перед другом всякой грязью. Еле я стерпел, чтобы не крикнуть: «Да замолчите вы наконец!»

В общем, в Гудауте я сошел с поезда совершенно больной, измотанной теснотой купе, верхней полкой, но больше своими попутчиками. Они же этого не поняли, в отличие от узбека, попросившего прощения, как ни в чём не бывало вышли в тамбур провожать меня, поблагодарили за интересную поездку. Видимо, им было со мной душевно…

В отеле «Папа-дом» в нашем отдельном домике пять на семь метров я сразу свалился больной. Весь месяц потом проболел. Точнее, перемогался - Абхазия есть Абхазия. Страна души... Ну, и, конечно, море, кипарисы, горы. Я хорошо помню строки моего любимого поэта Николая Рубцова:

«Что где-то есть

Прекрасная страна,

Там чудно все -

И горы, и луна,

И пальмы юга.»

Подтверждаю, так все и есть. За три моих бывания я очень полюбил эту прекрасную страну, Но больше чем море, чем пальмы, я полюбил самих абхазов. Потрясающе талантливы и душевны. Главный по пляжу Тимур при виде нас с женой сразу вставал из-за стола и, сняв свою соломенную шляпу, торопился навстречу обнять нас. После того, как Марина рассказала, что в детстве росла с его матерью, мы стали для него родными. Потом, зимой, когда я позвонил из своей деревеньки Старово-Смолино, мол, так у меня и стоит перед глазами, как ты снимаешь свою соломенную шляпу и торопишься навстречу обнять нас. Тимур в порыве душевных чувств воскликнул: «Я вообще выброшу эту шляпу.» Конечно, я понял: он зовет приехать. У него я тоже учился любви. Однажды Тимур попечалился, что один наш знакомый много лет находится в ссоре со своим двоюродным братом. Я сказал, что тот больше виноват, он должен подойти первым. Тимур горячо воскликнул: «Между братьями не должно быть так.» Я почувствовал себя глупым - конечно, когда люди начнут считаться, кто больше виноват, кто должен подойти первым, то они никогда не помирятся. Все мы, люди, - братья, нам всем надо так любить друг друга, чтобы прощать, не считаясь... У всех людей не должно быть так.

У Тимура два сына. Ясон девяти лет и Самсон восьми. Он зовет их Ясончиком и Самсончиком. Только когда сильно рассердится, кричит «Самсон! Ясон!» Я никогда не видел, чтобы отец так любил сыновей. Они из него веревки вьют. Однажды Самсон в пылу словесной перепалки даже ударил отца по щеке ладонью (горячая кавказская кровь) и Тимур больно хлопнул его по попке (тоже горячая кавказская кровь). Сын, не привыкший к такому обхождению, от обиды заплакал, но Тимур подставил ему щеку, по которой Самсон его ударил, и указал на нее пальцем: «Целуй». Сразу слезы у мальчика высохли. Он с любовью, забыв обиду, поцеловал отца. И оба были счастливы. Когда же Марина заметила Тимуру, мол, очень балует сыновей, надо с ними построже, наш друг виновато признался: «Только хочу отругать, но гляну на них, и у меня на лицо улыбка лезет. Ничего не могу с собой поделать». Я потом объяснил жене, что она хочет у Тимура и его детей счастье отнять. Если бы Самсон не ударил отца по щеке, тот не подставил бы ее для поцелуя. И оба были счастливы безмерно. Ты предлагаешь им отказаться от счастья? Марина согласилась, и честно призналась, что не понимает, как тут правильно воспитывать. И жена Тимура, прекрасная Лаура, не знает. И я не знаю, как правильно воспитывать Ясона и Самсона? И надо ли их вообще воспитывать? Тут такая любовь. Как-то мы ехали в машине. Самсон, сидя на коленях у отца, тоже держал в руках руль. Неожиданно сказал мне: «Сергей Антонович, вот ваше теплое место (показал на Марину мою), а мое теплое место вот». Ласково хлопнул отца в грудь. Такой счастливой улыбки, как у Тимура, в этот момент я не видел у людей. И такого ласкового лица, как у Самсона, я тоже никогда не видел. Думаю, тут никому вмешиваться не нужно. Тут главный воспитатель - любовь. Хотя прекрасная Лаура соглашается с нами, но все равно переживает: что-то из сыновей при такой воле вырастет?

Однажды Марина договорилась с Тимуром, чтобы свозил ее на рынок в Гудауту. Утром он звонит: «Марина Ивановна, я не смогу вас на рынок свозить. У меня машина промокла.» Мы сразу поняли в чем дело и долго потом смеялись. Только у Тимура машина может промокнуть. У него есть собака, Акела. Он подобрал ее щенком на улице. Любит ее почти как сыновей. И кричит на нее тоже, чтобы скрыть улыбку любви. У него при ее проказах тоже улыбка сама на лицо лезет. Акела живет в стареньком жигуленке Тимура. Все четыре окна постоянно открыты, чтобы она могла запрыгнуть в свое жилище, когда захочет. Этой ночью прошел ливень и все в машине промокло. Только у Тимура машина может промокнуть - он очень любит свою Акелу. Когда кто-то на пляже впервые садится к нему за стол, он предупреждает, что надо осторожно, чтобы не наступить на лапы Акелы, лежащей под лавкой у стола. Объясняет, мол, она тогда может прихватить за ногу. Обязательно уточняет: «не укусить, но прихватить». Мы не раз это видели. Акела именно прихватывала, а не кусала.

А на рынок в тот день Тимур Марину свозил. Где-то нашел большую пленку и накрыл ею мокрое кресло. Провожая их, я сказал Марине: «Помни, ты едешь в лучшей машине Абхазии.» Марина тоже серьёзно: «Я знаю, Серёжа». А Тимур от смущения зарделся, как ребёнок: какая там лучшая - старая, помятая, да ещё насквозь мокрая. Однако он знал, что я совсем не шучу…

У Тимура широкая, я бы сказал, русская душа. Мы за него очень переживаем. Он и себе, как сынам, даёт во всём полную волю. Может выпить бутылку абхазской водки (другую не признаёт), а потом, как ни в чём не бывало, садится за руль. Сразу, без размышлений, не думая о себе, кидается людям на помощь. Однажды на пляже я положил на стол, за которым Тимур угощает знакомых, свою кепку. Он встал со своего места во главе, подошёл, осторожно, взял кепку обеими руками и молча протянул её мне. Сделал это так, чтобы никто не заметил. Я устыдился, попросил у него прощения. Он же, будто ничего не произошло, сел на своё место. Я сам поразился: почему я вдруг положил кепку на стол. Я не наглый, не из тех, кто «пусти свинью за стол, она и ноги на стол». Тем более Тимура я не просто уважаю, но очень люблю.

Я понял, это промыслительно чтобы мы с женой не переживали понапрасну за Тимура. Подав мне кепку, он как бы сказал нам: что бы со мной ни происходило, сколько бы я ни выпил абхазской водки, я никогда не опущусь низко, никогда себя не потеряю, всегда сохраню честь и достоинство. Редчайшего душевного закала человек.

* * *

Конечно, чаще всего мы встречались с абхазскими таксистами. Однажды пришлось довольно долго ждать. Водитель пожилого возраста, далеко за пятьдесят, сразу извинился, попросил прощения за опоздание. Оказывается, молодой сменщик не следит за машиной и приходится после него наводить в ней порядок. Пояснил до какой степени сменщик неряха: «Его фамилию можно на рулевой панели пальцем написать».

Я живо откликнулся на такое художество своим художеством: «А вашу фамилию на панели не напишешь (я почертил пальцем, но следа не осталось), вы её не пылью, а чистотой пишете. Ваша невидимая надпись дольше сохранится.» Таксист поглядел на меня с уважением и продолжил со мной разговор, как с близким человеком. Показал я на корову, стоящую посреди дороги, которую он ловко объехал, и похвалил абхазов за их терпение и мудрость: «Ни один водитель при нас не рассердился на корову. Неслучайно именно ваш абхазский поэт Мушни Ласуриа написал, что корова, стоявшая рядом с яслями, в которые Богородица положила новорождённого Христа, облизала его. («Корова тут младенца облизала шершавым и горячим языком.»)» Таксист опустил наш разговор с небес на землю, но сделал это опять же художественно: «У нас коров ещё называют «стоячими полицейскими.» Они стоят посреди шоссе, медленно переходят с обочины на обочину - не дают разогнаться джигитам. Абхазы очень любят лихую езду. На «лежачих полицейских» все водители очень сердятся, а на коров, на «стоячих полицейских», никто при мне даже бровью не повёл.

Когда мы свернули с шоссе на каменистую дорогу в сторону нашего отеля «Папа-дом», увидели неподалёку от дома краба-рыбака на обочине в тенёчке стоит корова. Заметив мой взгляд, собеседник пояснил: «Здесь дорога плохая, здесь все тихо ездят». Он знал, что я его пойму: мол, здесь корова имеет право отдохнуть от своих обязанностей «стоячего полицейского» - постоять в тенечке на обочине… Оправдал он корову.

Конечно, молодые абхазы уже отличаются от старших. Они при советской власти не жили.

Хорошо сказал о нашем времени и о сегодняшнем дне дядя Тимура птицелов Тофик: «Мы спали тогда на берегу моря.» Дескать, теперь не поспишь так беззаботно, так вольно - или ограбят, а то и убьют. И всё же, всё же не так всё безнадёжно в Абхазии с младшими поколениями. Один молодой таксист, когда мы сели с Мариной к нему в машину, никак не откликнулся на наше приветствие, даже не убавил громкую музыку. Да ладно бы музыку, а то какую-то современную дрянь, в которой ни мелодии, ни слов путных нет. Чтобы не нарваться на скандал, я спросил: «Это что, рэп?» Интонацией намекнул, мол, сделай потише, пожалуйста. Со старшими абхазами мы понимали друг друга с полуслова. Этот же молодой оказался непонятливым: «Вы любите рэп?» Глупейший вопрос. По моей седой бороде, да по всему моему виду, по возрасту сразу понятно: такую пошлятину я не могу любить. Я ещё раз попытался объяснить, чтобы он хотя бы убавил громкость: «Нет, я люблю классику, люблю Хиблу Герзмава.» Оказалось он, абхаз, не знал кто это. Я рассказал, что она абхазка, что она в одном ряду с такими мировыми грандами, как Анна Нетребко, как Аида Гарифуллина. «А для меня лично Хибла - лучшая в мире певица.»

Он удивлённо выслушал меня, выключил рэп и стал что-то искать в своём смартфоне. Наконец включил. Полилась прекрасная песня «Абхазия моя» в исполнении Хиблы Герзмавы. Тут уж я попросил сделать погромче. Мы молча дослушали песню до конца. Я воскликнул: «А ты говоришь рэп?» Парень ошеломлённо кивнул, мол вот это музыка, вот это певица!.. Сразу разговор пошёл как надо. Я рассказал о нашей дружбе с абхазскими учёными - аксакалами Владимиром Константиновичем Зантариа и Василием Шамониевичем Авидзба. Мы вместе посмеялись, как Владимир Константинович, когда жена начинает его бранить, весело возмущается: «Ты соображаешь, на кого рот открываешь? Меня Сергей Антонович Щербаков Зубром называет.»

А Василий Шамониевич глубоко и с любовью показал, что, хотя у абхазов не так много христианских святых, зато у них есть доли Бога: немало хороших людей и добрых народных традиций...

Конечно, поведал я ему, что моя жена Марина Ивановна Щербакова, дважды абхазка, хотя по крови русская. Она родилась в Сухуме, а в паспорте промыслительно записали, что в Новом Афоне, где известный русский монастырь, место для которого подсказал монаху Арсению Минину Святитель Феофан, затворник Вышенский, творческим наследием которого жена занимается не один десяток лет… Святитель Феофан, можно сказать, родил нас с женой во второй раз. Все промыслительно.

Рассказал, что Марина моя очень дорожит званием заслуженного деятеля науки Абхазии и званием академика Абхазской Академии наук. Но больше всего нас обрадовало, когда Владимир Константинович и Василий Шамониевич, эти зубры абхазской науки, как-то на праздничном застолье в ресторане «Луна», на набережной Сухума, назвали Марину дочерью Абхазии.

Тут мы доехали до места, парень вдруг снял тёмные очки, и я увидел: глаза его полны слёз. Коснулся моей руки: «Спасибо вам за то, что вы так любите Абхазию.» Мы уже дошли до пляжа, а он всё никак не уезжал. Я догадался - ищет на своём смартфоне певца Юрия Щербакова, нашего однофамильца, которого я ему порекомендовал. В его исполнении я слышал всего одну песню «Сталинградский вальс», но растрогал он меня до слёз. Я подумал: «Может, дети этого таксиста тоже будут спать на берегу моря...» Потом в Академии наук Абхазии на торжественном вручении моей жене диплома академика немало сказали о любви Марины к своей малой родине. Когда Владимир Константинович Зантариа неожиданно представил мне слово, я по вдохновению рассказал о нашей встрече с этим таксистом. Видимо, растрогал академиков, один громко произнёс: «Это уже готовая глава повести». Я подтвердил: «Так и будет!» Вот такие люди абхазы. Мы с ними друг друга с полуслова понимаем.

***

Этой осенью я не только глядел на золотые пряди берёз... Мне уже давно хочется поговорить с нашим президентом. Очень у меня душа о России нашей болит. Мне даже несколько раз снилось, что мы с ним встретились, хорошо поговорили, поняли друг друга. Конечно, навряд ли это случится. Но я часто говорю людям, что я человек, все мечты которого сбываются. Вот и мечта поговорить с Владимиром Владимировичем, считай, сбылась. Несколько лет назад, во время страшной пандемии, унёсшей у нас тысячи жизней, некоторые горячие православные головы поспешили обвинить президента, мол, он решил извести православие. Они кричали, что все эти маски, все эти прививки - это дьявольское. А уж просьба не посещать храмы - это вообще из ряда вон. Хотя Путин ни разу не просил православных об этом. Это святейший Патриарх Кирилл однажды мужественно, не боясь никаких обвинений, призвал паству на время пандемии помолиться в домашнем затворе, как молилась в пустыне преподобная Мария Египетская. Призвал православных совершить подвиг, чтобы победить страшный бесовский вирус. К сожалению, многие его не поняли. Обвиняли Патриарха, что он закрывает храмы.

Святейший - верный соратник Президента. После вступления Владимира Владимировича в должность он, прозирая будущее, так напутствовал президента: «Когда вам придётся принимать грозные решения, то знайте, Церковь и народ вас поддержат.» Эти слова сегодня нужны нашему президенту как воздух. Он лишний раз убедился - Церковь и народ готовы вместе с ним пить эту горькую чашу войны, а Патриарх готов разделить с ним ответственность за грозные решения.

Не дерзаю называть себя соратником президента. Но я, говоря словами Рамзана Кадырова, его пехотинец. Поддерживаю Владимира Владимировича с первых его шагов во власти, поэтому посмел сказать своё негромкое слово в его защиту. В одной повестушечке написал, что Путина нам Бог послал... Напомнил каким чудом Вседержитель спас родителей Владимира Владимировича во время Великой Отечественной войны. Когда отца тяжело ранили, земляк перетащил его на санках под шквальным пулемётным огнём по льду Невы. Потом в госпитале отец как-то сердцем почувствовал, что с женой что-то страшное происходит. На костылях убежал из госпиталя в блокадный Ленинград, вошёл в подъезд своего дома, а там рядком лежат покойники, вынесенные из квартир похоронной командой. И с краю лежит в этом страшном ряду его родная жена. Упал головой на её грудь, залился слезами. Вдруг слышит, сердце бьётся. Закричал похоронщикам, дескать, что вы делаете - она же живая! А те устало: «Погляди на неё. Она скоро дойдёт.» Владимир Владимирович как-то сказал, что ни разу не слышал, чтобы родители матерились. Но я уверен, тут отец не только костылями, но и матом заставил занести жену обратно в квартиру. Тут мат не от распущенности, а от невыносимости. Выходил свою родную, Бог помог. Надо было, чтобы чета Путиных родила нам Владимира Владимировича. Разве это не чудо Божье? Я убеждён, в наше предапокалиптическое время нужен именно Путин. Потому Бог сберёг его родителей. Человеколюбче очень любит нашу Россию.

Вскоре после опубликования той моей повествушечки в Интернете, потом в книжке, на меня напали со всех сторон, дескать, всё это враньё, что я выслуживаюсь. Грустно мне стало. Слава Богу, Владимир Владимирович, умеющий пошутить, развеселил. На прямой линии с народом на вопрос: какие литературные произведения он любит, ответил: «Войну и мир» и русскую сказку о Колобке, которого лиса лестно заманила к себе на нос и съела. Конечно, русские сказки замечательны, но всё же «Война и мир» и сказка «Колобок» - вещи несопоставимые. Почему он эту сказку назвал? Я почти сразу понял и долго смеялся: «Ай да Путя!» Так мы его с женой ласково называем. Позвонил своим друзьям, мол Путин откликнулся на мою повестушечку, в которой я помянул его добрым словом. Все замирали, мол, всё, «кукуха» у Щербакова от гордыни поехала. Но я рассказывал, что откликнулся президент колобком, дескать, его никакой похвальбой не прельстишь. Мы весело смеялись с друзьями: умеет Путин удивить: колобком откликнулся. Мол, выслужил я у президента колобка.

В этом году летом я написал и опубликовал эссе «Огонь жизни», в котором поделился мыслями о нашем быстроизменяющемся мире. Это дьявол быстро изменяется, меняет личины, а у Бога образ вечно один и тот же. И ныне, и присно, и во веки веков. Рассказал о Божественной культуре, которая стоит на трёх столпах: вере православной христианской, на русской культуре и жизни на земле. Если мы не встанем на эти три столпа, тогда технический прогресс, вся эта «цифра» - превратят людей в бездушные машины, в приставки к ним. Маргарита Симоньян, очень мною уважаемая (это я повеличал её Великолепной Маргаритой), гениально назвала свою книгу «Вначале было слово, а в конце будет цифра». В «Огне жизни» я пытался растолковать, что нынешний технический прогресс - это главный мошенник XXI века. Он ворует у нас жизнь духовную, душевную, да и телесную. Духовную, потому что современным людям, кроме компьютера ничего не нужно. Техника, наука такие чудеса творят. Какой там Бог! Душевную ворует потому, что сегодня современный человек в других людях всё меньше нуждается - ему гораздо интереснее с машинами, с искусственным интеллектом. Даже родители теперь не нужны. На все вопросы детям теперь «мобила» ответит. Жизнь телесную прогресс отнимает - двигаться, шевелиться человеку совсем не нужно. Прогресс принуждает всех сидеть сиднем. Крепче цепей приковывает людей к стулу, к дивану, к экрану. Теперь из квартиры выходить незачем - всё доставят: и продукты, и вещи. В общем, русская сказка «По щучьему веленью» превратилась в быль, в реальность. Теперь, не слезая с печи, не выходя из квартиры, скажи «мобиле»: «По-моему хотению привези мне пиццу.»

Русский человек, всегда в поте лица добывавший свой хлеб, трудившийся от зари до зари, мечтая хоть немного отдохнуть, сочинял весёлые сказки. Сказка - это мечта, это утешение, это юмор, наконец, это самоирония. Уж русский-то человек как редко кто знал, что «без труда не вынешь рыбку из пруда», что «как потопаешь, так и полопаешь». Ну и дальше в этом же духе. Русские, как редко кто знают: счастье не по щучьему велению, а трудами, страданиями зарабатывается. Но русский человек любит посмеяться над собой, помечтать любит. Поэтому у него лентяй Емеля получает счастье по щучьему велению. Это сказка весёлая, а есть у нас, у русских, сказки серьёзные (философские). Моя любимая сказка «Аленький цветочек» предсказала мою жизнь... Как злые силы превратили человека в пьяное чудовище, как слёзы жены вернули ему человеческий облик…

Без движения, без физического труда люди становятся больными. Посмотрите вокруг - большинство больные. А айтишники, цифровики лезут из кожи вон, стараются сделать нашу жизнь такой, чтобы не слезать с печки, не выходить из квартиры, не вставать со стула, с дивана. Многоуважаемый Никита Сергеевич Михалков гениально назвал одну из своих передач Бесогона «Лень как двигатель прогресса». В самую десятку попал, в яблочко...

Прогресс не просто вор, а именно мошенник. Он прикидывается добреньким, полезным, а сам жизнь у человека ворует. В науке, на производстве, в военной сфере пусть он себе резвится, а вот в культуре, в образовании, в воспитании, в личной жизни ему делать нечего. Сюда его надо впускать осторожно. А может и совсем не впускать! Как это сделать? В «Огне жизни» я сказал: надо людям стремиться овладеть Божественной культурой. Надо не только кнопки нажимать, а надо Пушкина знать. Ведь «Пушкин - это наше всё». Он - энциклопедия русской жизни. Что меня особенно настораживает, пугает: «цифрой», искусственным интеллектом почему-то занимаются эти «Сберы», «Яндексы», руководители которых даже не скрывают своей западной либеральной ориентации. Если у нас некому больше этим заниматься, то надо их хотя бы контролировать. Не то они заведут нас в такую тьму, в такое болото затащат, не выберемся…

Прогресс - главный мошенник XXI века. И плодит он, естественно, себе подобных. Мошенников плодит. Потому их столько развелось, что никакого слада с ними нету. И не будет, пока прогрессом будут управлять, будут им заниматься люди, не обладающие Божественной культурой...

Этой осенью на Валдайском клубе Президент вроде бы ни с того ни с сего рассказал экспертам, аналитикам, политологам, философам, что на столике у него лежит томик Александра Сергеевича Пушкина, и он временами открывает и читает его. И словно вслед за мной повторил: «Пушкин - это наше всё». Хорошо продекламировал «Бородинскую годовщину.»

Путин как бы ответил мне, что он-то Пушкина читает, старается овладеть Божественной культурой. На этот раз ответил мне серьёзно, не колобком… Вольно или невольно перекликнулся со мной, мол, я знаю, без Божественной культуры государству русскому не устоять. И о православии, этом главном столпе Божественной культуры этой осенью Путин говорил уже не стесняясь, не вскользь, как раньше, а свободно, во весь голос, и часто. Обычно, когда сегодня спрашиваешь людей, читают ли они художественную литературу, большинство отвечает без тени смущения, даже с некоторой обидой: «Когда мне...» Дескать, некогда мне чепухой заниматься. Святитель Феофан Затворник Вышенский говорит: «Некогда - это уловка дьявола». Владимир Владимирович, сказавший на Валдайском клубе, что он Пушкина частенько открывает, похоже и Святителя Феофана читал. Во всяком случае, на вопрос о чтении он не ответил бы: «Когда мне», а прочитал бы Пушкина. А уж как Президент России загружен, думаю, даже недалёкие люди, даже враги знают.

Наблюдая за президентом много лет, я понял: может, главная его черта - он любит и умеет учиться. Наверное, поэтому у наших врагов даже возникла мысль, что на каком-то этапе Путина нам подменили. Как ни странно, но тут они, можно сказать, близки к истине. В 2000 году, придя к власти, он всерьёз наделялся обняться с капиталистами, вписаться в их западный мир. Он ещё не знал, что Запад не СССР ненавидит, а Россию, русских. Мы-то, патриоты, воевавшие с Ельциным в 90-е годы, это хорошо уже тогда понимали. Однажды я видел по ТВ американский фильм про львов. Конечно, главным образом они, хищники-капиталисты, показали пищевую цепочку царя зверей. Когда голос за кадром сказал, что в самую голодную пору львы начинают с интересом поглядывать на слонов, я невольно подумал: «Слоны - это мы, русские, а они, запад, - львы, ищущие кого бы поглотити»...

К 2007 году Путин убедился: обниматься с нами никто не собирается. И на Мюнхенской конференции призвал Запад жить с нами, если не по любви, то хотя бы по закону, по справедливости… Конечно, никто его не услышал. И в 2014 году президент наш понял: надо Крым возвращать в родную гавань, иначе его превратят в военную базу НАТО, с которой нацелят на нас ракеты. И он вернул Крым в Россию. В 2022 году Путин уже знал: надо ударить по врагу первыми - иначе они вонзят нам атомный ракетный нож в горло. И он ударил.

Владимир Владимирович постоянно пополняет свой багаж знаний. Он понимает: «некогда - это уловка дьявола». Во всяком случае, это отговорка лентяя, это отговорка глупого - все лентяи глупы. Думаю, ни у кого не повернётся язык даже у врагов обвинить нашего путевождя (Путин его фамилия!) в лентяйстве. Двадцать пять лет он ведёт страну вперёд и сам, конечно, растёт, развивается вместе со страной. Разве может иначе быть! Это закон развития.

В Душанбе Владимир Владимирович неожиданно поделился печалью. Мол, жизнь у него однообразная: резиденция-машина-самолёт -машина-резиденция. Словно бы опять сознательно или бессознательно перекликнулся со мной. В «Огне жизни» я сказал, что жизнь человека - это встречи в дороге: встречи с природой, с другими людьми, с Богом. Для этого надо побольше ходить пешком, а не на машине ездить, надо ездить на поезде (из него можно всю нашу необъятную Родину увидеть от Питера до Владивостока), а не летать на самолёте, на котором всё быстро, но всё мимо. Владимир Владимирович словно пожаловался мне, словно посетовал, что президентство лишило его главного в человеческой жизни - встреч в дороге, что очень ему этих встреч не хватает. Наверное, поэтому в своих поездках по стране он старается остановить машину в незапланированном месте и пообщаться с людьми. Скорее всего, так…

Конечно, я шучу, будто бы Путин читает мои повестушечки. Это одна из моих весёлых фантазий. Я тоже, как Владимир Владимирович, люблю пошутить, помечтать, сказку сочинить - я ведь русский человек. Но я верю, президент понимает или вскоре поймёт: прогресс - это главный мошенник XXI века, и надо не оказаться колобком, которого хитрая лиса прельстила и съела. А уж прогресс - это такая лиса. Лиса из лис. Он так заманивает человека удобствами, простотой, всякими чудесными фокусами... Всё он как-то заманивает, прельщает. Помните, дьявол прельщал нашего Господа Иисуса Христа. Даже всю землю обещал ему отдать...

Я верю нашему президенту. В первый год своего правления он дал слово народу, что поднимет со дна моря затонувшую подводную лодку «Курск» и поднял. Я тогда подумал: «Нет, это не Ельцин, это другой человек. Он своё слово держит.» Лодка «Курск» - это прообраз жизнедеятельности Путина. Он потом корабль нашей державы русской поднял с такого дна! Я теперь думаю: Ельцин (всё же он русский) тоже почувствовал, что Путин другой человек, и именно поэтому, промыслительно, а не по ошибке, как утверждают либералы, назначил именно его своим преемником. Попытался хоть так загладить свою вину перед народом. За это я многое готов ему простить. Мама учила меня думать о других по-доброму…

Думая о Путине по-доброму, я не могу не поделиться впечатлениями о его встрече с Трампом на Аляске. Владимир Владимирович словно учился со мной на факультете журналистики в МГУ, в первом же своём предложении сумел сказать самое главное - зачем он приехал. На факультете нас учили в первом же абзаце сказать самое главное, чтобы потом, сокращая текст снизу вверх, можно было сократить всё вплоть до первого абзаца. Хотя позже я понял: надо уметь сказать главное в первом же предложении, первом абзаце, не только в газетной информашке, но и в художественном произведении. Как начал «Анну Каренину» Лев Толстой: «Все счастливые семьи похожи друг на друга. Но каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».

Я тоже кое-чему научился у русских классиков. Один из моих ранних рассказов «Скоро по ягоду» запевается так: «Когда в падях возле быстрых прозрачных речек со студёной водой наливается соком, покрывается дымчатым инеем голубика, а за покосами томятся от пьяной июльской духоты кисти матовой смородины, тогда в большой забайкальской деревне Ключи радуются и старый млад: «Скоро по ягоду». Конечно, всем понятно, о чём дальше пойдёт речь. О страде деревенской прекрасной... о вечном ладе крестьянском...

А Владимиру Владимировичу надо было так сказать первое слово Трампу, чтобы хоть немножко отодвинуть последнюю мировую войну. И он сказал просто, ясно и очень по-человечески: «Рад видеть вас здоровым и живым». Уверен, это сам Путин придумал. Даже и не придумал, а это Бог вложил ему в уста. Думаю, лучше сказать невозможно! Даже если сократить полуторачасовую беседу с Трампом, главное всё равно сказано. Что это не мы хотели вас убить, а наши общие враги - демократы, либералы, сатанисты, содомляне. Это в вас стреляли, и в нас, они же стреляют на Украине. Дальше Трамп, если не глупый, должен был понять, что нам надо не воевать друг с другом, а вместе бороться с общим врагом, что надо об этом думать, а не о каких-то сделках. Понял ли это Трамп? Во всяком случае, он призадумался. Уверен: так по-человечески, откровенно, искренне с Трампом ещё никто не разговаривал. Разве что родители в детстве. Не захочешь, а призадумаешься. Конечно, американский президент - капиталист до мозга костей, да ещё американец. Конечно, он зависит от глубинного государства, но он призадумался... Всё же он человек или не человек?

На Аляске начал наш президент откровенный диалог с Трампом и потом не раз его продолжил. Особенно запомнился рассказ Владимира Владимировича об американце-добровольце, погибшем за Россию на Донбассе. Вроде бы Путин просто восхитился его героизмом, просто отдал дань уважения. А по-моему так он сказал Трампу: «Это же твой сторонник. Он же «мага». Он встал в ряды наших воинов и отдал жизнь не только за Россию, но за традиционные христианские ценности. Твой сторонник. И сам ты за традиционные ценности христианские. Так что, брат, хватит валять дурака - твоё место в нашем строю». Трамп не услышал, не понял. Столько уже всякого после Аляски наболтал, натворил. Пришлось Владимиру Владимировичу разговаривать с Дональдом Фредовичем по-другому: «Не хочешь ты, брат по-человечески, тогда придётся, хотя очень не хочется, с тобой, как со скотиной бессловесной, слов человеческих не понимающей. Придётся грозным окриком или же кнутом.» Пока грозным окриком. Пришлось Путину рассказать про новые наши ракеты «Буревестник» и «Посейдон». Очень ему не хотелось, но пришлось.

Хотя Трамп человек очень непростой, и положение у него в Соединенных Штатах, как говорится, аховое, да и вообще в Западном мире, я бы не рискнул делать поспешные выводы о его противоречивых действиях после Аляски. Конечно, Путин это понимает. Он и сказал в своих первых словах: мол, мы знаем, как вам нелегко и опасно, но вы мужественно не сдаетесь, не отпускаете рук, и мы за это вас уважаем. Уважение оказал Трампу. Хорошо они поговорили на Аляске... Некоторые скажут: «У вас, Щербаков, слишком добродушный взгляд на Путина.» Нет, я вижу и знаю его недостатки, просчеты, ошибки, но я даже с женой редко о них разговариваю. Мама учила меня никогда не спешить с выводами. Я и не спешу, и вижу: все свои недостатки, промахи Владимир Владимирович обычно со временем исправляет. Думаю, это многие видят. Еще у нас, в Старово-Смолино, был сосед Василий. И выпить любил крепко, и семью так и не создал, но у него было одно достоинство, которое перевешивало все его недостатки. Он не то, что никого не осуждал, но старался всех оправдать. Например, наш однодеревенец Андрюшка К. начал строить у моих соседей крыльцо, и не достроил. Деньги-то заранее получил и пропал. Я Василию, мол, Андрюшка, такой-сякой бессовестный, а он мне: «У него скотины полон двор, двое детей, жена болящая, на работу в колхоз уходит рань-перерань…» И так у Васи всегда: хоть какую-то малость найдет, чтобы оправдать человека. Господь сказал: «Не судите и не будете судимы.» Уверен, Васю на том свете не осудили, он-то никого не осуждал.

Услыхав от Путина, что в детстве родители никогда его не наказывали и всегда принимали решение в его пользу - исполняли его желания - я сначала удивился: он же умный человек, как же это он не понимает, что если не наказывать детей, потом они тебя накажут. Это не я, это пророки изрекли. А потом я понял, в чем тут дело. Путин был очень хорошим ребенком, а уж родители у него замечательные. Какие у них прекрасные русские фамилии: Путин, Шеломова. Поэтому он не может вместить: как это детей прутом стегать? Ведь его не стегали (более того, принимали всегда решение в его пользу), а он вроде бы не самым плохим человеком вырос. Видите, я, как мой сосед Василий (царство ему небесное), оправдал президента и сам избежал греха осуждения... А может промахи, ошибки Путина вовсе не промахи, вовсе не ошибки? Мы же далеко не все знаем, а президент знает. И знает: всему свое время, всему свое место...

* * *

Все-таки аллергия на абхазский климат, на природу тамошнюю (так я тогда думал) доконала меня. Целый месяц я болел и не выдержал, уговорил жену, чтобы мне уехать в мою родную деревеньку Старово-Смолино, где я, конечно, сразу выздоровею. Да и тоска по родине меня обуяла. Там у нас сейчас золотая осень…

Попутчики, слава Богу, попались хорошие. Не потребители, как в прошлый раз. Такие же патриоты России, как я. Майора, ехавшего до Краснодара, сменил полковник. Когда знакомились, спрашивал: «Офицер?» Они, одетые в штатское, озадаченно смотрели на меня. Я объяснял, что офицерскую выправку от меня не скроешь, и я всегда чувствую военную косточку. Пока говорили о войне, о политике, было у нас полное единодушие. Потом оба спросили: «Как вам Абхазия?» Я начинал говорить, как люблю Абхазию и абхазов, что это удивительно талантливый и душевный народ. Оба офицера печально, с сожалением, смотрели на меня, мол, у вас розовые очки. Сразу разговоры наши прекращались. Я видел, что переубедить их невозможно. И я не стал рассказывать им про Тимура, про зубров- академиков, про таксиста, заплакавшего от того, что я так сильно люблю Абхазию. Особенно было печально, что мужики-то хорошие, наши, патриоты, не господа либерально-западного толка, перед которыми не надо бисер метать. И я не стал усиливаться, доказывать, что у меня не розовые очки, что у меня любовь. Русская, всепобеждающая любовь, на которой создалась наша великая держава, в которой ни один народ не исчез, которая, благодаря христианской любви русских, победила всех врагов. Не сказал я им, что нынче многие у нас утратили эту любовь, что надо не требовать у других народов любви к нам русским, а надо самим любить, что любовь - это не только по головку гладить и во всем потакать, но, когда нужно, и ремешком хорошо отодрать. Может и любовь не поможет, но только она и может помочь. Если мы опять обретем эту любовь к другим народам, тогда отношения у нас с ними наладятся. В любом случае, мы хоть сами наладимся, у нас-то тоже далеко не все в порядке. Мы, как говорится, тоже хороши…

С нами еще ехала милая девушка, лет двадцати пяти. Она читала книгу. Судя по обложке, современную чепуху, но сегодня молодые вообще книги не читают, и я обрадовался, заговорил с ней. Она откликнулась, даже поделилась сокровенным. Несколько лет дружила с парнем, а теперь разошлась. Кроме постели у них не было ничего общего и ей стало скучно, тоскливо. Я сразу вспомнил рассказ Василия Макаровича Шукшина «Позови меня в даль светлую». Мол, надо смотреть, куда человек зовет тебя. Конечно, лучше бы всего в даль светлую. Тогда будет счастье. Растолковал, что любовь Ромео и Джульетты, если бы они остались живы, скоро бы закончилась. Страсть - это костер, быстро сгорающий. А есть любовь вечная, как текущая к морю река.

Вспомнил один (скорее всего, грузинский фильм), виденный мною еще в детстве. Парень и девушка любили друг друга, как Ромео и Джульетта. А еще один парень тоже любил эту девушку. Однажды он украл ее и увез далеко в горы, в пещеру. Конечно, она осталась верна своему любимому Ромео, а похитителя возненавидела. Он же с утра уходил добывать им пропитание, а еще строил дом. Однажды тяжелый камень упал на него. Девушка, когда он не пришел ночевать, поняла - с ним что-то случилось. Утром пошла искать. Не из любви. Перефразирую известное выражение западное «Ничего личного, просто бизнес». У нее не было ничего личного, но просто человеческое. Притащила его в пещеру, стала ухаживать за раненым. Опять же «ничего личного, просто по-человечески». Парень начал вставать с постели. Однажды, сходив за водой, она не нашла его в пещере. Сразу поняла, где он. Побежала на стройку, попыталась уговорить вернуться в постель, ведь он еще не выздоровел. Парень молча продолжал ворочать камни. Тогда девушка встала рядом. Опять же, ничего личного, просто по-человечески, он был еще очень слаб. Взялась помогать строить дом. Начала разговаривать с ним. До этого все молчала. И потихоньку, с каждым камнем, положенным в стены, они строили свою любовь. Невольно вспоминаются тут слова Господа нашего Иисуса Христа о доме, построенном на камне. Что ему никакие бури не страшны. Он построен на камне, а не на песке…

Судя по тому, как моя попутчица слушала, думаю, она уже пойдет по дороге жизни с тем, кто позовет в даль светлую. В Москве на перроне расстались с ней друзьями. А полковник, конечно же, слышавший наш разговор со своей верхней полки, безо всяких просьб вытащил из вагона мои чемоданы и обнял меня: «Даст Бог, свидимся.» Думаю, у него зажглась в душе искорка того русского, всепобеждающего огня любви. Дай-то Бог.

* * *

Зря я переживал, что не погляжу на нашу русскую осень. Только мы въехали по центральной улице Борисоглеба на горку, сразу сердце возрадовали своим золотом три клёна в сквере напротив магазина «Верный». Пожалуй, осенью эта тройка кленовая самая красивая у нас. Как всегда восхитила кленовая роскошь в парке рядом с монастырем. Там клёнов золотых - сотни, всё золотым огнём горит… Мой друг, поэт Костя Васильев, живший рядом со стеной монастырской, в прошлом веке писал:

«В Борисоглебе в сентябре

горит кленовая листва,

и догорает на костре

небес холодных синева.

И купола крестами вниз

сияют в зеркале воды…

Но камень - бел, но голубь - сиз,

но к небу тянутся кресты.

И сквозь наплывы тишины,

туманным утром на заре,

иные звуки мне слышны

в Борисоглебе в сентябре».

Но недолго мне удалось послушать иные звуки. Я надеялся, приеду, и Родина меня вылечит. А нет - болезнь только усилилась. В поликлинике молодой, но толковый врач - Кристина Олеговна Борунова (она умеет слушать, а это пятьдесят процентов успеха у врача, правда, другие пятьдесят процентов успеха - умение говорить - ей ещё подтянуть) не обрадовала: «Сергей Антонович, у вас ковид». Подтверждаю, врач она действительно хороший. Не зря ей медаль при окончании института вручили - за десять дней меня вылечила. Пока болел не раз вспомнил того узбека в поезде, кашлявшего на меня. Сначала, естественно, недобрым словом, но я не забыл, но как он подставил свою ладонь под мою пятку - не дал мне упасть с верхней полки, не дал разбиться и простил его. По правде сказать, меня даже утешило, что у меня оказался ковид, а не аллергия на природу Абхазии. Я её очень полюбил и хотел бы там ещё побывать. «О, Пальмы-Юга!» Тем более это родина моей Мариши, и она не может без неё жить, как я без Борисоглеба. И там Венера, там Бася, там Тимур с Лаурой, с Ясончиком и Самсончиком.

* * *

Когда оказываюсь в Москве, часто вспоминаю снимок моего университетского друга, великолепного фотохудожника Серёжи Косьянова. Посреди большого московского перекрёстка стоит в самом его центре несчастная, бездомная собака. Вокруг неё едут сотни, тысячи машин, и она не знает, как ей выйти, как вырваться из этого машинного заколдованного круга. А может ей просто уже всё равно. Она так устала от этой машинной, железной, пластмассовой жизни, в которую люди сами себя загнали и всех, кто рядом с ними, загнали. Когда у меня что-то не получается в городском быту с автоматами, машинами, с камерами, с турникетами, да и с людьми - с городскими молодыми, мне всё труднее находить общий язык, тогда невольно вспоминаю ту собаку Серёжи Косьянова. И ещё я сегодня часто вспоминаю прекрасный фильм Федерико Феллини «Дорога» (они бродили по дорогам.) Герой фильма бросил на дороге, у чужих людей тяжело заболевшую женщину, любившую его по-настоящему. Женщину не от мира сего, а ему тогда нужны были от мира сего. И он её бросил на дороге. Когда же постарел, потерял силы, измучался от жизни с женщиной мира сего, убежал на берег моря и там рыдал, что нет у него родной души человеческой, которая бы его пожалела, утешила. Вдруг услышал: кто-то играет на трубе до боли знакомую мелодию. Господи, та, любившая его женщина не от мира сего, напевала частенько песенку на этот мотив. С надеждой побежал на звуки трубы. Спросил: «Откуда вы знаете эту мелодию?» Ему ответили: «Её напевала одна женщина.»

- Где она? - Она умерла…

В этом фильме Феллини, видевший куда катится западное общество, рассказал мне о том, что само человечество, ставшее рабом прогресса, изведет душевных людей, бросит их, как балласт, умирать на дороге человеческой истории. А потом в мире железном, жестоком и пустом станет неуютно, сиротливо, холодно жить, и некоторые, у кого душа не совсем зачахла, спохватятся, вспомнят чудесные мотивы людей не от мира сего. Побегут искать их, а им скажут: «Их больше нет, они умерли.»

Хочется всё же закончить на светлой, на радостной ноте. Позвонил мой друг, поэт Евгений Юшин. Между делом скромно сообщил: губернатор Рязанской области наградил его премией имени Сергея Есенина. Я очень обрадовался за друга - уж он-то своей поэзией, как никто, заслужил эту премию. Одно из его многих замечательных осенних стихотворений:

«А день по-летнему горяч,

Но у реки в песке сыпучем,

Давно забытый детский мяч

Грустит под ивою плакучей.

Да, и она вот-вот стряхнет

свои усталые наряды.

Я подойду, присяду рядом

послушать, что она поёт.

И всё услышу - детский смех,

далёким ветром - лепет мая.

Но чёрный лист грустит о всех,

в реке холодной проплывая.

Прищурюсь от косых лучей,

Увижу, как пускают корни

Седые тучи за ручей,

И как лениво сходят кони

К реке,

Ни волн, ни глубины.

И в этом нет ничьей вины.

Но как печально!

Солнцепад,

Высоких птиц полёт пустынный,

Стогов сутулых первый иней,

И отстранённый поля взгляд,

И равнодушный свет равнины,

Деревьев жиденькие спины,

И паутины, паутины…

Никто ни в чём не виноват.

* * *

Мариша заболела, Пришлось ехать в Москву. Обычно передвигаюсь по столице на метро, но в этот раз столько продуктов в чемодан накрякал. На стоянке такси набрал номер. Женский голос сообщил, что машина подъедет через шесть минут. Нынешние люди говорят так невнятно, словно у них каша во рту, да ещё шум сотен авто на дороге. Номер такси я не разобрал. Снова позвонил, а мне автомат отвечает, что нужно нажать единицу и информацию повторят. А я не знаю, как эту единицу на экран вывести. Если бы со мной человек разговаривал, я бы ему объяснил, что не умею это делать. Да человек просто повторил бы номер машины и всё. А с автоматом не поговоришь, не докричишься до него. Что делать? Решил подождать минут десять. Вдруг подходит парень лет двадцати пяти: «Вам на Ломоносовский, 23?.. Простите, я дальше проехал, возле вас невозможно было остановиться. Давайте я вам помогу.» Подхватил мой чемодан. От такого тёплого человеческого отношения сердце моё оттаяло. Рассказал ему про плачевное общение с автоматом, попечалился, что человеческое уходит из нашей жизни. Таксист неожиданно поддержал меня, признался, что ему тоже надоело жить в этой автоматной Москве, что он завидует мне - я живу в деревне. Услышав такое от молодого человека, я признался, что я писатель. Максим, так зовут таксиста, спросил, о чём пишу. Пробок на дороге оказалось множество - я успел пересказать ему вот это эссе. Он старался найти обходные пути, но всё было тщетно - мы из одной пробки попадали в другую. Мариша меня потеряла, звонит: «Ты где?» Я весело: «Да вот Максим так меня заслушался, что повёз самой длинной дорогой». Зная мои шутки, жена засмеялась - всё у меня прекрасно, раз рядом человек, который умеет слушать. Сейчас большинство не умеет… Максим же принял мои слова жене за чистую монету: «Да нет, везде, правда, пробки, но слушать вас, действительно, одно удовольствие. В такси много интересных людей попадается, но такой, как вы, впервые.» Деликатно спросил: «Можно вам вопрос задать?» Такие потом задал, что у меня лоб вспотел. Вот один из них: «Я не могу ходить в церковь, потому что вижу там те же недостатки, что и вообще в жизни. Что мне делать, чтобы эта дрянь мне не мешала?» Я ответил словами моей мамы, не раз говорившей мне: «Сынок, плохого, грязного в жизни - океан. Его ещё никто не переплывал. Не надо его пробовать переплыть - утонешь. Ищи хорошее, доброе, светлое - его тоже много... Это мостки, по которым можно океан перейти, как посуху.» Кто-то из святых сказал: «Пчела везде ищет цветы, а муха - помойки.» Будь пчелой, и ничто не помешает тебе войти в церковь. И еще святые учили: «Знай себя, и довольно с тебя.» Не с других требуй чистоты, а с себя. Никого не осуждай, только себя - и все у тебя будет слава Богу. Не суди и не будешь судим.

Когда подъехали к моему дому, Максим вдруг попросил: «Можно Вам руку пожать?» Я обрадовался: «Уроки запомнил?» Он: «На всю жизнь.» Максим не просто руку пожал - он вернул мне веру, что молодёжь наша еще не совсем пропащая.

* * *

Вот написал я, что Путин свои ошибки, промахи, недостатки со временем исправляет, что он постоянно учится, развивается, поэтому не надо торопиться, его, да и всех людей критиковать, осуждать. Недавно, буквально на днях, Владимир Владимирович еще раз подтвердил: я все верно о нем говорю. В прошлом году президент очень восхищался работой «Сбера» в области искусственного интеллекта. Слушая его похвалы руководителю «Сбера», я печально думал: «Что же ты, дорогой Владимир Владимирович... Сам же говорил мне, что ты не колобок, что тебя никто не прельстит, не обманет, а тут так легко попался на удочку этого «Сбера.»

Но, помня уроки моей мамы, я не стал его критиковать. И слава Богу - на днях Путин опять встречался в «Сбере» с искусственным интеллектом и вместо обычных похвал вдруг стал задавать руководителю «Сбера» и разработчикам неудобные вопросы: зачем они это делают? Можно ли так сделать, чтобы человек, нажимающий кнопки, не разучился думать? Когда же Греф, демонстрируя «великие» способности робота, начал манипулировать перед ним какой-то шайбой, президент пошутил: «Гляди, а то как даст по башке...» Так я обрадовался. Долго мы смеялись с женой: «Ай да, Путя!» Греф же не смог ответить на эти самые важные вопросы, и Путин подвел итог, что при таком отношении к делу, создастся у нас некая элита, умеющая думать, имеющая знания, культуру, а остальное население будет только тупо нажимать кнопки. Говоря моими словами, станет «кнопочниками». Что нам в России нужны настоящие, живые, душевные люди, а не тупые «кнопочники». Поэтому при правительстве будет создан штаб, который возьмет на себя руководство изысканиями в области искусственного интеллекта. Замечательный политолог Сергей Михеев, видимо, тоже обрадовавшийся словам Путина Грефу, мол, гляди, как бы этот робот тебе по башке не врезал, предложил вместе с учеными, с айтишниками ввести в этот штаб гуманитариев, духовных людей, которые будут радеть о том, чтобы все эти роботы, интеллекты не отучили людей думать. От себя добавлю, чтобы не отучили чувствовать. Чувства-то тоже у «кнопочников» утрачиваются, отмирают за ненадобностью. Для чувств нужно временнόе пространство: нужен путь прочтения, путь смотрения, а главное - путь делания. Все, что не двигается, не работает, не живет во временнόм пространстве, а существует в «кнопочном», в котором нет пути (беспутье в нем), то покрывается плесенью, мхом, гниет, ржавеет... У нас на корабле (я служил в морских частях погранвойск) была даже такая операция как ежедневный осмотр и проворачивание механизмов: моторов, генераторов, насосов, пушек, и прочей техники. И человек, если он не думает, не чувствует, то он тоже ржавеет, покрывается плесенью. Короче говоря, перестает быть человеком.

* * *

Для меня эта встреча Путина в «Сбере» - одно из самых значительных событий нынешней осени. Это тоже листочек золотой. Гляжу я на нашу русскую осень и радуюсь.

Обнимаю сердцем,

Сергей Щербаков

д. Старово-Смолино, ноябрь 2025 - январь 2026

Илл. Ефим Волков. Осень