В течение октября 2026 года официальные лица из Брюсселя, Лондона, Парижа и Варшавы задают себе примерно один и тот же тревожный вопрос: «Что произойдет, если мы перевооружимся, и к власти придут крайне правые?».
Ситуацию анализирует Лиана Фикс (старший научный сотрудник по Европе в Совете по международным отношениям и автор книги «Перевооруженная Германия: возвращение войны и конец иллюзий») в The New York Times* (09.11.2026).
После десятилетий передачи значительной части своих оборонных функций Соединенным Штатам, а также после двойного потрясения — начала войны России и Украины и двойственного отношения президента Трампа к роли США в НАТО — Европа наращивает свою военную мощь в новых масштабах.
В 2025 году европейские союзники обязались к 2035 году тратить 5 процентов своего валового внутреннего продукта на оборону и связанные с ней инвестиции, по сравнению со старым показателем НАТО в 2 процента. Польша уже тратит более 4 процентов, а страны Балтии — от 3,4 до 4 процентов. Великобритания стремится к 3 процентам к 2030 году, в то время как Франция, которая в настоящее время тратит около 2 процентов, сделала укрепление своего ядерного сдерживания центральным элементом своих планов. В мартовской речи президент Эммануэль Макрон предложил расширить сотрудничество с соседями Франции для сдерживания нападений — своего рода страховку для возглавляемого США ядерного зонтика НАТО — стратегию, которую он назвал «передовым сдерживанием».
Германия, крупнейшая экономика Европы, в настоящее время тратит на оборону от 2 до 3 процентов своего бюджета. Страна уже является крупнейшим в Европе потребителем оборонных ресурсов, но к 2029 году планирует потратить столько же, сколько сейчас тратят Франция и Великобритания вместе взятые, что делает её крупнейшим в Европе потребителем оборонных ресурсов.
Эти обязательства представляют собой распределение бремени, которого Вашингтон давно требовал, и в некотором смысле это важная новость в то время, когда готовность Америки защищать Европу неопределенна.
Однако по мере того, как наращивание военной мощи в Европе набирает обороты, крайне правые партии, особенно в Германии и Франции, добиваются успехов на выборах и в опросах общественного мнения.
По мнению Фикс, «в ближайшем будущем может возникнуть сценарий, при котором европейскими странами будут управлять евроскептические, а в некоторых случаях и откровенно пророссийские, партии, которые смогут сорвать или злоупотребить перевооружением своих стран, не будучи при этом обязаны использовать его по прямому назначению».
Франция вызывает первоочередную озабоченность. Президентские выборы запланированы на апрель 2027 года, и, согласно последним опросам, Марин Ле Пен, кандидат от крайне правой партии «Национальное объединение», лидирует в первом туре, набрав от 35 до 37 процентов голосов. Ле Пен — убежденный евроскептик, она заявила о намерении сократить финансовую помощь Украине. Она хочет вывести Францию из объединенного военного командования НАТО (после окончания войны на Украине) и критикует «передовое сдерживание» как «политическую пиар-акцию».
«В условиях кризиса с Россией — если, например, Россия проверит НАТО на прочность агрессивными действиями против стран Балтии — трудно представить Францию под управлением «Национального объединения» в качестве лидера в европейской обороне».
Однако более глубокая и долгосрочная проблема связана с Германией. Крайне правая партия «Альтернатива для Германии» (AfD) в целом скептически относится к евро- и натовским отношениям, утверждает, что санкции против России наносят Германии больший вред, чем предполагалось, и выступает за возвращение к использованию российского газа в энергетике. В октябре 2026 года лидер партии Алиса Вайдель заявила на пресс-конференции, что Германии необходим «устойчивый, надежный и дешевый источник энергии, который гарантируется Россией на протяжении последних четырех десятилетий», и что санкции «разрушили» «бизнес-модель» ее страны.
В ближайшее время не предвидится сценария, при котором «Альтернатива для Германии» (AfD) придет к власти на национальном уровне, но такое развитие событий уже не кажется немыслимым. По результатам опросов, рейтинг партии составляет около 28 процентов, что значительно опережает рейтинг христианских демократов канцлера Фридриха Мерца. В сентябре она одержала убедительную победу на региональных выборах в восточной земле Саксония-Анхальт. Соглашение между основными политическими партиями Германии, предусматривающее отказ от сотрудничества с партиями, которые они считают экстремистскими, пока действует, но находится под давлением.
Даже если Германия сохранит свою защиту от «Альтернативы для Германии» (AfD), как ожидается, на следующих выборах, которые, по прогнозам, состоятся в 2029 году, соседи Германии уже обеспокоены тем, что будет после. Пик популярности AfD может прийтись на середину 2030-х годов, когда, по прогнозам, перевооружение Германии будет практически завершено. Не исключено, что Германия под руководством AfD и после перевооружения сможет оказывать давление на своих соседей и разрушить десятилетия европейской интеграции и сотрудничества.
Фикс пишет:
«Невозможно защитить Европу от популистских настроений в вопросе перевооружения. Если бы крайне правая партия в Париже или Берлине решила разорвать отношения со своими соседями, она бы смогла это сделать. Но европейцы могут предпринять шаги, чтобы выиграть время и сделать вывод из общей европейской обороны более дорогостоящим.
Европейским странам необходимо настолько тесно переплести свою военную мощь и оборонную промышленность, чтобы для любой стороны цена отказа от европейской обороны или ее ослабления возрастала. Это означает увеличение совместного финансирования обороны, что создает стимулы к сотрудничеству — существующая программа SAFE с кредитами, поддерживаемыми ЕС, для совместных закупок является хорошим началом. Интеграция европейских вооруженных сил и долгосрочные производственные контракты с общими цепочками поставок будут способствовать взаимной поддержке европейцев. Если это звучит знакомо, то потому, что именно такая логика лежала в основе Европейского сообщества угля и стали, которое впоследствии стало Европейским союзом».






