Спасибо санкциям!
В последние годы россияне стали заметно меньше ездить за границу, в том числе на отдых. За это нашим геополитическим оппонентам большое спасибо от имени всего российского люда: не будь западных санкций, трудностей с визами и банковскими картами – так бы и шныряли по разным странам, увозя туда же и свои денежки. А теперь – быстрыми темпами развивается внутренний туризм. Самого разного рода и формата: от поездок в отпуск до экскурсий выходного дня. Туристическая отрасль уже составляет 3% ВВП, при этом ставится задача к 30-му году довести до 5%. Это здорово: люди и деньги остаются в России, и мало того, что остаются – они работают на отечественную экономику, помогают создавать рабочие места, способствуют культурному развитию, продвигая краеведение, приобщают детей к истории своего народа.
Когда только начали вводить санкции, я написала статью, впоследствии широко разлетевшуюся по сети – «Пора работать!». Там я выражала надежду, что Запад своим давлением поможет нам индустриализироваться. Поможет тем, что вынудит. Потому что препятствия и трудности творят цивилизации. На этом строил свою теорию цивилизаций Арнольд Тойнби. Одна из глав в его книжке «Вызовы и ответы» так и называется: «Внешнее давление как стимул развития цивилизации». И в маленькой человеческой жизни происходит то же самое: обеспеченная, бестревожная жизнь ведёт к слабости и упадку, а железная необходимость - к росту и развитию.
Такая именно история и произошла и с российской туристической отраслью: она стала развиваться.
Россияне заново открывают свою страну и обнаруживают, что тут есть что посмотреть, что узнать и чем полюбоваться. Слава Богу, что строится множество гостиниц, разрабатывается туристических маршрутов по суше и по рекам. Ведь наша страна покрыта огромной сетью рек, которые для русского человека искони были главными, а почасту и единственными дорогами.
Сегодня то и дело приходят известия: там отреставрировали старинную дворянскую усадьбу, здесь восстановили монастырь. И всё это не чистая благотворительность, а вполне коммерческие проекты. Надо отметить, что современные гостиницы по уровню сервиса – на вполне западном уровне. Гостиничный бизнес – это дело, где прекрасно проявляет себя частный бизнес. В каждом райцентре вы найдёте чистую, уютную и в высшей степени достойную гостиницу. У многих – своё неповторимое лицо, как, например, в гостинице «Есенин», где мы много лет останавливались в Муроме. Они придумали историю и даже сняли фильм о посещении поэтом их городка.
Есть гостиницы и при монастырях. Там даже сложился новый формат досуга – «монастыринг». Молодые люди проводят отпуск в качестве трудников при монастырях. Ну что ж, работа, соединённая с молитвой – дело полезное и почтенное. Даже если такой трудник сразу не уверует в Бога и не воцерковится – всё равно узнает что-то ценное в культурном отношении, познакомится с новыми людьми, возможно, не похожими на его городское окружение.
В избу с 25-го этажа
А в последние 2-3 года возник такой одновременно традиционный и экзотический вид досуга и туризма, названный на ныне принятой смеси ньюйоркского с нижегородским - «избинг». От слова «изба», к которой прилепили английский суффикс. Речь о проведении отпуска в живописных местах России с проживанием в традиционных избах. Разумеется, снабжённых не только прялкой, чугунком и русской печкой, но и стабильно работающим интернетом и современными коммунальными удобствами.
Эксперт Российского союза туриндустрии, генеральный директор VCP Travel Михаил Абасов разъяснил, что основные локации избинга сосредоточены в центральной России — Ивановская область с Плёсом, Владимирская область и окрестности Суздаля, а также Ярославская и Костромская области. На севере интерес проявляется в районах с сохранившейся деревянной архитектурой. Говорят, любителей такого отдыха становится всё больше.
Как знать, быть может, обезлюдевшие деревни Нечерноземья и Севера, окажутся со временем популярными и доходными туристическими кластерами.
Это меня нисколько не удивит, т.к. соответствует осознанным и неосознанным потребностям современных горожан, особенно из городов-миллионников. Я вижу в этом виде отдыха огромную перспективу.
Главное тут - среда обитания, из которой выезжают отдыхающие горожане. То, что именуется современной архитектурой и жилой застройкой, визуально отвратительно и глубоко депрессивно. Недавно мне привелось побывать в новом московском районе, построенном на месте Ходынского поля и старинного аэродрома. Наверное, там неплохие и даже комфортабельные квартиры, но как же ужасно то, что видишь вокруг! Куда ни глянь – всё царапает глаз, отдохнуть ему решительно не на чем. Дома подавляют человека своей огромностью, он чувствует себя маленьким и ничтожным.
В итальянском языке есть выражение, которое часто употребляют применительно к архитектуре – «по мерке человека» (a misura d’uomo). Современная архитектура и шире – жизнь скроена не по мерке человека. Она античеловечна. И не только на Ходынке, но и во всех современных районах, включая «элитные ЖК». Бетонные громады, натыканные окна в окна, где на сотню жителей не приходится и пары травинок – всё это приводят к тому, что депрессия, панические атаки, фобии, не говоря уж о таких мелочах, как бессонница, стали чем-то обыденным, вроде насморка ненастной осенью.
По прогнозу Сбера, к 2035-му году рынок психического здоровья (т.е. продажа успокоительных пилюль и услуги психологов и психиатров) вырастет на 40%. В это легко поверить, если всего лишь взглянуть (только взглянуть!) на необъятные просторы, застроенные целыми лесами бетонных громад, часто напоминающими кирпичи, поставленные «на попа». Эти «кирпичи», похоже, составляет современный архитектурный тренд. Один лишь взгляд на все эти дары цивилизации и прогресса вызывает тоску и тревогу, не говоря уж о том, чтобы там жить. Нет ничего удивительного, что хождение к психологу и приём антидепрессантов стало делом рядовым и обыденным. Искони говорили, что человек есть то, что он ест. Не только! Он ещё и то, где он живёт.
Несколько лет назад я познакомилась с замечательным архитектором Алексеем Владимировичем Кротовым, автором превосходного (и осуществлённого!) проекта реконструкции пятиэтажек без сноса. Он рассказал о том, чему был сам свидетелем: когда в 60-х годах прошлого века жителей деревенских изб, которых много было на территории Москвы, стали переселять в новодельные пятиэтажки-хрущёвки, существенно возросло пьянство, хулиганство, психические расстройства, резко участились самоубийства. Вот что значит отлучение от земли! Именно в этот период, в начале 60-х, в СССР произошёл и так называемый демографический переход – существенно сократилась рождаемость.
Сегодня разыгрывается второй акт драмы урбанизации, перемалывающей человека, высасывающей из него силы. Пятиэтажки сносят и заменяют давящими громадами.
«Избинг» - это попытка противостоять этому убийственному процессу. Люди ведь на протяжении многих поколений жили в небольших домах – если не на земле, то недалеко от неё. Построенный в начале ХХ века дом Нирнзее в Большом Гнездниковском переулке рядом с Тверской называли «тучерез» - небоскрёб по-нынешнему. А было в нём, смех сказать, восемь этажей. Теперь же люди массово живут и на 25-м, и на 30-м этаже. Эволюционно наш биологический вид к этому не приспособлен, он страдает – и ищет способа пожить нормально хотя бы во время недолгого отпуска.
А ещё – увидеть красивое – чего в современном городе человек почти напрочь лишён. А наши избы – очень красивы и гармоничны, не говоря уж о природе, в которую они вписаны. Они сделаны из живого тёплого дерева. У них удивительные наличники – настоящее деревянное кружево. Над входом на крыльцо нередко можно видеть оберег – вырезанное из дерева солнышко – это вообще восходит к языческим временам и верованиям. Даже в нашем подмосковном посёлке, где я живу, сохранилось несколько традиционных изб. Одну хозяева отремонтировали. До чего же хорошо получилось!
Несколько лет назад мне привелось видеть календарь, выпущенный газетой «Завтра», там представлено множество оконных наличников из разных областей России. Как вышивка или кружево, наличники в каждой области свои. Красота необычайная. А какая фантазия! Между прочим, в Стокгольме есть целая улица изб. Но их избы наличников не имеют и вообще они гораздо проще, тривиальнее наших, напоминают наши деревянные бараки, что строились наскоро после Великой Отечественной войны. Но что хорошо и чему бы поучиться у шведов – это уважению к своему прошлому. В тех стокгольмских избах живут люди, но они не имеют права не только снести избу, заменив чем-то современным, но даже и изменить её внешний вид.
Небольшие домики, узкие улочки, маленькие площади – всё это даёт ощущение надёжности жизни, дружелюбия, успокаивает, настраивает на благодушный лад. Не случайно так называемые аутлеты – загородные торговые центры марочных товаров - почти всегда строят в виде старинного одно-двухэтажного городка. Это не случайно: людей манит туда сама обстановка – ностальгически-дружелюбная и расслабляющая. Ну а едва расслабится человек – тут-то ему что-нибудь и впарят. Капитализм, ничего не поделаешь!
Русский стиль
Продолжением и развитием «избинга» может быть проживание в реставрированных старинных домах преимущественно в маленьких городах. Но и в больших городах их много сохранилось. Таких домов, например, огромное количество в Ростове-на-Дону. Хорошо то, что в Ростове дома эти – сплошь каменные, поскольку зона степная, дерева мало. Это давние купеческие особнячки, построенные в стиле модерн на рубеже XIX-XX века. Часто это был т.н. русский стиль – кирпичная имитация деревянного русского терема с элементами нарышкинского барокко. Это любимый стиль разбогатевших простых людей. Продать бы их отельерам за один рубль, но с твёрдым обязательством провести добротную реконструкцию и ремонт. А там – используйте, зарабатывайте на радость себе и людям. Такая работа во многих случаях уже ведётся, её надо продолжать и развивать Подходящих домов немало – и на моей родине в Коломне, и в в Зарайске, и в Суздале, и в Муроме, и в Туле.
Не хватит старых – можно новые построить в стиле старинных, как это уже сделано кое-где в Плёсе. Когда-то мы были там вместе с другом нашей семьи – коренным волжанином. Он хорошо знает старинные городки в верховьях Волги. Говорит: таких «Плёсов» там немало. Приезжай, реставрируй, строй, собирай, а то и придумывай сказания и легенды, которые так украшают отдых, проводи экскурсии и мастер-классы по народным промыслам, ныне активно возрождаемым.
Всё это очень соответствует духу времени, его, как теперь говорят, вайбу. Во всех странах растёт интерес к народным традициям, к народной культуре, к локальным и даже к забытым мёртвым языкам, к диалектам. Это естественная реакция на глобализацию. Люди не хотят быть «общечеловеками», а хотят сохранить себя в своём национальном и историческом обличьи. В Австрии многие носят традиционную одежду – не на карнавале, а в повседневности. В Вене много магазинов традиционной народной одежды, на неё есть определённая мода, она слегка видоизменяется от сезона к сезону – словом, живёт, это не музейный экспонат.
У нас тоже пробивает себе дорогу желание быть русскими. После всех уродств глобализации и убогого желания «переделаться во француза», как мечтал полоумный лакей Смердяков из «Братьев Карамазовых» (в нашем случае скорее в американца) – мы постепенно возвращаемся к себе.
Нечто подобное происходило в конце XIX – начале ХХ века. Тогда возник т.н. русский стиль (иногда его называли псевдорусским – в архитектуре, в живописи, в дизайне, в костюме). Его можно увидеть и в музее-усадьбе Абрамцево, и в Музее Васнецова, и на улицах Москвы. Россия в то время мощно развивалась в хозяйственном отношении, появлялись богатые и мощные купцы-предприниматели, а в конце XIX века даже наиболее активные и дальновидные дворяне пошли в бизнес. Да-да, они не только по-обломовски ленились и разорялись, но и занимались новым для их сословия делом – предпринимательством. Об этом, например, рассказывает писатель Боборыкин в книге «Китай-город». К такой общественной атмосфере как нельзя лучше подходит «русский стиль». К несчастью, в то время революция, сначала 1905, а потом 1917 года, прервала этот благотворный процесс.
Сегодняшний день имеет отдалённые переклички с тогдашним временем. Наша страна оправляется от ничтожества и унижения 90-х и нулевых годов, старается вернуть себе утраченные позиции в экономике и политике. Россия чувствует себя снова мощной и значительной. И новый русский стиль – это одновременно и следствие, и условие движения по пути свершений и достижений. Желание быть русскими проявляется во многом, в большом и малом, в том числе и в моде на определённый способ проведения отпуска. Ведь стиль и мода – это не прихоть модных дурочек-«блондинок». Это концентрированное выражение эпохи. Такая у нас теперь эпоха – эпоха «избинга».
Фото: Донат Сорокин/ТАСС
