«Когда в конце февраля началась война с Ираном, Китай выглядел уязвимым.
Китай, крупнейший в мире импортер сырой нефти, в последние годы более чем на 70 процентов зависит от импорта, причем около половины приходится на Ближний Восток. Закрытие Ормузского пролива, спустя несколько месяцев после того, как Соединенные Штаты нарушили глобальные потоки нефти из Венесуэлы, по-видимому, поставило перед китайскими лидерами одну из самых больших стратегических проблем: разрушительный нефтяной кризис, который они не смогут контролировать.
Вместо этого война президента США Трампа против Ирана стала долгожданным откровением для Китая, который пережил один из самых серьезных перебоев в поставках нефти в современной истории, продемонстрировав, что многолетняя подготовка смягчила огромную уязвимость и потенциальный источник рычагов влияния США на Пекин в геополитической конфронтации», - пишет доктор Михал Мейдан (возглавляет отдел исследований энергетики Китая в Оксфордском институте энергетических исследований) в The New York Times* (25.08.2026).
Китай был самодостаточен в нефтяном отношении до 1993 года, когда растущие потребности его бурно развивающейся экономики превратили его в нетто-импортера. В последующие годы импорт нефти резко вырос, что побудило главу КНР Ху Цзиньтао в 2003 году предупредить о возможности установления контроля над Малаккским проливом, морским путем в Юго-Восточной Азии, через который проходит большая часть импортируемой в страну нефти.
Пекин отреагировал широкомасштабной стратегией по снижению этой зависимости. Он диверсифицировал источники поставок, чтобы ограничить долю нефти, поступающей с Ближнего Востока, и начал наращивать, по оценкам, крупнейшие в мире запасы сырой нефти, примерно равные совокупным запасам США и Японии. Китай активно продвигает переход легковых автомобилей с ископаемого топлива на электроэнергию, что делает его крупнейшим в мире рынком электромобилей, и распространяет эти усилия на грузовые автомобили. Производство электроэнергии почти полностью зависит от внутренних источников энергии, таких как уголь, атомная энергия, гидроэнергия и, все чаще, ветровая и солнечная энергия.
Эта долгосрочная стратегия прошла проверку на прочность в реальных условиях во время войны США с Ираном — и пока что она её выдержала.
Перебои в поставках через Ормузский пролив привели к росту цен на нефть . Но в отличие от дефицита угля в Китае в 2021 году, когда правительство поручило импортерам срочно обеспечить поставки энергоносителей, на этот раз серьезной обеспокоенности не было. Приток нефти в Китай резко сократился, поскольку импортеры уменьшили закупки. Страна сократила свои запасы, одновременно ограничив экспорт транспортного топлива, чтобы сохранить больше продукции внутри страны. Рост цен на топливо также подтолкнул многих китайских водителей к использованию общественного транспорта, такси или служб заказа поездок, большая часть которых работает на электричестве.
В результате, в то время как некоторые правительства в Азии были вынуждены принимать болезненные чрезвычайные меры, такие как нормирование топлива, повышение цен и сокращение государственных услуг, экономика Китая существенно не пострадала. Сдержанность закупок на мировых нефтяных рынках также ослабила давление на цены, предотвратив еще более сильный нефтяной кризис и, как ни парадоксально, смягчив внутриполитические последствия для Трампа, ограничив удар по американским автозаправочным станциям.
Способность Китая пережить перебои в поставках нефти, вызванные войной США с Ираном, стала для многих неожиданностью. Но это неудивительно — правительство готовилось к этому годами.
Китайские лидеры рассматривают энергетику как источник национальной и геополитической силы, сопоставимый с промышленной, технологической и военной мощью. В 2021 году они призвали Китай стать «энергетической державой» — менее зависимой от ископаемого топлива, но при этом способной обеспечивать экономику обильным и надежным электроснабжением. Еще до начала войны в феврале контролируемые Коммунистической партией СМИ заявляли, что достижение этой цели имеет решающее значение для Китая в «получении инициативы в конкуренции великих держав» — недвусмысленная отсылка к соперничеству с Соединенными Штатами в энергоемких отраслях, таких как передовое производство, центры обработки данных и искусственный интеллект.
Принятый в 2026 году китайский энергетический план отражает эти амбиции. Он предусматривает развитие возобновляемых источников энергии, а также атомной и гидроэнергетики, при этом сохраняя уголь — долгое время составлявший основу энергетической системы Китая — в качестве важнейшего резервного источника. Страна также вкладывает значительные средства в новые линии электропередачи для транспортировки электроэнергии из богатых ресурсами регионов в города и заводы, нуждающиеся в ней, в аккумуляторные батареи и другие системы хранения энергии, а также в модернизацию электросетей для обеспечения стабильного электроснабжения.
Соединенные Штаты обладают значительными энергетическими преимуществами. Они остаются лидирующей мировой державой в области нефти и газа, располагая обильными внутренними запасами, возможностями для их переработки и экспорта в огромных масштабах, а также крупными стратегическими резервами. Однако их электроэнергетическая система с трудом справляется с быстро растущим спросом со стороны новой волны энергоемких отраслей промышленности.
На протяжении десятилетий рычаги влияния на нефтяной рынок, казалось, находились в руках стран, контролирующих поставки — ОПЕК, России и других крупных экспортеров, а также американских производителей сланцевой нефти — и способных влиять на цены, ужесточая или ужесточая контроль. Ормузский кризис показал, что Китай становится энергетическим центром нового типа: импортером нефти настолько крупным, что способен влиять на мировые цены на нефть и противостоять внешним потрясениям.
Зависимость Китая от импорта нефти остается значительной, но геополитика в энергетике смещается от контроля над нефтяными потоками к контролю над электрифицированными промышленными системами. Китай имеет явное преимущество в этом переходе, что укрепляет его позиции в промышленной и стратегической конкуренции с Соединенными Штатами.
