1
Своеобразную философию литературоведения предъявил миру Борис Эйхенбаум, при этом совмещая научный поиск, погружение в бездны текста с исследовательским результатом, и – относительную занимательность, когда труды интересны не только специалистом.
Развернутся ленты бурь «Молодого Толстого», собирающего себя постепенно, мучительно, врывавшегося в жизнь – в большей степени, нежели готовился стать литературной глыбой…
Эйхенбаум определился не сразу: окончив с золотой медалью гимназию, поступил сначала в Военно-медицинскую академию, учился на биологическом отделение Вольной высшей школы имени Лесгафта…
Биология литературы ждала его.
…но он занимался ещё и музыкой – не человек, а симфония!
В пользу филологии сделав выбор, посещает славяно-русское отделение, чтобы перейти потом на романо-германское.
ОПОЯЗ был ему близок: сгустки идей, разрабатывающиеся там, окрашивают и произведение Эйхенбаума, чрезвычайно интересовавшегося ещё и литературным бытом.
Из бытия растут художественные книги, и быт, как неотъемлемая часть оного, глобального, вносит свои коррективы.
Эйхенбаум – сказались занятия музыкой! – исследует мелодику русского стиха – в одноимённой работе.
Он исследует её научно, с привлечением терминологического аппарата, словно стремясь подобрать ключи, которые помогут расшифровать тайны музыкальной гармонии слова.
Он пишет о Лермонтове, погружаясь в глубины, которые светятся откровениями.
Различные пласты прозы и поэзии изучая приходит к разнообразным выводам, формулами обогащающим теорию литературы.
Он был образцовый – филолог, исследователь, мастер слова – в различном его воплощение.
2
Тонкий, насмешливый взгляд из-под пенсе; нечто аристократически-белогвардейское в резко вертикальном лице Б. Эйхенбаума: фигуры ключевой: если рассматривать «формальную школу»…
Уездный городок, где отец служил земским врачом, вряд ли способствовал литературоведческим изыскам; однако, семья переезжает в Воронеж, где длятся детство и юность Эйхенбаума, с золотой медалью окончив гимназию, поступает в Петербургскую Военно-медицинскую академию, ещё не определившись с призванием.
Зовом Толстого.
Лермонтова.
Именно им будут посвящены его основные работы.
Он поучится и в музыкальной школе: не отсюда ли - выводит мелодику русского лирического стиха, который будет исследовать самозабвенно, новаторски, ярко, с фантазией…
В 1909 сделает выбор в пользу филологии – уже окончательный.
…суть формальной школы?
Язык – основа всего, не образ, не типаж; именно язык исследуется, его специфика, возможности, авторские ходы, то, как движение фразы может развернуться эстетическим блеском.
Форма литературного произведения – ключ к разгадке его.
В сущности, вся дальнейшая жизнь Эйхенбаума: после окончательного выбора в пользу филологии, есть тотальное исследование: вероятно, и себя, расшифровка собственной души через меры и силу языка.
Литературная произведение рассматривая, как сумму приёмов, упускали, вероятно, нечто важное – горение души, например; но производили в своих лабораториях интересные алхимические опыты.
Эйхенбаум пишет о сконструированности художественной реальности; понятно – литература, черпая из жизни (откуда ещё-то?) так далека от неё…
Приём.
Конструкция.
Сияние языка.
…привлекало Эйхенбаума и исследование литературного быта.
Многие страницы посвящал ему: анализируя, вплоть до использования математических методов.
Исторический Лермонтов и есть Лермонтов подлинный; а в молодом Толстом отразилось уже всё, что будет и в старом…
Пласты языка просвечиваются своеобразной мыслью.
Зажигаются от трудов другие…
Филология граничит с философией.
Б. Эйхенбаум – своеобразный рыцарь слова, филологии, лингвистики.
И он похож на благородного офицера, которому смерть не страшна.
