Сообщество «Переводы» 12:41 14 мая 2020

Долгая борьба за освобождение экономики от наследия феодалов-рантье

из книги «Убить хозяина: как финансовые паразиты и долговая кабала разрушают мировую экономику»
3

Если вы не владеете ими, они со временем будут владеть вами. Они разрушат вашу политику [и] коррумпируют ваши институции. Мэр Кливленда Том Джонсон (1901-09 гг.) об энергетических компаниях

Классическая экономика была частью процесса реформ, целью которых был переход Европы из эпохи феодализма в индустриальную эпоху. Это потребовало преодоления прав земельной аристократии, банкиров и монополий на взимание ренты, являвшейся несправедливой, поскольку она не представляла реальный труд или предпринимательские усилия. Такой доход признавался «незаработанным».

Первоначальная борьба за свободные рынки означала освобождение их от эксплуатации получателями ренты: собственниками земли и природных ресурсов, обладателями монопольных прав и денежных состояний, приносивших доход без вложения труда — и обычно без налоговых обязательств. Там, где наследственные рентные и финансовые доходы поддерживали самую богатую аристократию, налоговое бремя было в наибольшей степени перенесено на рабочую силу и промышленность, в дополнение к уплачиваемой ими ренте и долговому бремени.

Классическая программа реформ Адама Смита и его последователей заключалась в том, чтобы облагать налогом доход, получаемый в результате привилегий, являвшихся наследием феодальной Европы и ее военных завоеваний, и придать земле, банковским операциям и монополиям публично регулируемые функции. Сегодня неолиберализм переворачивает первоначальное значение слова с ног на голову. Неолибералы переопределили понятие «свободные рынки» и назвали так экономику, свободную для получающих ренту лиц, то есть «свободную» от государственного регулирования или налогообложения незаработанного рентного дохода (ренты и финансовой прибыли).

Лучшим способом отмены этой контрреволюции будет возрождение классического различия между заработанным и незаработанным доходами, а также анализ финансовых и долговых отношений («магии сложного процента») как хищнических для экономики в целом. Эта первоначально имевшая место критика землевладельцев, банкиров и монополистов была исключена из текущих политических дебатов в пользу того, что лучше всего характеризуется как экономика бесполезного мусора.

Кафедра Адама Смита в Университете Эдинбурга получила название «Моральная философия». Курсы экономики, преподаваемые в Великобритании и Америке на протяжении большей части XIX века, имели такое же название. Также использовалось название «политическая экономия», а авторы XVII века использовали термин «политическая арифметика». Общей целью было влияние на государственную политику: прежде всего, по таким вопросам как финансирование правительства, что именно следует облагать налогами, и какими правилами должны регулироваться банковское дело и кредитование.

Французские физиократы первыми назвали себя экономистами. Их лидер Франсуа Кенэ (1694-1774 гг.) разработал первые модели национального дохода в процессе объяснения того, почему Франция должна перенести налоги с рабочей силы и промышленности на свою землевладельческую аристократию. Адам Смит поддержал мнение маркиза де Мирабо (отца Оноре, графа де Мирабо, одного из первых лидеров Французской Революции) о том, что «Фикономика» Кенэ была одним из трех великих изобретений истории (наряду с письменностью и деньгами) для понимания разницы между заработанным и незаработанным доходами. Последующие дебаты между Давидом Рикардо и Томасом Мальтусом о том, следует ли защищать землевладельцев высокими тарифами (хлебные законы), добавили концепцию земельной ренты к физиократическому анализу того, как создается экономический излишек, кто в итоге его получает, и на что эти лица тратят свои доходы.

Руководящим принципом было следующее: каждый человек заслуживает того, чтобы пользоваться плодами своего труда, но не труда других людей. Классическая теория стоимости и цены предоставила аналитический инструмент для определения и измерения незаработанного дохода в качестве классической экономики верхнего уровня. Она была направлена на то, чтобы отличать необходимые издержки производства — себестоимость — от ненужного (и, следовательно, паразитного) превышения цены сверх этих затрат. Эту монопольную ренту, вместе с земельной рентой или кредитом сверх внутренней стоимости, стали называть экономической рентой, источником дохода рантье. Эффективная экономика должна минимизировать экономическую ренту, чтобы препятствовать распространению класса рантье и эксплуатации с его стороны. В течение последних восьми веков политическая цель теории стоимости состояла в том, чтобы освободить нации от трех наследий военных и финансовых завоеваний феодальной Европы: земельной ренты, монопольного ценообразования и процентного дохода.

Арендная плата за землю — это то, что землевладельцы взимают в качестве платы за землю, которую завоевали чьи-то предки. Монопольная рента — это взвинчивание цен компаниями с особыми привилегиями или особой рыночной силой. Эти привилегии назывались патентами: право взимать с рынка все, что он может дать, без учета реальной стоимости ведения бизнеса. Банкиры, например, берут больше, чем действительно нужно для оказания ими своих услуг.

Приведение цен и доходов в соответствие с фактическими затратами на производство освободит экономику от такой ренты и финансовых расходов. Землевладельцам не приходится работать, чтобы требовать более высокую арендную плату. Цены на землю растут по мере того, как экономика становится более процветающей, в то время как государственные органы строят дороги, школы и создают общественный транспорт для увеличения стоимости объектов. Аналогично, в банковском деле деньги не «работают» для выплаты процентов; работу делают заемщики.

Определение разницы между возвратом к труду и этой особой привилегией (возглавляемой монополиями) стало частью программы реформ эпохи Просвещения, направленных на то, чтобы сделать экономику более справедливой, а также более дешевой и более конкурентоспособной в промышленном отношении. Но получающие ренту классы – рантье — утверждают, что взимаемая ими плата не увеличивает стоимости жизни и ведения бизнеса. Утверждая, что их доходы инвестируются продуктивно (не для приобретения дополнительных активов, предметов роскоши или предоставления большего объема кредитов), их сторонники пытаются отвлечь внимание от того факта, что чрезмерные расходы поляризуют и обедняют национальные экономики.

Суть сегодняшней неолиберальной экономики состоит в отрицании того, что любой доход или благосостояние являются незаработанными, или что рыночные цены могут содержать излишнее чрезмерное снижение внутренней стоимости. Если это является верным, нет необходимости в государственном регулировании или общественной собственности на инфраструктуру или основные услуги. Доход удерживается в высшем слое, чтобы затем по капельке стекать низшим слоям, и Один Процент населения служит 99 процентам, создавая, а не разрушая рабочие места и процветание.

Трудовая теория стоимости служит для изоляции и измерения экономической ренты

Вплоть до средних веков большинство семей занимались производством для удовлетворения собственных основных потребностей. Большая часть рыночной торговли приходилась на пограничную зону, в особенности торговля импортными товарами и предметами роскоши. Только после возрождения торговли и урбанизации, что имело место в XIII веке, были предприняты аналитические попытки систематически связать рыночные цены с затратами на производство.

Эта корректировка была вызвана необходимостью определения справедливой цены, которую банкиры, торговцы и другие профессионалы взимают за свои услуги. Речь шла о понимании того, что представляет из себя эксплуатация, которая должна быть исключена при справедливой экономике, и каковы необходимые затраты на ведение бизнеса. Эта дискуссия проходила в первых учебных центрах: в церкви, которая основала самые первые университеты.

Предложенная церковниками теория справедливой цены стала зарождающейся трудовой теорией стоимости: стоимость производства любого товара в конечном счете состоит из стоимости рабочей силы, в том числе необходимой для производства сырья, установок и оборудования, используемых в производстве. Фома Аквинский (1225-1274) писал, что банкиры и торговцы должны зарабатывать достаточно, чтобы содержать свои семьи в соответствии со своим положением и иметь средства на благотворительность и уплату налогов.

Проблема, к которой адресовались Фома Аквинский и его коллеги-схоластики, очень похожа на ту, которая встала перед нами сейчас: было определено несправедливым, что банкиры получают гораздо больше за предоставляемые ими услуги (например, перевод средств из одной валюты или сферы экономической активности в другую или кредитование коммерческих предприятий), чем зарабатывают другие профессионалы. Это напоминает сегодняшние споры о том, сколько должны зарабатывать инвестиционные банкиры с Уолл-стрит.

Логика церковных теоретиков состояла в том, что у банкиров должен быть такой же уровень жизни, как у других профессионалов подобного уровня. Это требовало снижения цены услуг, которую они могли взимать (например, в законах о ростовщичестве, принятых в большинстве стран мира до 1980-х годов), путем регулирования цен на их услуги и налогообложения высоких доходов и роскоши.

Потребовалось четыре столетия, чтобы распространить концепцию справедливой цены на земельную аренду, выплачиваемую классу землевладельцев. Например, через два десятилетия после нормандского завоевания в 1066 году Вильгельм Завоеватель распорядился составить Книгу Судного Дня (1086 г.). Этот дополнительный налог стал приватизироваться в качестве земельной ренты, выплачиваемой дворянству, когда оно восстало против жадного короля Иоанна Безземельного (1199−1216 гг.). Великая хартия вольностей (1215 г.) и Восстание баронов были попытками земельной аристократии уклониться от уплаты налогов, присвоить ренту себе, переложить фискальное бремя на рабочую силу и города. Таким образом, введенная ими земельная рента была наследием военного завоевания Европы военно-феодальными правителями, которые присваивали излишки урожая в качестве дани.

К XVIII веку попытки освободить экономику от привилегий по извлечению ренты и от монополии на политическую власть, возникших в результате завоеваний, вызвали к жизни критику земельной ренты и обременительной роли аристократии («богатых бездельников»). Это развилось в полномасштабную моральную философию, ставшую идеологией промышленной революции. Ее политическое измерение отстаивало необходимость проведения демократических реформ для ограничения власти аристократии над правительством. Целью было не разрушение государства как такового, а мобилизация его налоговой политики, создание денег и установление государственных норм для ограничения хищнических сборов рантье. В этом суть «рикардианской социалистической» теории Джона Стюарта Милля и эпохи американских реформ с их антимонопольными законами и учреждением советов по регулированию общественных услуг.

Налоговый фаворитизм для рантье и упадок наций

Те давние споры снова становятся актуальными, поскольку национальные экономики рискуют стать жертвами нового синдрома рантье. Испания имела все шансы использовать приток серебра и золота от своих колоний в Новом Свете для того, чтобы стать ведущей промышленной силой Европы. Вместо этого золотые и серебряные слитки, получаемые испанцами из Нового Света, текли сквозь ее экономику как вода сквозь сито. Испанская аристократия пост-феодальных землевладельцев монополизировала этот поток, растрачивая его на роскошь, приобретение еще большей земли, выдачу кредитов и новые завоевательные войны. Дворянство так сильно выжимало ренту из сельского населения и так обложило налогом городское население, что повсеместно создавало бедность при малом обеспечении образования, науки и техники, которые процветали в областях Северной Европы, более демократичных и испытывающих меньшее давление со стороны земельной аристократии.

«Испанский синдром» стал наглядным уроком того, чего следует избегать. Это вдохновило экономистов на определение способов, которыми благосостояние рантье — и поддерживаемая им налоговая и военная политика — блокировали прогресс и приводили нации к упадку и гибели. Дин Джозия Такер, священнослужитель и политический экономист из Уэльса, указал в 1774 году, что имеет большое значение тот факт, получают ли нации деньги путем продуктивного использования своего населения или путем пиратства и простого грабежа серебра и золота, как это делали Испания и Португалия, и что повлекло за собой тяжелые последствия, когда «очень небольшое число рук использовалось для получения этой массы богатства … и совсем немногие удерживали полученное».

Параллели с теми веками можно провести и в наше время. В книге «Великая расплата» (1991 г.) Джеймс Дейл Дэвидсон и лорд Уильям Рис-Могг пишут о славных днях испанского «золотого века» (1525–1625 гг. н.э.):

«Испанское правительство было полностью подчинено интересам лиц, потребляющим налог: вооруженным силам, бюрократии, церкви и знати. … Правители Испании сопротивлялись любым попыткам сократить расходы. В период с 1556 по 1577 год налоги увеличились втрое. Расходы выросли еще быстрее … К 1600 году проценты по государственному долгу составляли 40 процентов бюджета. Испания обанкротилась и больше никогда не оправилась от этого».

Несмотря на огромный приток золота и серебра, Испания стала самой обремененной долгами страной Европы — ее налоговое бремя переместилось полностью на наименее обеспеченный слой, блокируя развитие внутреннего рынка. Тем не менее, сегодняшние неолиберальные лоббисты призывают к тому же налоговому фаворитизму, чтобы финансы и недвижимость не облагались налогом, а налоговое бремя было бы переложено на рабочую силу и потребителей, чтобы были сокращены государственная инфраструктура и социальные расходы, а также чтобы рантье были назначены управлять правительством. Основное отличие от Испании и других постфеодальных экономик заключается в том, что интерес к финансовому сектору заменил арендную плату, выплачиваемую феодалам-землевладельцам. А что касается экономической дискуссии, то здесь нельзя выделить доход рантье как таковой. Нет также никакого обсуждения упадка и гибели наций. Счастливые разговоры неолибералов полностью посвящены росту — автоматически увеличивающемуся росту национального дохода и ВВП, который, кажется, будет длиться бесконечно, без какого-либо ограничения своекорыстной политики сверхбогатых элит.

Основное различие между сегодняшним способом завоевания и тем, которое имело место в Испании XVI века (и во Франции XVIII века), заключается в том, что в настоящее время оно носит, в основном, финансовый, а не военный характер. Земля, природные ресурсы, общественная инфраструктура и промышленные корпорации приобретаются путем заимствования денег. Стоимость такого завоевания оказывается столь же тяжелой, как и в случае открытой войны. Землевладельцы выплачивают чистую арендную плату в виде процентов банкам, предоставляющим им ипотечные кредиты для приобретения недвижимости. Корпоративные рейдеры также направляют свои денежные потоки в виде процентов держателям ценных бумаг, финансирующим производимые ими поглощения. Даже налоговые поступления все чаще предназначены для выплаты кредиторам (часто иностранным, как в средние века), а не для инвестиций в инфраструктуру, выплаты пенсий или расходов на восстановление экономики и социальное обеспечение.

Наблюдаемая сегодня монополизация благосостояния классом рантье, уклоняющимся от уплаты налогов и государственного регулирования путем покупки контроля над правительством, является той же проблемой, которая стояла и перед классическими экономистами. Их борьба за более справедливую экономику позволила создать инструменты, наиболее подходящие для понимания механизмов поляризации современной экономики и того, как она становится менее продуктивной. Физиократы, Адам Смит, Давид Рикардо и их последователи усовершенствовали анализ того явления, когда стремление к получению ренты откачивает доходы из потока расходов экономики.

Подробнее

Участвовать в сборе средств на перевод книги 

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!

Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»

Комментарии Написать свой комментарий
13 мая 2020 в 17:10

Ну и чего в этой статье полезного? Пустота. Одно утешение, что и у них туго с экономистами. Все это было, но прошло, стало историей, делами давно минувших дней. Нет ничего современного, связанного с отменой золотопаритетности денег и ее последствиями, в том числе и с гибелью капитализма.
См. Обращение к блогерам, авторам, экспертам и руководителям газеты Завтра по факту гибели капитализма в 1976 г. http://zavtra.ru/blogs/obrashenie_k_blogeram_avtoram_ekspertam_i_rukovoditelyam_gazeti_zavtra_po_faktu_gibeli_kapitalizma_v_1976_g_

18 мая 2020 в 20:24

Национальные проекты требуют отрезвления масс
под идеологию и практику движения к справедливости.
ПОБЕДА наша – это наше ВСЁ!
В ней КРОВИ СЛЕД как табу от забвенья,
И искуплению свершиться предстоит
На горнем траверсе крутого восхожденья.
Идеология Великой Победы - замковый элемент, близкий всем.

5 июля 2020 в 09:35

Собственность и налоги - взгляд монархиста.

1. Дать каждой семье 9 гектар земли.
2. Гектар под постройку собственного двухэтажного дома, по собственному проекту, своим собственным размерам и количеству комнат.
3. Налог за недвижимость, собственность, имущество за постройки не платится.
4. Гектар под посадки,
5. Гектар под птичий двор,
6. Гектар под выпас скота,
7) 5 гектар под сенокос.
8. Налог за недвижимость, собственность, имущество за землю не платится.

В российской империи крестьяне по итогам отмены крепостного права имели
4 десятины (старая мера) земли а надо было 8 десятин.

Десятина это гектар, 9 соток и четверть сотки - 10925 метров,
или компактный кусок земли размером 115 на 95 метров.

Восемь десятин таким образом составляют 9 гектар без 26 соток. Поскольку мерить удобнее в целых числах - то 9 гектар.

9. Разрешить не просто колодец выкопать но скважину.

10. Погреб под домом - 6 метров и он не считается этажом.

11. Чердак также не считается за этаж, даже если там есть комнаты, мебель и отопление позволяющее жить там зимой.

12. Разрешить продажу урожая, приплода и продуктов переработки молока - без разрешительных документов и налогов.

13. Землю полученную нельзя продавать и закладывать.

14. Участок 9 гектар, можно огородить сплошным непрозрачным забором.

15. Разрешено стрелять наповал без предупреждений в тех, кто перелезает через забор, невзирая на пол, возраст и причину нарушения границы.

16. Дать каждому крестьянину наследуемое торговое место на рынке.

17. За него не платится налог или аренда, оно не может быть подвинуто по распоряжению директора рынка.

18. Прогрессивный подоходный налог для юридических лиц, трудовой кодекс и профсоюзы.

1.0x