Массовому обесхристианенному сознанию ещё долго будет невозможно смотреть на человека как на каплю утренней росы на Божьем лугу. Представляется ему пока ровно иное - фигура со слегка размытыми, будто на старом фото, контурами, общий род ухваток (манера здороваться и держать себя при разговоре), и, наконец, может быть, сам лик с присущими родовыми чертами - цвет глаз, форма рта... Мало, ничтожно мало.
С Сергеем Ключниковым я знаком всего несколько лет, но ещё на заре знакомства определил, как точно усвоено им наше сословное наследие - неукротимый интерес русского интеллигента к бытию во всех его видах и положениях. Именно здесь - краеугольная неизменность:
- Здравствуйте, Сергей Сергеевич! Можете говорить?
Конечно, могу. Вернее, чаще могу, но если занят, ничего страшного.
- Как вы думаете... - следует вопрос о чём угодно, от сложнейших выкладок, становящихся заметными в современной гуманитарной сфере до тематики и характера узко специализированных статей и мировоззренческих диспозиций в управленческих структурах. Если без деталей, вопрос как раз и сокращается до основного и основополагающего - "Как вы думаете?"
Ключникову, представьте себе, до сих пор интересно, как думаю я, и как мыслят и чувствуют сотни и тысячи его знакомых, о мире, о слове, о вере, о будущем.
Не знаю, как пережил бы эти годы без его звонков. Сперва пандемия, потом война. Мы сошлись именно в ту эпоху, когда начал слегка колебаться раз и навсегда, казалось бы, установившийся ещё при Ельцине дисбаланс "либералам всё, патриотам ничего". С первых дней каких-нибудь "новых веяний" Сергею Юрьевичу почти неопровержимо верится, что людям, не кидавшим камни в свою распятую страну, непременно и скоро просияют весенние лучи. В этой наивной вере я каждый раз узнавал своего отца. Лучших из нас тесали так, что они вышли точь-в-точь северными цветами: при малейшем намеке на скорый конец полярной ночи мгновенно выбрасывали они лепестки и оглашено благоухали.
Таков и Ключников, таков и весь наш народ, податливый в духовной тундре любому призраку тепла... Наивно? Да и пусть.
Ни Ключникова, ни кого бы то ни было ещё нельзя рассматривать на нашей земле вне православной призмы, гиперболизирующей ровно настолько, насколько приближающей к сокровенной истине о человеке. Духовной гибели подобно смотреть на людей вне обратной перспективы иконного толка. И кто ж он, Сергей Юрьевич? Мне мнится, добротолюбец. В духе Феофана Затворника. Что есть феофановское "Добротолюбие", следует почитать у него, а я могу лишь отчасти живописать черты, которых все меньше и меньше в нашей горестной современности: жажда добра, стремление к добру, мягкое настояние на добре, поскольку всему закон - добро, и это испытано тысячи тысяч раз, но почему-то никто не хочет практиковать именно то, что следовало бы, проращивать его из мёрзлых комьев и недосыпать из-за внезапных заморозков.
Ключников уже на моей памяти взялся за "Науку и религию" - журнал, мягко говоря, небогатый, с минимальным штатом. И что же? Как минимум, он исправно выходит, радуя своих подписчиков удивительным разбросом тем. Лично я, будучи приглашенным Ключниковым в число внештатных авторов, положил себе один принцип - непредсказуемости, чтобы никто не мог и приблизительно угадать, о чем будет моя следующая статья. Может быть, стреляя по разным секторам практически наугад, и удастся вызвать следующую волну интереса к изданию, думалось мне... Кто знает, прав я или не прав, но правота Ключникова для меня очевидна: у него чутье на жизнеспособные саженцы. У него любовь к ним.
Огромный, сухопарый, голубоглазый, Ключников пересекает в год немыслимую уйму пространств из одной только любви и к пространствам, и к людям. Его потребность в людях совершенно внеположна пресыщенности, а порой и лёгкому цинизму профессионального психолога с огромной практикой. Психологам распространенного типа в людях все ясно якобы с первого взгляда. Ключникову неясно - ничего. Человек для него - неизреченная тайна, и нет в сознании этой тайны ни малейшего опасения перед ней. Полная открытость истинам и радостным, и горьким, и даже губительным.
Я, давным-давно заметивший, как мучительно даются ему простейшие отказы людям в чём-либо, не раз размышлял о том, какую чудовищную метаморфозу пережило у нас понятие русского либерализма - им сегодня обозначаются исключительно лгуны, воры и самые продажные предатели, в то время как некогда звание это относилось к людям величайшего духовного закала, способным принимать человека во всей его сложности. Русский либерализм поистине пережил катастрофу в том, как его соизволение людям быть какими угодно отошло от Христовой любви и превратилось в потакание дьяволу.
Ключников, разумеется, заметил и это, но быть соизволяющим добротолюбцем не перестал: ему оказалось немыслимым переделать себя настолько, чтобы уйти от природной человечности в мрачные дебри меркантилизма.
Вот почему и у "Науки и религии" ныне совершенно уникальный главный редактор - совершенный бессребреник-идеалист, что в обществе победившего капитализма является грозным вызовом положению вещей.
И пока это так, любые пророчества представляются мне делом совершенно не достойным: многая и благая лета, Сергей Юрьевич, с днём рождения, с круглой датой.
