Сообщество «Форум» 16:56 23 февраля 2021

Через рассвет (роман) Глава 27

Рериховскому Движению России посвящается

«Лучшие времена идут - Великая Заря уже подымается»

Е.И. Рерих

 

Глава 27

 

Первое, что он сделал - это закрыл входную дверь за защелку. Потом прошел к своей лежанке, лег и молча уставился в стенку. Он почувствовал, как в результате только что разыгравшейся в его квартире немой напряженной сцены психические силы оставили его, и теперь лег, чтобы восстановиться. Однако, едва он начал успокаиваться и приходить в себя, раздался негромкий и осторожный стук в дверь.

Данила бесшумно поднялся с кровати и на цыпочках, словно крадущаяся кошка, подошел к двери.

- Кто там? - спросил он совсем тихо.

- Даня, открой. Это я, Тоня.

- Ты, Антон?

- Да. Открой.

Он открыл дверь и увидел стоящую прямо перед ним Антона.

- Проходи, - сказал он и, пропустив ее в коридор, опять закрыл дверь на защелку. Это не ускользнуло от ее внимания, и она с легким сарказмом заметила:

- Боишься новых сюрпризов, да?

- Хватит с меня и тех, что уже были, - сказал он.

- Не бойся, этот - последний. Я знаю, что ты сейчас дома один.

- Откуда ты это знаешь? - спросил ее Данила.

- Видела.

- Видела?

- Да. Я стояла на лестнице этажом выше и видела, как Влад только что ушел. Вот я и пришла.

- Ну что же, я рад. Проходи и располагайся. Будь, как говорится, как дома.

- Спасибо, буду! - рассмеялась она.

 Она прекрасно выглядела. На ней было ярко красное очень красивое платье, которое горело, как закатное небо в горах. Светлые прямые ее волосы были аккуратно и коротко подстрижены, и глаза, слегка подведенные черным карандашом, резко  и выразительно контрастировали с ними, так что эффект получался поразительным. Кроме того, она была в белых туфлях на высоких каблуках.

- Ты сегодня просто красавица, - сказал, улыбаясь от удовольствия ее видеть, Данила.

- Стараюсь, - ответила она. - Ты не очень шокирован, что я пришла?

- Нет, - сказал он. - Ведь раньше мы с тобой приходили друг к другу, когда захотим. Хоть посреди ночи!

Она засмеялась.

- Вот потому-то и приходилось всем говорить, что ты мой двоюродный брат.

- И правильно! А иначе они не поймут.

- Точнее, не так поймут, - уточнила Антон. - Я сниму туфли, хорошо?

- Конечно. Делай как тебе удобнее.

- Ну, вот, - сказала она, скинув свою обувь, - теперь и вправду я здесь, как дома. Ну, показывай, как ты тут живешь?

И не дожидаясь приглашения, ринулась осматривать квартиру.

Войдя в большую, как тут уже упоминалось, совершенно пустую, без мебели и ковров, комнату и на секунду онемев от неожиданности, она замерла на пороге.

- А где? - с изумлением, спросила она, не увидев никакой мебели.

- Что где? - в свою очередь переспросил ее Данила.

- Где вся твоя мебель?

Данила рассмеялся.

- Вот она, - сказал он, и указал на голый паркетный пол. - Это моя кровать, я на ней сплю.

- Не поняла. На полу спишь?

- Да.

Она снова рассмеялась.

- Ну, ты оригинал, Данька! А впрочем, чем плохо? Тебе нужно заявку в книгу Гиннеса подать.

- Заявку? Какую заявку?

- Какие размеры этой комнаты? - осведомилась она.

- Длина - пять метров, ширина - три.

- Ну вот, самая большая в мире односпальная деревянная кровать размером пять на три метра! А если серьезно?

- Я - японец, - сказал Даниил.

- Что-что? Японец?

- Да. В прошлой жизни жил в Японии, как и Джон Леннон. Вот и привык. Они там все на полу на матрасах спят.

- Когда я вошла в первый раз, я слышала, что вы что-то о Джона Ленноне с Владом говорили. Расскажи - что?

- Понимаешь, он спектакль там у себя поставил.

- Спектакль?

- Про Джона Леннона. А может быть, вовсе и не про Джона Леннона.

- Ты опять меня дурачишь!

- Нет, я серьезно. Этот спектакль такой, что непонятно - правда ли он о Джоне Ленноне или же нет.

- Как так может быть? - спросила удивленная Антон.

- А хочешь, мы сейчас его с тобой посмотрим? Тогда сама увидишь.

- Хочу. Но как?

- На компьютере. Когда я сегодня его смотрел, я заодно скопировал его себе на жесткий диск. Так хочешь?

- Ладно. Только скажи: ты не голоден сейчас? А то, может быть, я тебе и пообедать после работы не дала?

- Нет, я ел. Правда, уже опять есть хочу.

- Ну, тогда я сначала тебе что-нибудь приготовлю на кухне, а потом мы будем смотреть кино. Хорошо?

- Хорошо. Но готовь уж сразу на двоих - я один есть не буду.

- А я не голодна.

- Все равно.

- Ладно, уговорил.

 Сказав это, Антон без лишних церемоний быстро прошла на кухню, и, «оценив обстановку» в холодильнике и буфете, начала уверенно колдовать со сковородками у плиты. Даниил же в это время навел порядок на своем компьютерном столе.

- У тебя есть какой-нибудь фартук? - прокричала она ему из кухни. - А то сейчас мое самое новое платье быстро станет самым старым!

- Был где-то. Сейчас поищу.

Он дал ей фартук, и она продолжала:

- Ну вот, приготовила пюре из картошки с жареным луком и яичницей. И салат. Я знаю, ты это любишь. Да?

- Да. Тем более, давно уже сам не готовил себе пюре.

- А что будет на третье?

- В смысле - что будем пить?

- Да.

- Могу предложить шотландское виски.

Она рассмеялась.

- Да нет, я не на это намекаю.

- А я на это, - сказал Данила. - Я серьезно: у меня есть настоящее шотландское виски высшего качества. Клиент один за хорошее обслуживание подарил. Попробуешь?

- Но только очень немного. И только вместе с тобой.

- Прекрасно. Я ведь сам тоже не пью. Ты знаешь.

- Да, я знаю, - твердо сказала она. - Так что будем пить?

- Уже после того, как?

- Да, после того, как. Я тут видела у тебя в бумажном пакете зверобой. Давай вместо чая я заварю зверобой. Ты как, согласен?

- Согласен. Только не делай очень густой.

- Средний?

- Да, средний.

- Хорошо.

Она быстро и красиво накрыла на стол, Данила разлил по небольшим стаканчикам виски, и они выпили, провозгласив тост на свое нерушимое «двоюродное родство».

Затем последовал весьма вкусный ужин.

- Ты просто молодец! - сказал Даниил. - Помнится, раньше замечательно готовила, а сейчас - и того лучше.

- Не зря ведь двадцать лет только тем и занималась, что стояла у плиты да у стиральной машины. Данька, я вот недавно раздумывала о своей жизни и вдруг поняла, что я жила совсем не так, как надо. Понимаешь меня?

- Пока еще нет, - с улыбкой ответил Данила, с аппетитом уплетая яичницу, очень вкусно приготовленную своей новой-старой подругой. - Вот сейчас доем и тогда уже начну понимать.

- Я серьезно! - закричала на него Антон.

- И я тоже - яичница у тебя очень вкусная. Как и пюре.

- Да я не о том.

- А я о том!

- Ах ты, паразит такой! Ты еще будешь меня дразнить, да? Дразнить? А ну, наливай тогда еще по одной.

Они снова выпили по небольшому стаканчику виски.

- Так что ты хотела сказать? Не так живешь?

- Да. Понимаешь, противна мне уже вся эта серость.

- Какая серость?

- Суета эта никчемная. Каждый день - одно и то же: на работу - с работы, на кухню - из кухни. Для чего мы, вообще, живем, а Дань?

- А сама-то ты как думаешь?

- Не знаю. Раньше думала, что для детей, а вот теперь дети разъехались, мужа у меня тоже уже нет, и вот - одна осталась и думаю: а зачем все?

- Хороший вопрос, - сказал Данила, глядя на Антона с ласковой улыбкой.

- Если бы еще найти на него хороший ответ - тогда совсем было бы хорошо, - пошутила та в ответ. - Данька, ты будешь сегодня серьезным или нет?

- Нет, не хочу!

- Ты же всегда серьезный. А сейчас, когда я с тобой хочу поговорить, ты начинаешь ломаться и кривляться. Так не честно!

- Хорошо, я слушаю. Что ты хочешь сказать?

- Что не хочу больше жить, как раньше! Мне больше такая жизнь неинтересна!

- Какая «такая»?

- Ну, мелкие дела всякие. Без них, конечно, тоже не обойтись, но нельзя же сводить к ним всю свою жизнь.

- Знаешь, когда я учился в Таганроге, на одной лекции по философии я  услышал замечательную фразу на эту тему. Тебе ее сейчас воспроизвести?

- Обязательно.

- Фраза такая: «Мы едим для того, чтобы жить, но мы не живем для того, чтобы есть». Ты об этом?

- Да!

- Ну, тогда для тебя нет другого пути, как учеба.

- Учеба?

- Ну да. Потому что если ты не обыватель, тогда ты - ученик. Третьего не дано.

- Ты хочешь сказать, что теперь, так сказать «на старости лет», я должна поступать в какой-нибудь институт и там учиться? Да это же бред! Ты издеваешься надо мной?

- Нет, ни о каком поступлении в институт речи не идет, - успокоил ее Данила.

- Тогда что? - в недоумении подняла брови Антон.

- Ученик - это жизненная позиция, понимаешь?

- Не понимаю.

- Как бы тебе это объяснить?  Ммм…  Вот! Ты помнишь литературную притчу Ричарда Баха «Чайка по имени Джонатан Ливингстон»?

Антон на секунду задумалась, но в следующее мгновение ее лицо буквально озарилась светом, и она воскликнула: «Конечно! Бесподобная вещь!»

- Ну вот, - сказал Данила, - начни с того, что прочти ее еще раз. И повнимательней. Там найдешь многие ответы на многие свои вопросы.

- Прочту обязательно.

- А пока вспомни, как там именовались Флетчер Линд, Генри Кэлвин, Мартин Уильям, Чарльз-Роланд? Помнишь?

- Честно говоря, нет. Даже имена эти почти не помню.

- А также как именовал себя сам Джонатан Ливингстон?

- Как?

- Эх ты! Ученик, ученики - вот как!

- А ведь правда!

- Вот о каком ученичестве я тебе говорю!

- Ну, если в этом смысле - тогда я согласна. Это правильно.

- Ну, ладно. Пойдем, что ли, кино посмотрим?  Или тебе уже расхотелось?

- Расхотелось. Давай лучше спокойно поговорим.

- Ну, хорошо. Давай.

- Знаешь, Данька, - сказала задумчиво Антон, - за последние двадцать лет я не прочитала ни одной книги.

- Это прискорбно, конечно, - сказал Даниил.

- Мне казалось, зачем мне теперь книги - я и так знаю все, что мне в жизни может пригодиться. А теперь поняла, что ничего не знаю.

- Ну, ты прямо, как Сократ: «Я знаю только то, что…»

- «… ничего не знаю».

- Нет.  «… что знаю так мало, что фактически ничего не знаю». Так, на мой взгляд, точнее. А Сократ просто решил выразиться как можно лаконичнее.

- «Краткость - сестра таланта»?

- Да.

- В мире так много всего! А время, отпущенное тебе, уходит и уходит - как песок сквозь пальцы.  И теперь у меня такое чувство, что в жизни своей я себя просто безнадежно обокрала. Жила, как в чулане, и света белого почти не видела.

- Ты права: обывательская жизнь похожа на прозябание в душных сумерках. Об этом и в Огненной Библии не раз Сказано.

- А что это за Огненная Библия? Я тогда на Бештау так и не поняла.

- Есть такая, Антон. Библия будущего.

- А в церкви ее можно купить?

- Нет.

- Почему?

- Церковь ее не признает.

- Почему?

- Сложный вопрос!

- А ты скажи как можно яснее!

- Тогда скажу так: не по зубам она церковникам - не доросли они еще до Нее.

- Не доросли? Как это?

- Морально и умственно. Церковь, Антон, не имеет отношения к Богу - по сути дела, это самозванцы. Они давно утратили самое главное в учении Иисуса Христа.

- Значит, на самом деле жил когда-то Иисус Христос?

- Конечно.

- И был Сыном Бога?

- В метафорическом смысле - да. Но только не в прямом.

- Как понять «не в прямом»?

- А так, что на самом деле никакого Бога-Отца не существует. И Бога-Сына тоже. Я имею в виду - в физическом смысле. Все это - метафоры. Очень глубокие философские метафоры.

- Знаешь, Данька, я уже жалею, что начала с тобой этот разговор. Я чувствую себя круглой дурой.

- Почему? Разве я столь уж сложно выражаюсь?

- Может быть, и нет, но  - только не для меня. Думаю, что мне сначала нужно прочесть обо всем этом хотя бы несколько книг, и только потом уже…

- Конечно, - согласился Данила, - такие вещи с наскока не даются и не берутся.

- Тогда давай лучше сейчас пойдем и посмотрим спектакль про Джона Леннона. А?

- Или не про Джона Леннона. Давай!

И они перешли из кухни в комнату, где у Данилы стоял компьютер.

Спектакль захватил Антона и тоже весьма ей понравился, а когда началась вторая его часть - своеобразный концерт, где актеры театра самостоятельно исполнили некоторые песни Леннона и Йоко - она подошла к Даниле и, положив ему руки на плечи, заставила выйти с ней на середину комнаты и начать танцевать. «Леннон» с экрана пел песню о своем одиночестве:

  Mother, you had me, but I never had you

 I wanted you, you didn't want me

 So i, I just got to tell you

 Goodbye, goodbye

 Father, you left me, but I never left you

 I needed you, you didn't need me

 So i, I just got to tell you

 Goodbye, goodbye,

а они плавно колыхались в ритм его полному горечи, затаенной боли и нежности пению. Данила чувствовал, как нежные женские руки все теснее и теснее обхватывают его за шею и как гибкое и хрупкое женское тело Антона уже почти слилось с его, Даниила, твердым и сильным мужским телом. Но он решил не отстраняться.

Антон закрыла глаза и положила ему голову на грудь.

- Поцелуй меня, - сказала она, задыхаясь.

- Нет, Антон!

- Поцелуй!

- Нет!

- Почему? Разве я не красивая сегодня?

- Ты очень красивая, - ласково ответил он.

- Тогда почему?

- Потому что ты не любишь меня. Так было всегда.

Теперь она не знала, что ему сказать. Наконец, она проговорила:

- А может, я была дура?  Дура, что не любила тебя?

- Не знаю.

- Наверное. Наверное, я была дура.

- Родная, успокойся. Не надо спешить.

- Ну, хорошо, - согласилась она, наконец, - Правильно ты говоришь - не будем торопиться. Но мне сегодня хорошо с тобой. Очень хорошо!

- Мне тоже, - ответил он.

Они немного помолчали.

- Знаешь, я, наверное, пойду. Уже поздно.

- Ты не обижаешься на меня? - спросил он и ласково провел ладонью по ее щеке.

- Нет. Мне и без поцелуев было сегодня хорошо. Спасибо тебе за чудесный вечер.

- И тебе тоже.

- Ну, пока. Не провожай меня.

- Хорошо.

- До встречи.

- Пока.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!

Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой

1.0x