Я люблю театр Вахтангова. Давно – с юности, с тех самых его славных времен, когда там царили его звёзды 1960-х, потом – 70-х, 80-х...
Успел я и попрощаться с той эпохой, посмотрев несколько лет тому назад спектакль «Пристань».
Но вообще-то очень редко хожу в драматические театры: просто не хочется (как в известном анекдоте). В этом году, однако, сходил дважды: на «Фауста» в июне и на «Блеск и пепел» – вчера, 3 сентября.
Оба спектакля – плохие, если быть сдержанным в выражениях. Первый вызвал разочарование, второй – более сильные и агрессивно-негативные эмоции.
О «Фаусте» я по горячим следам ничего не написал, а сейчас уже перегорел. Скажу только, что исполнитель главной роли Е. Князев вызывал сочувствие, как человек, который в силу обстоятельств вынужден делать что-то непосильное. Развивать эту мысль далее не буду, хочется поразмышлять о вчерашнем спектакле и пьеске, лежащей в его основе.
Раньше – в советское время – существовала практика «производства» заказных пьес. Где-то, условно говоря «в ЦК», замышлялся идеологический повод («к 50-летию Революции», или «к 10-летию пуска доменной печи»). Этот замысел спускали в Минкульт, оттуда – именитым драматургам, театрам. Формировался «госзаказ» выделялись деньги, в связи с чем Розовы, Гельманы и Бокаревы сочиняли пьесы, театры их ставили, кинематографисты экранизировали, зрители смотрели. Пьесы и фильмы были как хорошие, так и плохие, талантливые и бездарные. Но при этом – идеологически «правильные»: советское в них должно быть хорошим, буржуйское – плохим. В советском могут быть недостатки, которые следует преодолевать, а в буржуйском могут быть и светлые пятна, возникшие не «благодаря», а «вопреки».
Советское время завершилось, а театры, драматурги и деньги – остались. Деньги – как вода: дырочку найдут. Идеология тоже бессмертна. После советской идеологии страну охватила антисоветская, принимающая разные формы и облики. Многообразие идеологий позволяет населению и творцам культуры сосуществовать в виде варева, структурированного сложным образом.
Есть, скажем, типа-коммунисты. Вроде как «просоветские». У них есть партия, представительство во власти, газеты, футбольная команда, лидер. Театра, кажется, нет, но это не точно.
Есть антисоветчики разных сортов. Религиозно-монархического толка, например. Они ненавидят т.н. «большевиков» и хотят похоронить их лидера «по-христиански». У них есть и газеты, и телеканалы, и целая огромная религиозная организация, обладающая чрезвычайным влиянием на власть.
Есть либерал-демократы, творцы и бенефициары перестройки, распада и разграбления СССР. У них есть всё: власть, деньги, гибкая инстинктивная идеология. Последние 35 лет они в стране – главные. Основное содержание «культурного процесса» формируют они, мастерски придавая ему разные обличия, позволяющие скрывать их сущностное единство.
Сидя на вчерашнем спектакле, я придумывал сюжеты типа, скажем, такого.
Звонит влиятельный чиновник «известно-от-кого» в театр Вахтангова и говорит: «Нужна хорошая современная антисоветская пьеса. К выборам надо поспеть. Красно-коричневых будем, как обычно, теснить». После жестокого торга «по цене вопроса» директор, разумеется, побеждает и вскоре рождается пьеса, – эдакий салат из прежде написанных сюжетов на тему жизни семьи в переломную эпоху. Учитывая перемену идеологического вектора, в этой пьесе всё советское – плохое, антисоветское – хорошее. В остальном – всё по шаблону.
Сварганили спектакль.
Пришел зритель. Я, в общем, не против смотреть антисоветские произведения. И все другие «анти-чего-то там». Бывает и интересно, и познавательно и поучительно. Но бывает – бездарно.
Лени Рифеншталь, например, прославляла гитлеровский нацизм, но делала это талантливо. Смотреть интересно до сих пор.
Спектакль «Блески и пепел» – настоящая заказуха. Пропагандистская агитка. Сами по себе эти мои слова – не приговор. Но вчерашняя пьеса – убога, скучна, да ещё и сценически интерпретирована из рук вон плохо. Наблюдая в очередной раз «серое на сером» я заподозрил, что столь повсеместное применение этого приема (серый фон, серые костюмы и полумрак) продиктовано как обязательный рецепт.
А что-нибудь хорошее было?
Было, конечно. Вахтанговские актеры играли эту муть на уровне, заданном лучшими традициями театра, его школы. Они выдумывали, импровизировали, пытались создать характеры на ровном месте (у драматурга характеров нет, одни ходульные трафареты). Приглашенный артист Виктор Сухоруков блистал, как всегда. Артист, – особенно хороший артист, – способен увлечь вас, пробудить в вас эмоции, и для этого ему много не надо. Случайно, оказавшись на соседнем месте в трамвае, он – просто читая вам вслух вывески за окном – может устроить феерический спектакль.
Ещё хорошее – буклет. Изящный, с интересным текстом.
Хороша публика: искренняя, принимающая происходящее доброжелательно, без погружения в рефлексии, которым я с вами поделился.
Самое, наверное, хорошее – бездарность пьесы. Будь она талантливо сделана, ее мерзейший идеологический посыл нанёс бы вред. А так – большинству просто до лампочки эти вымученные коллизии.
И слава богу.
Фото: автор в партере в антракте... "С думой на лице..."
