Отмахнуться как от назойливой сентябрьской мухи ещё от одного «пира во время чумы»… значит – перечеркнуть нечто сущностное и для себя и для истории того Русского мира, о скрепах и традиционных ценностях которого кто только сегодня не говорит. Даже на недавно состоявшемся Петербургском международном экономическом форуме – говорили.
Однако, всё по порядку.
Акцент на закрытость от посторонних свадьбы Кесаны и Георгия Гурцкая (также упоминается как Гурцких) не позволяет назвать ее точную дату: конец ли мая 2026 или 1-2 июня 2026? Вот почему хроника светской жизни Петербурга появилась с некоторым опозданием. Ряд СМИ – «Аргументы и факты», «Царьград», «Эхо» со ссылкой на первоисточник телеграм-канал Baza чуть подсветили событие. Взвинтили ажиотаж.
Итак.
Гуляли – в Большом зале филармонии имени Д.Д. Шостаковича.
Во-первых, это красиво…
Окна в два ряда, хрусталь старинных люстр, серебряная гладь зеркал в массивных золоченых оправах, глицинии в жардиньерках обволакивают тонким ароматом, величественные колонны, канделябры на ампирных консолях и сотни, сотни свечей; из «новодела» только орган немецкой фирмы «Клайс» (Klais) – установлен в 2004-м при поддержке (порядка 1,2 млн евро) Германии… Уютно. Атмосферно. Волшебная иллюзия для ценителя старины. Но – и декорация достоинства. Как сказал бы по случаю некто Стендаль: «настоящее дворянское достоинство немыслимо без постройки собственного дома».
И вот-так сюрприз!
Весь XIX век и до двадцатых ХХ-го Большой зал филармонии и знали как собственный дворянский дом, был залом Дворянского собрания. Здесь встречалась столичная знать, проводили балы, веселые маскарады… «Толпа мазуркой занята,/ Кругом и шум, и теснота». И это – не вызов, не повод для реприманда. Так исстари повелось, такой была жизнь, что-то менялось, оставаясь прежним. Крестьянские праздники в красочности своей – не уступали.
Tempora mutartum et nos mutarum in illis – латинская поговорка из Ренессанса.
Что-то вызывает сомнения.
Меняемся ли мы со временем?
С этой грузинской свадьбой в Большом зале филармонии прямо духом горбачевской «перестройки» повеяло. Целый сонм новых дворян вдруг нарисовался тогда. Создавали тайные общества, гербами мерились или просто устраивали посиделки в небезызвестном доме на Арбате. Потом, уже в «тучные-нулевые», мода переметнулась на Туманный Альбион. В Лондоне одно за другим стали появляться брачные агентства. Понаехавшим «русским олигархам» подбирали пару из поиздержавшейся за века, обедневшей английской аристократии.
Вопрос в лоб телеграм-канала Baza и меня вернул с облаков на землю:
А что, так можно было? ради частной вечеринки филармония может отменить концерт, на который билеты раскуплены еще за полгода?
Ответ (источник из федерального учреждения культуры):
«Это были люди, которым очень сложно отказать».
И то верно. Жених – сын фармацевтического магната и сам магнат, в недавнем прошлом владелец крупнейшей в России аптечной сети «Эркафарм», в составе которой «Доктор Столетов», «Озерки», «Самсон-Фарма» и «МосАптека».
Что же касается аренды исторических помещений, то практика известна, в документах оформляется как пожертвование. В случае Большого зала филармонии цена вопроса – от 10 млн рублей. А я добавлю, предположу просто: поделись пожертвованием с музыкантами, так они только возрадуются – гори синим пламенем этот концерт, чай не 1942 год.
Да. Память о Великой Отечественной войне ещё остается едва ли не единственным маяком духовных и нравственных ориентиров. Ибо за гранью, за пределом возможного представить себе и Ржев, и Сталинград, и тот концерт, который еще не знала история человечества. Блокадный.
9 августа 1942 год.
Вермахт запланировал на этот день решающий штурм и взятие Ленинграда. Победный марш немецких войск пройдет по Дворцовой площади. Банкет в «Астории» уже заказан.
Приказ командующего Ленинградским фронтом – открыть массированный огонь по вражеским батареям! Да так, чтобы ни один снаряд не помешал…
Сокрушающей силы музыка лавиной вырвалась на обезлюдившие пустынные проспекты, пролилась на площади, эхом заглянула в окопы свои и – вражеские. Радио, громкоговорители транслировали концерт из Большого зала филармонии.
В программе – Седьмая симфония Дмитрия Шостаковича. «Ленинградская». В унисон зазвучал с артиллерией музыкальный рассказ о радости жизни, прерванной грозной темой войны, о беспощадной ненависти к врагу и как апофеоз – любви к свободному человеку.
Дыхание несломленного города.
Оркестр – восемьдесят человек. Из ленинградцев, кто пережил ужасы воздушных атак, голод и ледяную стужу самой страшной зимы, бойцов, специально отозванных с фронта. За дирижерским пультом – Карл Элиасберг, легендарный Карл Элиасберг, с 1937 года главный дирижер оркестра Ленинградского радио. Он так истощен, так слаб еще, что в филармонию его доставили солдаты Красной армии. Сейчас, на капитанском мостике во главе оркестра – колосс, исполин!
«… И музыка вставала над мраком развалин,
Крушила безмолвие темных квартир.
И слушал ее ошарашенный мир.
Вы так бы смогли, если б вы умирали?»
Без малого восемьдесят пять лет минуло с тех пор.
И снова – война, снова крестовый поход «коллективного Запада». Железные кресты – дроны Киева, матери русских городов в клочья рвут небо над русскими городами: Старобельск, Севастополь… В Петербурге – приятная сторона жизни. Тоже своего рода концерт. Семейный праздник с претензией на оригинальность в Большом зале филармонии имени Д.Д. Шостаковича – композитора с мировой славой, народного артиста СССР, лауреата пяти Сталинских премий, Героя Социалистического труда.
Игра на повышение градуса толерантности, терпения в обществе.
«Это не просто позор, это плевок в память о блокадниках… – реакция, «Царьград» цитирует один из откликов. – Вытерли ноги о людей, ждавших концерта. Не могли найти другого места для своих плясок. Почему не в горах? Руководство филармонии уволить. Пятый год СВО, а они все пляшут».
Ну и в заключение – пикантность.
Приглашенный на свадьбу тамада – шоумен Иван Ургант. Да-да, тот самый фигляр. «Испуганный патриот» – для пресс-секретаря Кремля. Для этажей социального лифта пониже – все равно, что красная тряпка для быка. Говорят, «недавно зажигал на корпоративах в Израиле». Вернулся.
Но здесь комментировать, только картину портить.
Они вернутся – «испуганные» и не очень. «Невозвращенцы» – было такое модное явление в СССР семидесятых – не дадут соврать.
Россия любит диссидентствующих.
