Если верить официальным сводкам, мы с вами живем в эпоху небывалого процветания. Средние зарплаты в отчетах рисуют такие красивые цифры, что хочется немедленно переехать в ту «статистическую Россию», где живет автор этих данных. Там, в этом дивном мире графиков, доходы населения неуклонно ползут вверх, обгоняя инфляцию на лихом скаку. Но стоит только выйти из кабинета статистики и зайти в ближайший сетевой магазин, как магия цифр разбивается о ценник на десяток яиц.
Проблема «средней зарплаты» в нашей стране давно переросла стадию несмешного анекдота и превратилась в изощренную форму национальной психологической манипуляции. Каждый раз, когда Росстат с гордостью выкатывает очередную цифру, рядовой гражданин чувствует себя участником грандиозного кулинарного шоу. Схема этого «статистического гуляша» проста и цинична: если один олигарх съедает в день трех сочных гусей, а пятьсот его рабочих — по пачке просроченного доширака, то в среднем, согласно отчетности, каждый из них сытно отобедал половиной птицы. Этот «среднеарифметический голубец» — база нашей стабильности: мясо в нем существует только в воображении поваров-статистиков, а капустные листы — это то, во что обернута реальная жизнь большинства населения.
«Большинство россиян недовольны своей зарплатой и считают ее низкой» - так ответили 63% участников опроса, который провели специалисты группы «Ренессанс страхование» совместно с исследовательским центром «Зарплата.ру» [1].
В нынешней реальности отечественный рынок труда превратился в гигантское кривое зеркало, где отражение важнее оригинала. Чтобы понять масштаб катастрофы, достаточно оглянуться на «проклятое» советское прошлое, которое сейчас принято вспоминать либо с придыханием, либо с плохо скрываемой ненавистью. Но факты — штука упрямая: в СССР существовала внятная, почти физиологическая иерархия ценности труда. Чем больше пота ты проливал, чем сильнее рисковал здоровьем в шахте или у мартеновской печи, тем весомее был твой «презренный металл».
Дмитрий Лукашевич, специалист по истории отечественного государства и права, в статье Марии Сальниковой в газете Спорт-Экспресс, отмечает: «В статье 12 Конституции 1936 года было написано: «Труд в СССР — обязанность и дело чести каждого способного к труду гражданина по принципу: «Кто не работает, тот не ест». В СССР осуществляется принцип социализма: «От каждого по его способности, каждому — по его труду» [2].
В те времена шахтер, выходящий из забоя с черным от угольной пыли лицом, или высококвалифицированный токарь-многостаночник могли получать зарплату, которая заставляла директора завода или начальника цеха нервно курить в сторонке. И это не вызывало социального взрыва. Напротив, люди понимали: если ты гробишь свое здоровье и берешь на себя колоссальную физическую ответственность за производство реального продукта, твой кошелек должен быть пропорционален твоим усилиям. Это была экономика здравого смысла, где «тяжело» означало «дорого».
Сегодня «сложность должности» — это не про ответственность за жизни людей или сложность технологического процесса. Это про степень близости к бюджетному распределителю или умение виртуозно жонглировать пустыми смыслами на бесконечных совещаниях.
Мы создали дивный новый мир, где существует армия «менеджеров по управлению изменениями» и «координаторов стратегического развития», чья главная задача — производить отчеты о том, как они героически производят отчеты, получают в разы больше тех, кто эти изменения реально внедряет в железе и бетоне. Человек, который держит в руках гаечный ключ или стоит у операционного стола, низведен до статуса «расходного материала» с его вечными «среднерыночными» крохами.
Эти крохи — отдельное издевательство. Их объем рассчитан с аптекарской точностью: ровно столько, чтобы рабочий не протянул ноги, смог оплатить коммунальные счета за свою хрущевку и втиснулся в ипотечную кабалу на ближайшие тридцать лет. Современный «производитель продукта» — это добровольный раб бетонной коробки на окраине города. Его жизнь — это бесконечный бег в колесе, где морковка перед носом (та самая «средняя зарплата» из телевизора) всегда остается на недосягаемом расстоянии. Мы обменяли культ труда на культ презентаций, и теперь искренне удивляемся, почему мосты рушатся, а реальные доходы населения растут только в воображении тех, кто эти презентации рисует.
«Во-первых, рост реальных доходов или замедление снижения доходов населения после 1992 года вызвано тотальным занижением инфляции. <…> Надо понимать, что официальная статистика безбожно приукрашивает реальность», — заявил депутат Госдумы от партии «Справедливая Россия — За Правду» Михаил Делягин. По мнению экономиста, если даже по официальной статистике доходы населения выше советских на 20%, то в реальности они ощутимо ниже» [3].
Давайте будем честны: главным и самым беспощадным врагом современного россиянина стал тот самый маленький клочок бумаги с липким слоем — магазинный ценник. Если в советское время цена, выбитая прямо на днище железной сковородки или на картонном боку спичечного коробка, была чем-то вроде священного писания, не подлежащего пересмотру даже в случае падения метеорита, то сегодня это — переменчивый флюгер, крутящийся со скоростью центрифуги.
По словам моих близких, в СССР цена была вплавлена в само бытие предмета. Спички за одну копейку стоили эту самую копейку десятилетиями, становясь незыблемым столпом мироздания. Человек мог годами откладывать рубли в хрустальную вазу или под матрас, точно зная: через три года, пять или десять лет на эти деньги он купит ровно то же количество хлеба, молока или докторской колбасы. Это и была та самая «уверенность в завтрашнем дне» — понятие, которое нынешняя молодежь, выросшая на крипте и кредитных ставках, считает красивым мифом, чем-то вроде легенды об Атлантиде или рассказов о динозаврах.
А что мы имеем в нашем «дивном новом мире»? Инфляция у нас превратилась в какое-то изощренное хобби для правительства. Чиновники с гордостью рапортуют об индексации тарифов дважды в год, но по факту мы имеем дело с ежедневным экономическим триллером. Цены меняются не по законам рынка, а, кажется, по настроению администраторов супермаркетов каждое утро. Порой кажется, что продукты умудряются подорожать в три раза именно в тот короткий промежуток времени, пока вы несете их в тележке от полки до кассы.
Какая там стабильность? Мы живем в состоянии вечного «низкого старта», постоянно ожидая очередного удара под дых: то ли валютный рынок опять «совершит маневр», то ли коммунальщики объявят об очередной «корректировке» тарифов ЖКХ, которая почему-то всегда корректируется исключительно в сторону их обогащения и нашего обнищания.
Но апогеем этого экономического садизма стали пенсии. Тема пенсионного обеспечения сегодня — это отдельный вид черного юмора, от которого не смешно никому, кроме авторов этих реформ. Нам с помпой объявляют о грядущем экономическом прорыве: «После индексации на 7,6%, которая состоится 1 января 2026 года, средний размер страховой пенсии по старости для неработающих пенсионеров в 2026 году превысит 27 тыс. руб. (+1,9 тыс. руб. к размеру 2025 года)» - сообщает глава Социального фонда России Сергей Чирков. [4].
Пока в высоких кабинетах празднуют этот статистический триумф, реальная стоимость жизни – та, что измеряется не в мифических «потребительских корзинах» из сухих макарон, а в реальных чеках на кассе – взлетает куда выше. Эти две дополнительные тысячи в кармане пенсионера выглядят как горькая насмешка на фоне того, с какой скоростью обесцениваются сами рубли. Мы имеем дело с удивительной математикой: на бумаге доходы растут на семь процентов, а на практике покупательная способность падает в разы быстрее, превращая «заслуженный отдых» в бесконечный квест по выживанию.
К слову, об этом. В «ужасном» советском прошлом пенсионер был человеком, официально вышедшим на тот самый заслуженный отдых. Слово «заслуженный» здесь было ключевым: государство признавало долг перед гражданином. Нынешний же пенсионер — это выживальщик экстра-класса, вынужденный с точностью до миллиграмма высчитывать, сколько крупы и какого качества он может себе позволить в этом месяце, чтобы не уйти в минус по коммуналке. Мы превратили старость из времени покоя в бесконечную математическую задачу по поиску ответа на вопрос: «Как не умереть с голоду при растущем графике ВВП?». И этот вопрос остается самым неудобным во всей нашей современной «стабильности».
Защитники «рыночного рая» и свидетели невидимой руки рынка обожают доставать свой козырный туз — воспоминания о пустых прилавках позднего СССР. «Вы этого хотите?» — вопрошают они, указывая на ряды одинаковых синих кур и легендарные пирамиды из банок морской капусты. Сегодняшний день они рисуют как гастрономический Эдем: триста сортов сыра, пятьсот видов колбасы, бесконечные стеллажи, лопающиеся от яркого глянца. Красота, не правда ли? Но если присмотреться к этому «изобилию» чуть внимательнее, за пестрой упаковкой обнаруживается не еда, а отчет о достижениях военно-химического комплекса.
Давайте будем честны: в советское время за хорошим куском говядины действительно нужно было «побегать» — об этом я не раз слышала от своей бабушки, — а за право купить приличный сервелат — вступить в негласную схватку с распределительной системой. Но когда вы, наконец, добывали это вожделенное мясо, вы могли быть уверены в одном: это было мясо. У него была кость, жир и волокна, а не молекулярная решетка, созданная в лаборатории.
Наши родители и деды, упорно копавшиеся на своих шести сотках, солившие огурцы в кадушках и выращивавшие картошку до седьмого пота, делали это вовсе не от тотальной нищеты. Это был их суверенный «отдел контроля качества». Люди стремились к своей грядке, потому что это было залогом выживания в самом буквальном, биологическом смысле. Это были настоящие, «живые» продукты, которые пахли землей и летом, а не формальдегидом и складом пластика.
Нынешнее же товарное разнообразие — это не победа сельского хозяйства, а тотальный триумф химической промышленности. Мы заходим в супермаркет и попадаем в филиал таблицы Менделеева. Мы покупаем йогурты, которые «живут» дольше, чем иные домашние питомцы, и колбасу, которая не портится месяцами в открытом виде. Почему? Да потому что в ней столько консервантов, антибиотиков и стабилизаторов, что её боится есть даже плесень. Микроорганизмы, обладающие инстинктом самосохранения, обходят наши «деликатесы» стороной, понимая: в этом пластиковом месиве жизни нет.
Мы стали участниками изощренного экономического круговорота: сначала мы сливаем астрономические суммы на еду, которая нас медленно, но верно убивает, а затем — несем еще большие деньги в аптеки, чтобы купить лекарства, способные хоть как-то нейтрализовать последствия вчерашнего ужина. Это гениальная бизнес-модель: продать человеку яд в красивой обертке, а потом продать ему антидот по цене золота.
Мы добровольно поменяли реальное качество на бесконечную вереницу ярких этикеток. Мы забыли, каков на вкус настоящий продукт, заменив его универсальным «вкусом идентичным натуральному». Нашим новым богом стал усилитель вкуса Е-621, который заставляет нас с аппетитом поглощать картон, сдобренный соевым белком и пальмовым маслом. Сегодняшнее изобилие — это визуальная иллюзия, за которой скрывается химическая пустота. Мы сыты, но наши клетки голодают, а организм превращается в свалку достижений современной химии. Зато у нас есть пятьсот видов колбасы — правда, ни в одной из них так и не удалось найти следов коровы.
В конечном счете, если отбросить в сторону бесконечные споры о преимуществах плановой экономики перед диким рынком, главная разница между «тогда» и «сейчас» кроется вовсе не в количестве ярких упаковок на полке супермаркета. Она — в глубоком, почти инстинктивном ощущении почвы под ногами. Советский человек, продираясь сквозь дефициты, очереди и порой абсурдную бюрократию, обладал одним бесценным знанием: он был уверен, что система не выплюнет его на обочину жизни в одночасье. Он знал, что его квартира не подорожает в аренде завтра утром, его счета за свет не станут чрезвычайными из-за прихоти монополиста, а цены на хлеб не сойдут с ума, пока он спит. Это была экономика предсказуемости, где завтрашний день не выглядел как минное поле.
Александр Салуцкий в своей статье в издании «Аргументы и факты» заявляет: «Тогда уверенность в завтра была своеобразным бонусом за недостаточно высокий уровень жизни. Люди в СССР точно знали, что их выучат, дадут образование, что, окончив техникум или институт, ты найдёшь себе работу. Сможешь нормально отдохнуть (для детей были бесплатные пионерлагеря, для взрослых – санатории и профилактории), получишь жильё, опять же бесплатно. Есть ли сегодня у наших граждан стопроцентная уверенность хоть в чём-нибудь? Опять же – сомневаюсь» [5].
Сегодняшнее же слово «стабильность» прошло через удивительную лингвистическую мутацию. Теперь это — изящный эвфемизм для обозначения процессов, от которых у любого здравомыслящего человека начинается нервный тик. У нас действительно всё стабильно: цены стабильно ползут вверх, качество продуктов стабильно пробивает очередное дно, а статистические отчеты стабильно и виртуозно врут нам в лицо, рисуя процветание там, где зияет дыра в бюджете средней семьи.
Пожалуй, единственный товар в нашей стране, который за все эти тридцать лет не только не подорожал, но и продемонстрировал феноменальную устойчивость к любым кризисам — это обещания того, что «завтра обязательно станет лучше». Этот продукт у нас производится в избытке, не подлежит обязательной маркировке и раздается населению совершенно бесплатно, круглосуточно и в неограниченных объемах. Политический «завтрак» — это единственное блюдо, которым нас потчуют без перебоев.
Только вот есть одна маленькая проблема: сколько бы нам ни рассказывали о светлом будущем и «рывках без раскачки», этим суррогатом оптимизма не накормишь ребенка, не заплатишь за лекарства и не зальешь его в бак автомобиля, когда цена на бензин в очередной раз «стабильно» подпрыгнет вверх. Обещания — это прекрасная обертка, но внутри неё, к сожалению, по-прежнему пустота, которую не заполнит ни одна таблица Росстата.
Анастасия Кучербаева
Список использованных источников:
1. Где жизнь была лучше: в СССР или в сегодняшней России? [Электронный ресурс] // Аргументы и факты: [сайт]. – 2021. – 22 окт.
2. Где жить дешевле: в СССР или в России? Трудоустройство и зарплаты, жилье [Электронный ресурс] // Спорт-Экспресс: [сайт]. – 2024. – 4 дек.
3. Индексация пенсий с января 2026: сколько прибавят и кому повысят выплаты [Электронный ресурс] // Российская газета: [сайт]. – 2025. – 24 дек.
4. Подсчитать невозможно: экономисты оценили сравнение уровня жизни в России и СССР [Электронный ресурс] // Секрет фирмы: [сайт]. – 2022. – 13 янв.
5. Средний размер пенсии в 2026 году превысит 27 тыс. руб. [Электронный ресурс] // РБК: [сайт]. – 2024. – 30 окт.
Илл. Ф. Стукошин
