Год назад, 15 августа 2025 года в Анкоридже (штат Аляска) состоялась российско-американская встреча на высшем уровне, участниками которой стали президент России Владимир Путин и ставший 47-м президентом США Дональд Трамп. Эта встреча анонсировалась как прорыв в двусторонних отношениях и реальный шаг официального Вашингтона, направленный на урегулирование украинского конфликта. Она была дипломатически оформлена как американское приглашение, принятое российской стороной. Тогда новый-старый хозяин Белого дома активно критиковал боевые действия на Украине как «войну Байдена», которая приводит только к массовой гибели людей с растратой денег американских налогоплательщиков и которая не началась бы вообще, не «укради» у него демократы выборы 2020 года, а с Россией можно и нужно договориться, заключив «сделку» (этот термин из сферы бизнеса при Трампе быстро перешёл в сферу большой политики). Место встречи тоже было выбрано не случайно: а) далеко от Вашингтона, т.е. не в столице США, а «на периферии», б) снова на бывшей российской территории, как и предыдущая встреча Трампа с Путиным в Финляндии 18 июля 2018 года, что явно подчёркивало роль Америки как «хозяина положения». То, что российская сторона эти условия согласовала, было, несмотря на обоснованные опасения насчёт безопасности подобной поездки Путина (кстати, в этом отношении Анкоридж был уж явно предпочтительнее Вашингтона), вполне объяснимо: Россия тем самым подтверждала свою принципиальную готовность «договориться по-хорошему» с коллективным Западом, для начала — через посредство и/или пример лидера его доминирующей страны, и даже участие последнего на пару с Израилем в «двенадцатидневной войне» против Ирана (13-24 июня 2025 года) препятствием для этого не стало.
И встреча тогда прошла без каких-либо инцидентов, с красной ковровой дорожкой, правда, без почётного военного караула для российского лидера (впрочем, официально визит имел статус рабочего, и подобные почести по протоколу не предполагались вообще), а появившееся после этого события словосочетание «дух Анкориджа» закрепилось в современной политической терминологии. Правда, в отечественном её варианте сегодня оно порой, и нередко используется в дерогативных своих вариантах: «вонь Анкориджа», «смрад Анкориджа» и т.п., но, как представляется, подобное происходит вследствие прежде всего неадекватных оценок данного события, а также его последствий. Произошло же — и с этими фактами трудно спорить — следующее:
1) подписанная 46-м президентом США Джо Байденом и премьер-министром Соединённого Королевства Борисом Джонсоном Новая Атлантическая хартия, обновлявшая понятие «коллективного Запада» как «альянса демократий» и служившая основой для его совместной реакции на начало СВО, стала достоянием истории: безвозмездная «помощь Украине» со стороны Соединённых Штатов прекращена, с превращением этого «альянса демократий» в «коалицию желающих» — желающих такую безвозмездную «помощь Украине», ресурсов для которой у них остаётся всё меньше, продолжать;
2) начатая Трампом 28 февраля 2026 года совместная с Израилем агрессия против Ирана, приведшая к затруднениям мировой логистики в Ормузском и Баб-эль-Мандебском проливах, усилила противоречия между США (условно — «кланом Рокфеллеров») и их союзниками (условно — «кланом Ротшильдов»), заодно сделав Трампа «хромой уткой» больше чем за два года до окончания второго срока его президентских полномочий;
3) то же самое можно сказать об импортных тарифах имени Дональда Трампа;
4) был дан сигнал о том, что полная изоляция России на международной арене больше не является чем-то необходимым или даже желательным;
5) СВО продолжается, и Россия в её ходе не делает каких-то принципиальных уступок своим антагонистам по условиям её окончания.
С точки зрения теории конфликтов, всё это — свидетельства деградации и разрушения глобалистского проекта коллективного Запада, ослабления его внутрисистемных связей. Разумеется, продолжение СВО имеет свои — далеко не нулевые — последствия и для России (демографические потери, нарушения в структуре производства-логистики-потребления, рост цен, дефицит бюджета и т.д.). Тем не менее, образно говоря, запас прочности «русского яйца» выглядит гораздо большим, чем аналогичный резерв «западного яйца», не говоря уже о «яйце украинском», которое, несмотря на колоссальную внешнюю подпитку, полностью пошло трещинами своей недогосударственной скорлупы. Нам, конечно, больно, но далеко не смертельно. А вот морская блокада «незалежной», разрушение её военной, энергетической и транспортной инфраструктуры — выглядят уже как добивающие режим Зеленского и К° удары, призванные уничтожить всякую возможность продолжения организованного сопротивления с его стороны. И Анкоридж в подобном развитии событий свою роль, несомненно, сыграл. И, как представляется, недурно было бы его опыт если не полностью повторить, то хотя бы частично использовать — разумеется, не в том же составе участников и в новых конкретно-исторических условиях — почему-то есть практически полная уверенность в том, что возможностей для этого у нашей страны уже в ближайшее время появится предостаточно.
