Авторский блог Журнал Родная Кубань 13:36 16 июля 2021

Александр Дугин: «Общество модерна – машина эвтаназии»

Беседа Ивана Сурикова с Александром Дугиным
6

— Александр Гельевич, Вы высказывали мысль о том, что философия начинает вызывать интерес людей все более молодых: занимать умы юношества. С чего начался Ваш интерес к этой форме духовной культуры, с какого мыслителя, в каком возрасте? И с чем, по-вашему, связан рост популярности философии у молодежи сегодня?

— Вы знаете, ответ на вопрос о том, почему такой интерес философия вызывает у молодежи, я вижу примерно таким: в наше время много разных цепочек размышлений, культурных трендов, научных направлений, социально-политических процессов зашли в тупик одновременно, что технологических решений нет ни у одной из этих линий. Мы не можем ничего изменить в политике, которая нас все больше и больше не устраивает, что дети понимают не хуже, чем взрослые. Отсюда вспышка популизма и протестных настроений. Наше общество игнорирует государство, также как государство игнорирует общество. На Западе это доведено до ещё более жестких форм. Но исправить ничего нельзя: мы не можем исправить ничего в науке, которая становится все более антигуманистичной, все более отчужденной, в культуре, которая деградирует и рассеивается на глазах. И молодые люди, понимая, что техническое решение невозможно, что у них нет будущего и нет перспективы, наблюдая неудовлетворенность собственных родителей, сталкиваются с «глобальным обвалом». Взрослеть им некуда: кругом абсолютно неполноценные люди. Философия – это сфера, которая позволяет обобщенно понять, почему всё так, почему перед нами тупик. Юноши все более интересуются философией, когда становится общим мнением, что вообще ни в чем нельзя разобраться. Все рушится, и ребенок, которым кто-то когда-то занимался, видит перед собой лишь «тупики и трещины». У него нет места ни в каком мире, который он бы хотел сделать своим. Кроме как к философии обратиться не к кому, потому что остальные сферы жизни не отвечают на принципиально важные вопросы. Отсюда интерес к философии.

Мое сближение с философией произошло в 3 этапа. Первый – лет в 15-16, в школе. Я стал читать Ницше и Гегеля, стараться разобраться в Достоевском, в русской религиозной философии, в Мережковском. Я ничего в ней не понял. Второй – в 18 лет, когда у меня произошел кризис. Я был полностью поражен внутренней недостаточностью. Я не понимал ни тех людей, с которыми я общаюсь, ни тех книг, которые я читаю. Совершенно. Внутри меня «возникла чёрная дыра», полная неудовлетворенность, в первую очередь, самим собой, людьми вокруг меня. Я перестал понимать мир вокруг меня. Мне казалось, я перестал все понимать. И, наконец, третий этап – знакомство с теми людьми, которые способны были заполнить эту пустоту. Она была так велика, что могла быть побеждена только чем-то столь же большим. Я познакомился с различными религиозными людьми, с философами.

— Вы имеете в виду кружок Мамлеева?

— Вот смотрите, до того, как я познакомился с Мамлеевым и другими представителями этого круга, я тоже видел много людей, но они «проходили в пустоту, и пустота их мгновенно поглощала». Вот начинал какую-то речь человек из религиозных кругов, а пустота его мгновенно выкидывала, она показывала его с какой-то обратной стороны, слова повисали в воздухе, я не понимал их. Фактически «в эту дыру улетала вся философия, религиозные деятели, диссиденты, интеллигенция, правые, левые, — они просто исчезали», это был конец 1970-х годов, напомню, советское время. Круги достаточно свободомыслящие, неофициальные, околоофициальные, нонконформистские, — все это исчезало, пока я не познакомился с Головиным, Джемалем, позже с Мамлеевым. Для меня это было что-то равновеликое пустоте. Эту пустоту заполнили труды Генона, Эволы, Хайдеггера, герметическая традиция, традиционализм в широком смысле. И через них мое понимание расширялось на огромный спектр традиционалистского прочтения чего угодно. Это была позиция, если угодно, «консервативной революции», взгляд на современность «справа». Я понял, что пустота – это и есть «территория европейского нигилизма». Тогда и Ницше встал на место, Ницше стал понятен. Я стал не только восхищаться, но и понимать, что он имел в виду. Дальше пошел Хайдеггер. На этом «подходе к философии» я нахожусь и сейчас.

Традиционализм стал для меня «ключом» к философии, религии, политике, социологии, антропологии, даже к театроведению. Чем бы я ни занимался, все это является развертыванием того фундаментального содержания традиционализма. Утверждение мира традиции и мира сакральности против мира модерна. Философия стала для меня «заполнением бездны», но «бездна» была первичной. То, что было ранее — «блуждание по непонятым текстам».

— То есть сегодня Вы видите тенденцию в том, что человек радикализируется и уходит в философию?

— Ну кто-то… кто-то не доживает до этого, потому что «взрослеть некуда». Многие люди притягиваются к мысли, но проникнуть внутрь философии может только тот, кто осознает, где лежит грань, между тем, что он понимает, и что он не понимает, потому что вся современная культура основана на сокрытии этого непонимания, его маскировке, как и вся современная наука. Выходит человек на трибуну, начинает рассказывать что-то с умным видом. Умный вид – это имитация, это симулякр, это постановка. При этом я хочу сказать, что лишь пройдя первые два этапа, я смог приблизиться к философии. Если бы я не осознал тщету своего непонимания и остался на первом этапе, то мог бы стать ученым, профессором, но был бы от мысли бесконечно далек.

Что касается молодого поколения, как мне кажется, над ним сейчас идет невероятный эксперимент. Люди либо спиваются, либо исчезают в наркотиках, либо превращаются в мещан еще до того, как начинают жить. Поколение исчезает. И никто и ничто его не спасет: ни партия, ни просто религия, потому что религия сегодня также смущена и растеряна, как и все остальное, она является частью этого общества. Спасет философия. Но это для сильных. Эксперимент заключается в том, что во всем мире людям предлагается сделать либо что-то невероятное, либо просто исчезнуть: или мы просто тихо, без усилий исчезаем и не замечаем, что нас уже нет, или «просыпаемся в философии», а это мучительно и трудно, потому что придется осознавать нашу ничтожность. Общество и государство не предлагают больше ничего. Общество модерна стало машиной эвтаназии. Во всем мире подорваны все эпистемологические стратегии. Надо «засучивать рукава» и двигаться в сторону эпистемологии, в сторону больших нарративов, как раз к тому, от чего нас отучает общество модерна. Я считаю, что либо философия, либо смерть.

— Философия в России в полной мере не расцвела до В.С. Соловьева и Н.Ф. Федорова, но в девятнадцатом столетии и раньше ее заменяла собой литература, являясь носителем значительных идей. Это Л.Н. Толстой и Ф.М. Достоевский, в первую очередь. Русская литература являлась стержнем культуры. Как вы оцениваете положение литературы в современной России? Могли бы вы выделить кого-нибудь из ее представителей?

— У нас литература возникла чуть-чуть раньше, да. Но ненамного. Полноценная русская литература возникла в девятнадцатом веке. И с литературой у нас обстоит дело лучше. Таланты в литературе можно найти, другое дело, что этого мало… Сегодня есть одаренные люди в литературе, в поэзии, но перед фундаментальностью гибели, в которой мы находимся, а мы находимся в атмосфере гибели, в пандемии как метафоре упадка, эти таланты блекнут. Мы живем в обществе абсолютной психическо- интеллектуальной пандемии, в обществе модерна, капитализма, либерализма, материализма. Так, по крайней мере, традиционализм видит мир.

Литература нам удается лучше, чем философия, это верно. Но она была пронизана философскими откровениями. Русская литература – это большая литература. В диалоге с ней рождалась философия. Русская литература – тот стержень, который представлял собой «якорь спасения». Философы серебряного века, русская религиозная философия, начиная со славянофилов, – эти люди поставили перед собой задачу по интеллектуальному спасению народа. Русская литература «расчищала новые горизонты», в первую очередь, Достоевский, которого я ценю вообще больше, чем кого бы то ни было.

Вот на эту территорию пришла русская философия, которая была сметена большевиками. Большевизм – это была страшная катастрофа нашей истории, которая обрушила эти тонкие процессы пробуждения русского логоса. Он подменил развитие свободного литературного творчества какими-то социальными заказами. То, что старообрядцы называли «духовным антихристом» или «волком духовным», этот «волк духовный» проник в сознание русского человека и извратил его. В 1970-е и 1980-е, на которые пришлась моя юность, мы находились уже в совершенных «болотных топях» с какими-то «болотными тварями», но с либералами мы опустились еще глубже в эту трясину. И, соответственно, в такой ситуации даже талантливые русские люди 80-х и 90-х годов и двухтысячных, они есть в литературе, но не могут этому ничего противопоставить. Наше сознание заполнено материализмом, который не сопоставим с душой и религиозным мировоззрением. А без философии у литературы нет стержня.

— Мережковский, в частности, которого вы упомянули, также расценивал эти процессы как приход Антихриста, в рамках своей концепции «Христа и Антихриста», выступая одним из самых ярких представителей русской религиозной философии в эмиграции. Как, по-вашему, могла ли в эмиграции русская религиозная философия продолжить свое развитие?

— А, как вот выяснилось, не смогла. Помните, я несколько раз цитировал разговор Мережковского с Гиппиус? Находясь в Париже, пройдя совершенно жуткий путь русского мученика, интеллектуала, не принятый средой, Мережковский обращается к Зинаиде Гиппиус: «Зин, мы вообще правильно все делали? Мы последовательно шли за своими идеями. Чего мы добились? Может, мы чего-то не учли?..» Этот вопрос без ответа. При всей последовательности некоторых русских интеллектуалов, которые следовали себе, своим идеям и своей логике, чего-то они не учли, что-то они упустили. Русской философии без России быть не может. Но! И России без русской философии быть не может! Наш логос «питается корнями нашей земли». Без этого русская жизнь превращается в бесконечные походы обывателей в рестораны с QR-кодами и «Икею». Общество обывателей – это бесконечные копошения цифровых червей.

Но на самом деле этого ничего нет. Бытие циркулирует на высших регионах жизни, где жизнь как раз сталкивается со смертью. Чистая, голая жизнь превращается в механизм и перестает быть жизнью.

— Но советский строй хотел превратить человека в пассионария, давал ему цель?

— Да, хотел превратить в носителя нового сознания. Это была не пассивная цель, но она была ложной. Это был ложный огонь. Дальше уже и он потух.

Аристотель говорил, что «каждая вещь существует своим делом, что то, что она делает, и есть ее бытие». И если у существа нет дела, значит нет и самого существа. Люди без цели не живут. А жизнь, которая отказывается от диалога со смертью, это мертвая жизнь – «bios necros».

— Расскажите, над какой книгой вы работаете сейчас?

— Я закончил двадцать четыре тома «Ноомахия», после этого издал лекции по политической философии «Politica Aeterna». Сейчас у меня на повестке дня следующие книги. Их несколько: во-первых, книга, составленная из текстов цикла моих передач на «Авроре». Вторая книга, над которой я работаю, будет называться «Antikemeynos», что по-гречески означает одновременно «врага» и «объект». Ещё одна книга, которую я готовлю, называется «Четвертая Русь». Это собрание разного рода политологических работ. И «Путешествие на край утра» или другое название «В пространстве великих сновидений», я пока окончательно не определился – третий том «Русской вещи». Книга «Археомодерн» готовится отдельным изданием. И «Социология гендера» на основании моего лекционного курса, который я читал в МГУ.

— «Путешествие на край утра» предполагает отсылку к Селину?

— Ну, в каком-то смысле, да. «Путешествие на край ночи» Селина – одно из тех литературных произведений, которое меня в свое время поразило. Я знал его практически наизусть и, конечно, это отзвук определенный.

— Кстати, насколько я помню, в одном из интервью Вы сравнивали литературного героя Э.В. Лимонова с героем селиновским.

— Да, я заметил это сходство, а Лимонов вот так не считал.

— Он проводил скорее параллель с Юкио Мисимой?

— У меня к Мисиме отношение тоже не совсем как у него, но Мисима умер красиво.

— Возвращаясь к вашему циклу книг «Ноомахия», можно ли назвать его в полном смысле «контрэнциклопедией», подразумевая, что одной из целей создания этого труда является борьба с идеями универсализма Дидро и других мыслителей Эпохи Просвещения?

— Это так и задумано было, как «контрэнциклопедия». То есть это некоторое парадигмальное изложение базовых принципов построения полицентричной эпистемологии. То есть в каком-то смысле это продолжение многих тенденций, которые шли параллельно, перпендикулярно и переплетались. Это и современная антропология Леви-Стросса и Франца Боаса, которые утверждают, что нельзя судить одно общество по критериям другого. Одновременно это и традиционализм, и геноновское представление о фундаментальном значении традиций и их трансцендентном единстве, их обособленности и легитимности каждой из них по отдельности, и учение о развитии идей Данилевского, Шпенглера и Тойнби о множественности цивилизаций. Все вместе – это в действительности антитеза энциклопедизму, который исходил из всего универсалистского, одномерного, однозначного, что есть только один человек и одно общество, одна цивилизация, один прогресс, одна цель.

— Ваше отношение к эпохе Просвещения в целом совершенно негативное?

— Я считаю эпоху Просвещения и универсализм вырождением, слабоумием и ложью. Энциклопедисты были, на мой взгляд, не способны ни думать, ни создавать концепции. В Энциклопедии все неправильно от начала и до последней строчки, но люди до сих пор под большим влиянием этого. Изучать энциклопедистов это все равно, что садиться ужинать с идиотами. Мы находимся в этой темной иллюзии. Постмодернисты уже в значительной степени развенчали эпоху Просвещения внутри западноевропейской традиции. Они показали, насколько все плохо с модерном.

Другое дело, что постмодернисты не предлагают ничего, никаких выходов, они говорят «ну давай сделаем ещё хуже, раз уж мы взяли неверный курс, нырнем совсем в ничто». Но это значит – согласиться с модерном. Постмодернисты – это попутчики, они прекрасно показывают несостоятельность модерна, рационализма, картины нового времени, но когда, доходит дело до того, что они предлагают, то мы [традиционалисты] должны с ними проститься. У нас есть другой ориентир, мы революционеры против современного мира – да, мы за консервативную революцию. У нас есть вечность.

— В цикле «Ноомахия» Вы выделяете 3 логоса: это классические два логоса Аполлона и Диониса, продемонстрированные Ницше в «Рождении трагедии из духа музыки», а также логос Кибелы, с которым отождествляется модерн (материализм, либерализм, марксизм и др.). К какому началу наиболее тяготеет современная Россия, или она разнородна?

— Я не думаю, что в России сегодня мы могли бы найти что-то, что не было бы отмечено в той или иной степени, той или иной разновидностью логоса Кибелы. Разве что, может быть, государство, но и оно видит все свои интересы в материи. То есть само государство тоже грузное, тяжелое и кибелическое. Конечно, есть дионисийский логос, который горизонтален. Дионисийский логос – это танцующий логос, он совмещает в себе и землю и небо. Я прихожу к выводу, что русский народ в своих корнях, в своей культуре дионисийский. На самом деле, он и тяжелый, и легкий. Наши традиции, наши танцы, аспекты наших сновидений- русский народ дионисийский. «Но он был утянут в воронки Кибелы, Дионис, ухваченный в пасти материи». Кибела, как ни странно, в мифологии исцелила Диониса. Русский народ противостоит современному кибелизму. Он не понимает этого, это ослабевший Дионис. Ему нужно исцелиться. Освободиться от «темных чар Кибелы» – освободиться от модерна.

Продолжение на сайте

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!

Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»

Комментарии Написать свой комментарий
16 июля 2021 в 17:26

В ОКЕАНЕ НАЛИЧНОГО БЫТИЯ И ФИЛОСОФСКИХ СТРАСТЕЙ

«В целом, философия Хайдеггера, немецкого философа-экзистенциалиста, является одним из острых проявлений кризиса современного буржуазного сознания».
...
Энциклопедический философский словарь 1983 года.
...

Это с полным правом применимо и к этому замечательному российскому и русскому разом же философу и его неустанным бдениям — времен ренессанса дикого, чуть лине полуколониального порой, капитализма в России, со всеми отсюда вытекающими последствиями, в том числе и кризиса сознания.

Где есть все что угодно: бог, идея, логос, мистика…

Всего тут не перечислишь.

И — ничего социального.

Почему? — это уже вопрос третий.

И текст с большим количеством букв.

После чего более чем улыбчиво смотришь на все эти его филиппики в адрес либералов, и лишний раз подумаешь о проблеме расчеловечивания человека в парадигме всех этих как бы новоявленных, с почвенническим теперь уклоном философских систем — кто тут больше этого звания достоин из этих двух сторон насущного бытия, а кто чуть меньше.

И это опять, как не крути носом, тычет ищущую мысль человека в социальный ответ на, прежде всего, социальный и запрос и вопрос.

У авторов текста — его нет.

Но какие безбрежные берега мифологии.

А почему бы и нет?

Наука, как бы явствует из текстов — растворилась и исчезла в изысках сознания.

17 июля 2021 в 10:37

«Тогда и Ницше встал на место, Ницше стал понятен. Я стал не только восхищаться, но и понимать, что он имел в виду».
Если индийцы, евреи, арабы, русские и т.д. - каждый в свое время - были «избраны Богом», то есть (согласно Новому Провозвестию) Учителями Шамбалы, то немцы были «избраны дьяволом», то есть падшим архангелом Сатаной (Люцифером). Еще перед первой мировой Сатана уже хорошо потрудился там - в Германии. Ибо именно он «нашептал» Ницше его «великую философию» сверхчеловека, которой затем впервые и отравили немецкий народ
Но русские философы «серебряного века» Н.Федоров и В.Соловьев дали принципиально верную (хотя и со своих «колоколен») оценку философии Ф.Ницше: по всем признакам, она - сатанинская. Не зря в последствии она стала одной из главных идеологических основ гитлеровского нацизма. Гитлер, как известно, вдохновлялся именно идеями Ницше.
Ну а позже - в наше время нынешний «великий русский философ» А. Дугин «стал восхищаться» Ницше.

17 июля 2021 в 10:37

Ибо именно он «нашептал» Ницше его «великую философию» сверхчеловека»
Подробнее об этом:
Думаю, заинтересованным данной темой, и впервую очередь - самому А Дугину, будет небезынтересно и небесполезно прочесть диалог Люцифера-Сатаны с одним из учеников Учителей Шамбалы. (Разговор этот произошел во время Первой мировой войны в Тонком Мире). Такой диалог приводится в книге Э.Баркер «Письма живого усопшего о войне» (подробнее см. главы (письма) 45 и 46 - «Сверхчеловек» и «Змий-искуситель»)
Приведу фрагмент из него:
« - Ты - очень интересный собеседник, сказал я. - А заинтересовал ли тебя мой разговор с душою Фридриха Ницше?
- Гораздо больше, чем ты можешь предполагать до тех пор, пока не узнаешь, почему он мне был так интересен (ответил Люцифер - мое примечание)
- А ты объяснишь мне, почему?
- У меня нет причины держать это в секрете. Я откровенен с теми, кто способен видеть меня насквозь.
- А почему бы тебе не научить этому немцев?
- Это испортит мне всю игру. Я хочу уничтожить их после того, как они мне послужат, но если они все поймут, то станут настолько правдивыми, что своею искренностью обезоружат весь настроенный против них мир.
- Но и в своей жестокости они сейчас достаточно искренни, - сказал я.
- О, да! Но это совсем другое дело. А вот если бы они стали искренними в своем раскаянии, мир бы их простил.
- НУ, А ЧТО ТЫ СКАЖЕШЬ О НИЦШЕ? - СПРОСИЛ Я.
- ТОЛЬКО ТО, ЧТО ВДОХНОВЛЯЛ ЕГО Я.
- Ты неплохо потрудился.
- Я всегда очень серьезно отношусь ко всему, что делаю.
- Расскажи мне об этом подробнее, попросил я.
- Какого работника я мог бы приобрести, воскликнул он, - не реши ты примкнуть к силам добра!
- Но я и здесь оказался неплохим работником, - возразил я, - мне даже удалось расстроить кое-какие твои замыслы.
Он рассмеялся резким, отрывистым смехом.
- Не думай, что меня это очень беспокоит, - сказал он. - У меня еще много других возможностей. И если ты даже закроешь передо мною дверь, я всегда смогу пробраться через окно.
- А как тебе удалось приблизиться к Ницше?
- По-разному: то так, то иначе. Он закрывал дверь только перед человеком, а я, как видишь, всегда еще и Сверхчеловек.
- Да, я заметил это еще во время нашей первой встречи. Тот, кто выходит за рамки человеческого, должен сделать выбор между добром и злом.
- Нет смысла обманывать тебя, и я больше не буду пытаться это делать, - сказал он. Да, это я побудил Ницше к проповеди немцам идеи сверхчеловека. Потому что, вообразив себя сильными, они могли избрать только путь зла.
- И ты играл с душой великого человека?
- Как кошка играет с мышкой. Я обнаружил в нем искренний дух, но
одно уязвимое место в его голове и такое же - в сердце. С ним я
справился без особого труда.
- Но как тебе удалось этого добиться?
- Обычным способом.
- То есть?
- Лестью.
- И он не почувствовал подвоха?
- Пришлось обрядить ворону в павлиньи перья. Ведь он - эстет.
- Значит, ты всегда расхваливаешь свой товар, когда пытаешься
всучить кому-нибудь кота в мешке?
- Не всегда в этом есть необходимость. Только когда имеешь дело с такими, как ты.
- Да, - сказал я, - ко мне ты пытался подъехать с речами о мире. Но у меня слишком хорошее чутье.
- Да, те, Другие (имеются в виду Учителя Шамбалы - мое примечание), тебя многому научили.
- А Ницше когда-нибудь видел тебя так же, как я сейчас?
- Он видел мое гордое лицо и трепетал, ощущая мою силу. Он
проникался завистью и стремился стать таким же, как я. Знаешь, это
очень забавно, когда эти смертные в своей гордыне искренне стремятся подражать мне!
- И ты учил его быть сверхчеловеком?
- Да, и я учил его презирать Того, кто на самом деле был Сверхчеловеком (т.е. Христа - мое примечание).
- Ты хочешь сказать, что сам ты в действительности не Сверхчеловек?
- Мой ум - выше человеческого уровня; но всё остальное - ближе к земному.
- Но ты всегда держишься с таким достоинством.
- О, у земли и у всего, что связано с землей тоже есть свое достоинство!
- Неужели этот немецкий философ так и не узнал, кто ты такой на самом деле?
- Узнал, но только в самом конце, когда было уже слишком поздно, чтобы суметь всё проделанное повернуть вспять.
- Значит, - воскликнул я, - в конце он все-таки увидел две формы сверхчеловеческого: тебя и Христа!
- Да, увидел. И то, что он увидел, свело его с ума.
- И тебя не мучает совесть из-за того, что ты делаешь?
- Совесть? А что это такое?»

17 июля 2021 в 11:22

Ну а совсем недавно наш «великий философ» А. Дугин публично заявил, имея в виду «преступников» Галилео Галилея, Исаака Ньютона, Фрэнсиса Бэкона «и иже с ними», буквально следующее:
МНЕ ИСКРЕННЕ ЖАЛЬ, ЧТО ВСЮ ЭТУ СВОЛОЧЬ ВОВРЕМЯ НЕ СОЖГЛИ НА БЛАГОСЛОВЕННЫХ КОСТРАХ ИНКВИЗИЦИИ.
В связи с чем хочется заметить уважаемому профессору МГУ - МГУ имени еще одной подобной «сволочи», «преступника» и «безбожника» - великого русского ученого Михайло Васильевича Ломоносова (которым, кстати сказать, был в прошлом своем воплощении («жизни») не кто иной, как старший сын Рерихов - Юрий Николаевич Рерих) - что если бы не вся эта «сволочь», то сегодня А. Дугин был бы не философом в МГУ с ноутбуком на столе и мобильным телефоном в кармане (а также с еще массой подобных научных - а отнюдь не «боженькиных» православных - чудес), а ходил бы в лаптях да «ловил неводом рыбу», как старик в сказке у Пушкина, а жена его бы «пряла свою пряжу», да смотрела с тоской на «разбитое корыто».
Также о «благословенной» инквизиции:
«Нет, Инквизиция была установлена не для преследования только жалких ведьм и колдунов, большею частью – медиумов, но для уничтожения всех инакомыслящих, всех личных врагов представителей церкви, для утверждения ее неограниченного могущества. И среди таких врагов прежде всего насчитывались все наиболее просвещенные умы, все служители общего блага и истинные последователи Заветов Христа. И конечно, легче всего было уничтожить врага, заклеймив его сношением с Дьяволом. Ведь эту дьявольскую психологию «блюстители» чистоты Учения Христа всеми способами старались вкоренить в сознание темных масс.
Преследование жалких ведьм и колдунов, или медиумов и одержимых, явилось лишь густой ширмой, чтобы беспрепятственно властвовать над несчастным, запуганным населением, истребляя и грабя всех стремившихся внести просвет во тьму мрачного средневековья, всех слишком самостоятельных, всех осмеливавшихся говорить об общем благе и противившихся этому царству Дьявола в образе представителей инквизиции. Учреждение Инквизиции было страшной карикатурой на Суд Божий, внушенной Князем мира сего для растления и подрыва веры на все времена в чистоту, благость и справедливость Церкви». (Е. И. Рерих, 11.08.1934

19 июля 2021 в 02:58

Может речки были бы чистыми и люди добрыми...

19 июля 2021 в 02:56

Вот даже цитатник можно делать...

https://lh3.googleusercontent.com/pw/AM-JKLWLIJX6eJbR2YgOmN91zItqPkyrldq51TjE70W5pRUZpFD6wjpxY4avIOd_I1HTHoR7GdDK3CtIDcr24fyjH1eQ42V1UhYQdsqP76LMG54Pi-WRWpgL33wMa5uY0Wv2xrZz59saYuv_xd2Dnvkyth8r=w806-h480-no?authuser=0

1.0x