На протяжении десятилетий целью внешнеполитических устремлений США остаётся глобальное доминирование в настоящем и будущем. Важнейшим и инструментом такой политики является, в первую очередь, американская армия, чьи стратеги и аналитики не просто стараются идти в ногу со временем, но стремятся предвидеть будущее, подготовиться к нему, даже определять его. Своего рода символом такого устремлённого в будущее представления о военном доминировании является концепция «суперсолдата», которая не только долгое время будоражит воображение Пентагона, но и активно воплощается на практике.
Бронированная жизнь и молекулярная война
Начиная с эпохи холодной войны армия США предпринимает усилия — как теоретические, так и практические — по разработке нового солдата, улучшенного как с точки зрения защищённости и выносливости, так и с точки зрения смертоносности. Эти новые солдаты мыcлятся как нечто большее по сравнению не только с гражданским населением, но и с обычными солдатами. Они смогут делать то, на что обычные солдаты не способны, будут выживать там, где для обычных солдат это невозможно. В идеале эти новые солдаты должны оказаться неуязвимыми для убийств. По сути, они будут представлять собой своего рода «бронированную» жизнь, защищённую от любых угроз, новый вид жизни на поле боя, который будет сохранять себя, при этом эффективнее лишая жизни своих врагов.
Интересно, что такие идеи имеют отчётливую мифологическую параллель. Гомер в «Илиаде» повествует о воине Ахилле, которого его мать Фетида сразу после рождения окунула в реку Стикс, чтобы он стал практически неуязвим в бою. Сегодня Пентагон желает воскресить такого мифического воина-героя, однако защищенного — в отличие от Ахилла, уже тотально — биомедициной и биотехнологиями.
Начиная с 50‑х гг. прошлого столетия американские военные запустили многочисленные исследовательские проекты в сфере военной медицины, биотехнологий, психофармакологии, синтетической биологии и других отраслей для улучшения и повышения боевых возможностей солдат и их способности противостоять травмам как во время, так и после боя[1]. Иными словами, стратеги Пентагона мыслят войну как молекулярное состязание.
К примеру, такие проекты, как «Метаболически доминирующий солдат» и «Пиковая производительность солдата», изучали биологические, генетические и метаболические способы улучшения боевых характеристик. В частности, речь шла о том, как обеспечить быструю регенерацию тканей, большую мышечную силу, когнитивные улучшения, способность работать без сна в течение многих дней без ухудшения производительности, более высокую метаболическую энергию и невосприимчивость к боли.
Роберт Латифф, бывший генерал ВВС США, отмечает: «Информационные технологии, синтетическая биология и нейронаука вносят свой вклад в широкую область улучшений. Те же технологии, которые могут восстановить способности человека до определённой нормы, могут также использоваться для того, чтобы вывести кого‑то за пределы этой нормы. Для военных это подразумевает улучшенных солдат… Внутренние улучшения могут включать фармацевтические препараты, генетическую модификацию, биологические или метаболические изменения или хирургическую имплантацию компьютерных чипов в мозг»[2].
Цели проектов по повышению эффективности охватывают широкий спектр желаемых качеств и способностей и демонстрируют интерес к изучению и улучшению всех областей биологии солдата:
— выносливость на поле боя и боевые возможности;
— препараты, блокирующие травмы, / профилактика травм в целом;
— нейроусиления/ нейроимплантаты;
— улучшенный метаболизм («пиковая производительность солдата»);
— персонализированная медицина;
— системы доставки лекарств;
— улучшение заживления ран;
— улучшенное управление болью;
— вакцинация для готовности солдат к развёртыванию;
— защита от экологических угроз;
— повышенная концентрация и улучшение принятия решений;
— вмешательство в цикл сна/бодрствования
— и даже усовершенствования на генетическом уровне и передача их по наследству.
Иными словами, стратеги Пентагона рассматривают биологию солдата как нечто, что нужно преодолеть и чем можно и следует манипулировать.
Интерес военных к биотехнологиям с целью повышения боеспособности является неотъемлемой частью недавней «революции в военном деле», попытки американских военных внедрить новые технологии, чтобы обеспечить себе господство в XXI веке.
И несмотря на то, что «революция в военном деле» тесно связана с разработкой новых форм автономных систем вооружения и применением искусственного интеллекта, в ближайшей перспективе Пентагону по‑прежнему потребуется физическое присутствие человека; беспилотники могут быть хороши в убийстве, но они не способны удерживать территорию или завоёвывать сердца и умы. Как пишет Уилсон Вонг, военная биотехнология «укрепляет главенство людей в основе военных дел»[3].
А в брошюре Командования по обучению и доктрине армии США «Военные операции: оперативные возможности сил» в разделе «Человеческая инженерия» сказано: «Солдат — это единственный важнейший аспект боевой мощи проекта Future Force. Несмотря на ожидаемое распространение беспилотных систем, роль, которую солдаты будут играть в будущем боевом пространстве, требует, чтобы они оставались краеугольным камнем для проектирования и использования сил. Солдаты, а не техника, выполняют миссии и выигрывают войны»[4].
«Бронированная воля» против «естественной слабости»
Если обобщить смысл всего спектра исследований, то мы увидим, что они направлены на преодоление естественной «слабости человека». Как писал вечно актуальный Клаузевиц: «Всякая война предполагает человеческую слабость и стремится её эксплуатировать». Памятуя об этом, американские военные разрабатывают новые технологии для обнаружения, использования и преодоления слабостей в телах солдат, чтобы защитить их, извлечь из них больше боевой мощи и сделать их более готовыми к развёртыванию. Биомедицинские инновации позволяют эксплуатировать области тела способами, которые ранее считались невозможными или едва ли осуществимыми. Солдата можно и нужно заставить делать и выдерживать то, что ранее было невообразимо, причём контролируемым и предсказуемым способом.
На протяжении столетий эффективность солдата зависела от его «воли», фанатичной веры в своё превосходство, способности преодолевать все трудности и повергать противников, несмотря на боль или личные потери. «Воля» была своего рода психологической бронёй солдата, которая культивировалась, чтобы заставить его поверить в свою непобедимость, какими бы ни были шансы.
Теперь же на смену «психологической броне» приходит броня, основанная непосредственно на биологии. Она призвана обойти скользкость и неопределённость «воли», точнее, дополнить её. «Воля» — это хорошо, но улучшенная «воля» — это ещё лучше и надёжнее на поле боя.
Стратеги Пентагона исходят из предположения, что человеческие тела уже не подходят для задач того типа войны, который мы увидим в будущем, а потому необходимо их изменить — даже, возможно, на уровне ДНК — чтобы идти в ногу со временем. Более того, концепции улучшенного тела солдата во многих отношениях полностью отрицают эволюцию и физические ограничения. Теперь — с развитием соответствующих технологий — возможно всё. По сути, озабоченность военных разработкой препаратов для повышения производительности и освоением новых тенденций в генетике и нейронауках является попыткой избежать нашей генетической «судьбы», врождённой слабости человеческого тела на поле боя. Повышение производительности на войне связано с биомедицинской защитой солдат, управлением рисками и модуляцией слабости — и трусости — на поле боя.
Теперь армия США — буквально посредством манипуляций ДНК, геномики, синтетической биологии, нейроимплантаций и препаратов для повышения производительности — предполагает создавать нужные ей типы мужчин и женщин с помощью биотехнологий, а не только с помощью идеологии, обучения и культивирования «воли».
«На новых и развивающихся фармакологических полях сражений двадцать первого века улучшения рассматриваются как противоядия от естественной трусости. Это не поле битвы для «настоящего», нормального солдата, но для химического героя»[5].
Ещё со времён Второй мировой использование солдатами легальных и нелегальных наркотиков сформировало военные действия США по всему миру. Теперь же всё это начинает приобретать систематические характер.
При этом интерес Пентагона к фармацевтическим препаратам и их использованию в качестве способа защиты и одновременно расширения возможностей солдат создаёт тесные связи между военными и «большой фармой», порождая «военно-фармакологический комплекс», который растёт по мере того, как военные всё больше внимания уделяют подготовке к доминированию на молекулярном поле битвы.
Сражаться в любое время и в любом месте
Поскольку армия США всё больше рассматривает весь мир как поле битвы, она должна разрабатывать новые способы защиты солдат, чтобы сделать их пригодными для развёртывания в любой точке мира, в районах и условиях, которые ранее считались слишком опасными или недоступными, чтобы ускорять темпы развёртывания, чтобы солдаты были готовы к любым миссиям и могли пребывать на передовой в течение длительного времени.
Генерал-майор Лестер МартинесЛопес, бывший командующий Медицинского исследовательского и материального командования армии США, отмечает: «Профессиональная среда солдата чрезвычайно напряжена, как физически, так и морально. Работа ведётся на открытом воздухе в любую погоду и на любой высоте. Рабочая нагрузка имеет место круглосуточно и подвержена внезапным, быстрым изменениям интенсивности. Солдаты должны оставаться внимательными и бдительными и очень быстро обрабатывать всё больше информации. В будущем к солдатам будут предъявляться ещё более высокие требования. Будущие оперативные концепции требуют высокомобильных сил, оснащённых всё более сложными системами вооружения. Солдат будущего должен быть физически готов к развёртыванию в любой момент; по прибытии он или она должны быть готовы сражаться в любой точке мира… Эти требования будут предъявлять к сол датам существенные когнитивные, перцептивные и эмоциональные требования. Высокомобильные операции также увеличат рассредоточение и изоляцию небольших подразделений и отдельных солдат, изменяя способ предоставления вспомогательных услуг, таких как медицинская поддержка, и делая обязательным, чтобы солдаты оставались в форме и здоровыми. Будущие солдаты должны будут быть способны обходиться без сна или пополнения запасов в течение длительных периодов времени»[6].
Таким образом, стратегический макроуровень войны напрямую сопрягается с микроуровнем биологии солдат.
«Под поверхностью кожи солдата скрывается то единственное поле битвы, которое военные не могут позволить себе игнорировать, враг, с которым военные и солдаты должны сталкиваться ежедневно и который может привести к поражению военных ещё до начала войны: биология солдата. Внутреннее пространство солдата — это новая территория боя, новое поле битвы… против всевозможных врагов, людей, окружающей среды, бактерий и вирусов, врагов, о которых солдат может не знать, но которые могут убить его в одно мгновение, врагов безликих, бессердечных, бесчувственных и равнодушных»[7].
И главное оружие в этой битве — биотехнологии. Один из отчётов о будущем применении биотехнологии для армии США определяет её как технологию, которая «использует организмы или ткани, клетки или молекулярные компоненты, полученные из живых существ, для воздействия на живые существа». Она «действует, вмешиваясь в работу клеток или молекулярных компонентов клеток, включая их генетический материал»[8].
А Э. Перкинс и Дж. Стивенс в своей статье в Small Wars Journal определяют биотехнологию как «манипуляцию (например, посредством генной инженерии) живыми организмами или их компонентами… Сюда мы также включаем технологии, основанные на секвенировании ДНК, использовании биологических молекул и биоматериалов, а также биохимию, биосинтез, клеточную биологию, физиологию, биохимическую инженерию и понимание интерфейса между биологическими и инженерными системами»[9].
Они рисуют головокружительную картину применения биотехнологий для повышения эффективности солдат.
«Биопроизводство по требованию, интегрированное во временные татуировки или пластыри, предоставит уникальные возможности для выявления угроз для солдата… [Биосенсоры] смогут выявлять токсичные вещества, химические, биологические, радиологические и ядерные угрозы, температуру и влажность. Сенсоры будут носимыми, встроенными в одежду или даже в виде временных татуировок с использованием наносеребряных чернил…
Эти татуировки будут наноситься на солдат до развёртывания и включать физиологические сенсоры, которым не требуется кровь для мониторинга продуктов метаболизма (для определения уровней энергии), уровня гидратации, уровня кортизола для определения стресса и усталости и которые можно использовать как средства обратной связи для определения экстренных медицинских состояний. Например, солдат может испытывать высокий уровень стресса или истощения. Сенсоры обнаружат и зафиксируют это, затем созданные с помощью синтетической биологии микробы обеспечат правильное лечение, производя и высвобождая биомолекулы, такие как эндорфины, для облегчения стресса. Если солдат истощён, сенсоры обнаруживают метаболический сигнал и инициируют через синтетический белок генетически модифицированный микроб в желудочно-кишечной системе солдата для высвобождения биомолекулы, такой как стероид или другой стимулирующий агент. Если солдат подвергается воздействию химического агента, тот же каскад может высвободить фармацевтический агент непосредственно в кровеносную систему или произвести его через генетически модифицированные микробы»[10].
Таким образом, текущие разработки в области биомедицины обещают расширить и улучшить способность организма выживать на поле боя и преодолевать его бесчисленные стрессоры.
Над кожей и под кожей
Улучшения военных характеристик рассматриваются на двух уровнях: внешнем (skin-out) и внутреннем (skin-in). Как описывает это Программа военных операционных медицинских исследований[11], «решения skinout» — это новые виды бронежилетов, шлемов, датчиков и т.д. Сюда же относится разработка экзоскелетов. «Решения skin-in» — это приложения, которые нацелены на внутреннюю часть тела солдата и предназначены для «улучшения» его биологического функционирования.
Часть реализованных или находящихся в процессе реализации подобных проектов — Land Warrior, Objective Force Warrior и Future Force Warrior — охватывают как технологии skin-in, так и skin-out. Прочие же — это проекты чисто skin-in, сосредоточенные на биомедицинских улучшениях и «тонкой настройке» биологии солдата, такие как Peak Soldier Performance (Пиковая производительность солдата) и Metabolically Dominant Soldier (Метаболически доминирующий солдат). Здесь и препараты, усиливающие внимание, такие как modafinil, предназначенные для «улучшения ситуационной осведомлённости» и предотвращения «деградации принятия решений»; и препараты, блокирующие травмы, такие как propranolol, предназначенные для блокирования травматических воспоминаний и, возможно, предотвращения ПТСР; попытки использовать «цикл сна/бодрствования» и поддерживать солдат в состоянии бодрствования и готовности к бою в течение нескольких дней подряд; «мощные сновидения» как способ лечения ПТСР; специально разработанные продукты для повышения производительности; гипергидратация для снижения логистического стресса при доставке воды во время боя; и проекты, направленные на снижение экологических и болезнетворных угроз для солдата.
В общем, если физика была ключевой военной наукой эпохи холодной войны, то биология и различные формы биомедицинских исследований будут ключевыми военными науками XXI века и создадут такие возможности для повышения эффективности солдат, которых во время холодной войны просто не было.
Все эти и подобного рода программы были направлены не только на повышение боеспособности, огневой мощи и выживаемости отдельного солдата, но одновременно интегрировали его в комплекс оружейных платформ и систем разведки для расширения оперативных возможностей и ситуационной осведомлённости как для самого солдата, так и для всех звеньев командной цепочки. Например, с программой Objective Force Warrior армия США надеялась на экспоненциальное увеличение смертоносности отдельного солдата и его способности охватывать и контролировать больше территории, чем могли солдаты предыдущих поколений. Это позволило бы создать меньшую, но более смертоносную армию. Как указано в концептуальных документах проекта Objective Force Warrior, новые солдаты будут в двадцать раз более смертоносны, чем те, что были в программе Land Warrior, а более поздняя Future Force Warrior будет ещё более смертоносной и эффективной на поле боя.
Шок, трепет и миллион долларов
Как мы помним, вторжение США в Ирак в 2003 году носило громкое название «Шок и трепет». Подразумевалось, что первоначальная атака должна была быть настолько жестокой, дестабилизирующей и внушающей трепет, что иракские военные сдадутся, а мир станет свидетелем подавляющей военной мощи американских военных.
Именно таким, вызывающим «шок и трепет», мыслят будущего суперсолдата стратеги Пентагона, именно таким он подаётся (и продаётся) как для внутренней, так и для внешней аудитории. Таким образом, в концепции «суперсолдата» присутствует мощный элемент пропаганды и даже психологической войны.
Реклама биомедицинских усовершенствований подаётся для внутренней аудитории как свидетельство государственной заботы о солдатах и их благополучии. Кроме того, она насаждает среди простых американцев веру в то, что американские солдаты на самом деле могут действовать как супергерои. А потенциальным рекрутам позволено мечтать о том, что, придя в армию и облачившись во внешнюю и внутреннюю броню, они станут Ахиллами XXI столетия.
Точно так же и для внешней аудитории — в особенности для странпротивников или конкурентов — информация об исследованиях по улучшению характеристик солдата США могла бы действовать как своего рода оружие шока и трепета. Образ новых, потенциально непобедимых солдат Америки выступал бы как сдерживающий фактор сам по себе или, по крайней мере, заставил бы других дважды подумать, прежде чем бросать вызов военной мощи США.
Впрочем, максимальная выживаемость рассматривается и весьма прагматически с точки зрения государственных инвестиций. Сегодня американский солдат представляет собой весьма капиталоёмкий продукт: каждый солдат обходится более чем в 1 миллион долларов в год на обучение, содержание, оснащение, развёртывание и уход. Прошли времена солдата как пушечного мяса; вместо того чтобы думать о солдате как о расходном материале, политика США сегодня диктует и стимулирует масштабный режим исследований и разработок, призванный предотвратить любые потери или ранения американских солдат — по крайней мере, в теории.
«Человек есть нечто, что следует преодолеть»
Хотя проекты «суперсолдата» являются в значительной степени частью наследия холодной войны, а также ответом на современные проблемы, связанные с глобальными действиями армии США, своими корнями они уходят в более ранние идеологические и даже политические традиции.
Речь идёт об идеале внутренне бронированного, «машиноподобного» тела и «нового человека», опирающемся на ницшеанскую концепцию «сверхчеловека». «Новый человек», которого культивировали в Европе в период между двумя мировыми войнами, в особенности в правых режимах Германии и Италии, преодолевает врождённую хрупкость органического тела, он устойчив к стрессу и травмам.
Так, после Первой мировой войны известный правый интеллектуал Эрнст Юнгер писал о «борьбе как о внутреннем опыте», о войне, переживаемой солдатом с чрезвычайной эмоциональной интенсивностью, которая изменяет его навсегда.
Сегодня же DARPA исследует «негативное влияние стресса на когнитивное, эмоциональное и физическое благополучие бойцов» и предлагает «новые молекулярно-биологические методы в сочетании с биотехнологиями измерения in vivo, чтобы управлять стрессом и проводить поведенческий анализ в режиме реального времени»[12].
Дж. Морено отмечает: «В каком‑ то смысле вся война в конечном итоге происходит у нас между ушами… Если целенаправленные вмешательства стали возможны благодаря значительно расширенным знаниям о мозге и нервной системе, которые сейчас генерируются лихорадочными темпами в наших ведущих нейробиологических лабораториях, дополненным гениальными новыми инженерными и фармацевтическими продуктами, то битва за разум действительно разворачивается. Государства, которые смогут претендовать на создание «нейротехнологического разрыва», …получат как тактические, так и стратегические преимущества, которые могут сделать их доминирующими в двадцать первом веке»[13].
А, к примеру, для итальянских футуристов, во многом вдохновивших идеалы фашизма, «человек-машина — это модель нового технологически военного тела, лишённого индивидуальности. Благодаря своим механическим качествам он способен совершать более невероятные и героические поступки, чем обычный человек»[14].
Теперь же героический «новый человек», подавляющий слабость и эмоции, культивируется с помощью биомедицинских и фармакологических средств в лабораториях Пентагона.
«Там, где немецкий нацизм и итальянский фашизм представляли себе закалённого суперсолдата, созданного посредством пропаганды и культивирования «силы воли» как своего рода внутренней брони и внутренней силы, США теперь представляют себе крепких, выносливых солдат, производимых методично, тщательно и предсказуемо с помощью фармакологии и встроенных биотехнологий. Технологическая интеграция и трансформация, а также развитие внутренней силы и «внутренней брони» также являются центральной заботой текущих биомедицинских исследовательских программ в армии США»[15].
Образ «сверхчеловека» заиграл новыми красками, когда армия США начала активизировать усилия по разработке своей версии «нового человека» на основе биомедицинской трансформации солдата. Полковник Фредерик Тиммерман-мл. из Центра армейского руководства армии США писал: «В физиологическом смысле, когда это необходимо, солдаты могут фактически казаться ростом в три мили и шириной в двадцать миль. Конечно, в истинном физическом смысле ничего не изменится. Скорее речь о преобразовании способа применения технологий и рассмотрении проблемы с биологической точки зрения: сосредоточившись на трансформации и расширении физиологических возможностей солдата… С этой точки зрения проблема заключается в том, как вы используете технологии для расширения естественных биологических возможностей солдата (решение сверхчеловека)?»[16]
Здесь вспоминается знаменитый афоризм Ф. Ницше: «Человек есть нечто, что следует преодолеть».
И действительно, по словам учёного из DARPA Майкла Голдблатта, все «нормальные» аспекты, возможности и реакции солдата должны быть преодолены: «Солдаты, не имеющие физических, психологических или когнитивных ограничений, будут иметь ключевое значение для выживания и оперативного доминирования в будущем… Представьте, если бы солдаты могли общаться только с помощью мысли… Представьте, что угроза биологической атаки не имеет значения. И поразмыслите на мгновение о мире, в котором обучение так же легко, как еда, а замена повреждённых частей тела так же удобна, как заехать в фаст-фуд…»[17]
Американские военные, вынашивающие планы по созданию суперсолдат, не только торгуют образами силы и сверхчеловека, они также эксплуатируют и образы супергероев.
«Как и более ранние концепции «Нового человека», проекты суперсолдат армии США действуют как супермифология, часто напоминающая истории о супергероях в комиксе или боевике. Мы можем представить себя военными супергероями, с лёгкостью побеждающими врага и защищающими свои семьи и родину от всех угроз, как человеческих, так и нечеловеческих. Армейские проекты по улучшению как черпают, так и усиливают идеи о супергероях и тем самым формируют то, как мы видим потенциальных суперсолдат и их возможности»[18].
Более того, Х. К. Брид отмечает, что Капитан Америка и Железный Человек являются примерами проблем и потенциалов технологий skin-out и skin-in: «Различия между двумя самыми популярными супергероями комиксов Marvel — Капитаном Америкой и Железным Человеком — отражают основную дихотомию, с которой сталкиваются исследования по улучшению выживаемости и эффективности солдат сегодня. Там, где Железный Человек надевает доспехи — по сути, экзоскелет, — Капитан Америка усовершенствован способами, выходящими за рамки простого надевания и снятия экипировки»[19].
Кроме того, эксплуатируя воображаемые супергеройские миры, военные позволяют потенциальным солдатам — будущим воинам — представлять себя звёздами и героями своего собственного высокотехнологичного военного эпоса.
По сути, речь идёт о создании новой мифологии: мифа о чудесном биомедицинском рождении нового суперсолдата, неуязвимого воина в прошлом и будущем, наделённого холодным технократическим героизмом.
Будучи таким мифологическим образом, «суперсолдат волнует и ужасает, поскольку он представляет превосходство, господство и бессмертие без угрызений совести или санкций; внутренне и внешне бронированное тело создаёт солдата, который потенциально превосходит нормы, как физические, так и моральные и которому государство позволяет выходить за рамки этих норм. И, возможно, самое тревожное, что суперсолдат может представлять невозможное желание и фантазию убивать и разрушать без вреда или затрат для солдата или общества»[20].
Более того, к примеру, проект DARPA «Упорство в бою» уже одним своим наименованием заставляет вспомнить легендарных древнескандинавских берсерков. По замыслам военных, проект призван создать солдат, которые будут «неудержимы» в бою, поскольку боль, раны и кровотечение будут держаться под контролем и управляться с помощью «вакцины от боли», которая остановит боль в течение десяти секунд, ускорит заживление ран и будет содержать химический коктейль, предназначенный для быстрого ускорения коагуляции[21].
Биомедицинская гонка вооружений
Но на усовершенствовании простых солдат дело не останавливается, следующим логическим шагом становится формирование новых командиров. «Техническая стратегия Армейской исследовательской лаборатории на 2015–2035 годы» объясняет преимущества (и подразумеваемую необходимость) «повышения производительности солдата», которое направлено на «существенное улучшение физических, когнитивных и перцептивных характеристик бойца» и которое «значительно сократит время, необходимое для развития лидеров, ускорит передачу знаний, суждений и опыта для расширения прав и возможностей младших лидеров и позволит превзойти соперников за счёт повышения когнитивных способностей, которые быстрее превращают данные в решения»[22].
В конце концов, в погоне за «суперсолдатом» Пентагон замахивается на глобальное исследование человека и жизни. Так, сфера интересов Армейской исследовательской лаборатории помимо прочего включает «Науки о жизни»: «Науки о жизни сосредоточены на фундаментальных исследованиях для открытия, понимания и использования биологических систем, которые, как ожидается, создадут революционные возможности для армии 2030 года и далее. Ожидается, что открытия в этой области приведут к появлению возможностей в области материалов и повышения эффективности солдат, выходящих далеко за рамки ограничений, с которыми сталкивается сегодняшняя армия»[23].
«Ожидается, что инновации, разработанные в рамках кампании «Науки о человеке», усовершенствуют физические возможности бойцов за счёт балансировки нагрузки, улучшения защиты и повышения производительности. Также ожидается, что вспомогательные и дополненные сенсорные системы, соответствующие индивидуальным возможностям и настроенные на оперативную среду, значительно повлияют на ситуационную осведомлённость бойцов. Кроме того, ожидается, что знания, полученные в ходе этой кампании, будут способствовать эффективному управлению когнитивной нагрузкой бойцов для обеспечения высокой квалификации в средах, связанных с армией. Взаимодействие бойцов с интеллектуальными системами будет руководствоваться принципами, полученными из фундаментальных исследований мозга и поведения — краеугольного камня кампании «Науки о человеке»[24].
В конце концов, проекты «суперсолдат» заставляют по‑новому взглянуть на то, что значит быть человеком. Ведь они являются примерами потенциальных альтернатив обыкновенному человеку, иллюстрациями того, кем мы могли бы стать. Кто не хотел бы бегать так же быстро, как гепард, прыгать на четыре метра в высоту, видеть в темноте? Или уметь думать быстрее и эффективнее, иметь мозг, который работает как компьютер? По сути, мы видим себя и наши будущие возможные «я» в улучшенном солдате, изначально фокусируясь на позитивных («разве не было бы круто, если бы…») аспектах технологий улучшения человека.
Проще говоря, «суперсолдат» заставляет нас задуматься о будущем. Но стратегов Пентагона волнует лишь будущее армии США, точнее, их интересуют способы, какими она сможет гарантировать будущее, в котором США будут доминировать. А значит, нужно уже сейчас начинать манипулировать биологией солдата.
«Если будущее войны непредсказуемо и если военные мыслители тратят много времени, пытаясь предсказать и предвидеть характер будущей войны, то биологически улучшенные и спроектированные солдаты могут обеспечить определённую гибкость в ответе: солдат и его тело будут приспособлены к конфликту. Это может сработать или нет, но даёт определённое заверение — или образ заверения — в том, что будущее можно в какой‑то мере контролировать и противостоять ему»[25].
Иначе говоря, биомедицинская гонка вооружений в настоящем, чтобы успокоить страхи перед пугающим военно-биологическим будущим. Контролировать будущее посредством контроля над телом солдата в настоящем.
В мире, ожидаемом и рассматриваемом стратегами Пентагона как мир вечной борьбы и войны, солдаты должны быть бронированы, физически и эмоционально, внутренне и внешне. «Убийственный темп всё более импульсивной войны требует от военнослужащих функционировать не только на грани возможностей человеческого тела, но и далеко за их пределами»[26]. Хитрость заключается в том, чтобы заставить солдат выйти за эти границы физически, умственно и эмоционально, не развалившись.
И «первый государственный или негосударственный субъект, который создаст лучшего солдата, совершит огромный скачок в гонке вооружений»[27]. Улучшение военной производительности — это постоянно усиливающаяся гонка вооружений, гонка по улучшению и мобилизации каждого аспекта солдата: физического, умственного, эмоционального, геномного, системного. Это гонка по разработке новых и потенциально непобедимых инструментов внешней политики.
Примечания:
1 В 1950-х годах это был проект «Солдат армии будущего (futurarmy)» Роберта Б. Ригга, в 60-х — «Идиофилактический солдат» Мэриона Б. Сульцбергера, уже в нашем столетии — программы армии США Land Warrior («Земной воин»), Objective Force Warrior («Воин объективной силы»), Future Force Warrior («Воин будущей силы») и Future Combat Systems («Боевые системы будущего»), а также разнообразные программы DARPA, к примеру, Inner Armor («Внутренняя броня»).
2 Latiff, Robert H. Future War: Preparing for the New Global Battlefield, 2017. P. 40
3 Wong, Wilson W. S. Emergent Military Technologies: A Guide to the Issues, 2013. P. 142
4 United States Army Training and Doctrine Command (tradoc), 2005. “Military Operations: Force Operating Capabilities.” Pamphlet 525–66.
5 Andrew Bickford. Chemical Heroes. Pharmacological Supersoldiers in the US Military, 2020. P. 12
6 Martinez- Lopez, Lester. “Biotechnology Enablers for the Soldier System of Systems.” The Bridge: Linking Engineering and Society 34 (3, 2004). P. 17.
7 Bickford. Chemical Heroes. Pp. 27–28.
8 National Research Council. Opportunities in Biotechnology for Future Army Applications, 2001. P. 10.
9 Perkins, Edward J., and Jeffrey A. Steevens. 2015. “Future Applications of Biotechnology.” Small Wars Journal.
10 Ibid.
11 United States Army Medical Research and Materials Command (usamrmc), 2004. Military Operational Medicine Research Program Info Paper, October 21.
12 Malet, David. Biotechnology and International Security, 2016. P. 75.
13 Moreno, Jonathan D. Mind Wars: Brain Science and the Military in the 21st Century, 2012. P. 30
14 Boscagli, Maurizia. Eye on the Flesh: Fashions of Masculinity in the Early Twentieth Century, 1996. P. 137.
15 Bickford. Chemical Heroes. Pp. 60–61.
16 Timmerman, Frederick W., Jr. “Future Warriors.” Military Review, September`87, 46–55. P. 51.
17 Цит. по: Annas, Catherine and George. Enhancing the Fighting Force: Medical Research on American Soldiers. Journal of Contemporary Heath and Law Policy 25 (2`2009): 283–308. P. 286.
18 Bickford. Chemical Heroes. P. 65.
19 Breede, H. Christian. 2017. Capability and Connection: Social Cohesion and Soldier Performance Enhancement in Canada and the United States. // Developing the Super Soldier: Enhancing Military Performance, 2017. P. 8.
20 Bickford. Chemical Heroes. P. 72.
21 См. Annas, Catherine and George. Enhancing the Fighting Force.
22 United States Army Research Laboratory. Army Research Laboratory Technical Strategy 2015–2035, 2014. P.3.
23 Ibid. P. 7.
24 Ibid. P. 18.
25 Bickford. Chemical Heroes. P. 95.
26 Kamieński, Łukasz. Shooting Up: A Short History of Drugs and War, 2016. P. 264.
27 Moreno. Mind Wars. P. 114.
