Донбасское мяу
Ты бежала по минному полю —
За котом. Под дождём. Босиком.
Мины выли, как глотки в запое.
Рыжий хвост стал твоим маяком.
Ноги — в кровь — от осколков историй
Про погибель, царящую здесь.
А вокруг было минное горе,
И посёлок, израненный весь.
Кот лавировал между смертями.
Восемь жизней отдал за тебя,
Ведь негоже порядочной даме
Обронить свою душу в степях.
Ты живёшь теперь, как на иголках:
Вдруг он выжил — не ангел, но кот?
И однажды в плацкарте на полках
Я скажу тебе "мяу" — как код.
Сватово
Взрыв подкрался слева,
Взрыв подкрался справа.
Смерть рычала с неба,
Как в Помпеях лава.
За бронёй машины
Дроны рвали тучи.
Таяли аршины
До беды дремучей.
Зрелищей и хлеба
Жаждала дорога.
Я взглянул на небо
И нашёл не Бога.
В облаках смотрела
Ты с улыбкой скромной.
И упали стрелы,
И сбежали дроны.
Дождь запел речистый
Под биты раскатов.
Горизонт весь чистый.
Ты пришла с закатом…
Арктика
Мы отменили ночи и закаты.
Мы раскололи и сожрали тьму.
Мы поутру кричали хором: "Тьфу"
Сам Зевс метал в нас грозные раскаты.
Наш вездеход рычал, как сто медведей.
Святой отряд летел на край земли.
Менты бы нас не замели.
Вела нас богородица-миледи.
Земля была нам скатерть-самобранка.
По курсу — реки огненной воды.
И облака плывут, как шёлк фаты,
И солнце светит сквозь тумана ранку.
Над бездной выпивали мы красиво
И целовали пограничный столб,
А дальше вездеход рванул без строп
Туда, где не кончается Россия.
"Ветер меняет направление"
На танцполе остались мы двое.
Вся Россия стояла вокруг.
Танец был о ветре и воле.
Танец, как спасательный круг.
Мы вдвоём стали круче Эйнштейна.
Танец мчал нас сквозь время и мрак.
Он похож был на Бога идейно.
Танец честный, как в сказках дурак.
Завтра песня умрёт под снегами.
И танцпол превратится в погост.
Мы замрём, будто взвод оригами.
Ветер скажет последний свой тост.
Мы заплачем вдвоём над могилой.
И Россия заплачет вокруг.
Бог опять не услышит мобилу.
Но танцует тепло наших рук.
02.04.25
В Мариуполе не пахнет морем.
В Мариуполе живёт тоска.
Замки из песка на пляже не построим.
Ветки роют здесь окопы для броска.
В той мансарде рисовал Куинджи,
А теперь на стенах пишут: "Не стреляй"
Граффити из пуль чеканят: "Не скули же!"
На руинах задремал бездомный лай.
В Мариуполе не пахнет морем.
Ветер, о любви мне здесь не пой.
Дождь пойдёт, мы грязь с лица отмоем.
Но в глазах останется прибой.
Два по географии
Ты — Россия, я — Донбасс.
Вот ведь ситуация.
Вместе полный драм-н-бас
И секрет по рациям.
Ты — Россия, я — Донбасс.
Жизнь на референдуме.
Кто кого в окопах спас,
Кто танцует с лентами.
Ты Россия, я — Донбасс.
Два по географии.
Обвенчает нас спецназ.
Лайкни фотографии!
Царевна-рысь
Мы с тобой бежали за жар-птицей.
Босиком, под пение берёз.
Ты — царевна-рысь, а я сойду за принца.
Русь укрыла нас ковром из гроз.
Молнии сверкали, да и пятки.
За спиной рычал злой серый полк.
Я шептал, что будет всё в порядке.
Как тебе идёт косынки шёлк!
Мы бежали, не скрывая лица.
Невредимые, в руке рука.
Через бури нас вела жар-птица —
Это ведь любовь, наверняка.
Сон ледника
Леднику приснилась наша ссора.
И ледник, проснувшись, зарыдал.
Реки слёз под стать скупым узорам
Умывали Арктики радар.
Я стоял у края водопада,
Из ладоней пил кристаллы слёз.
Арктике к лицу не ГУМ, не PRADA.
Ей к лицу печаль бурлящих грёз.
Не грусти, ледник, о громких ссорах.
Милые бранятся от любви.
Ты поплачь, что на твоих просторах
Нет моей прекрасной визави.
Мы б такие закатили ссоры,
Мы б такой устроили скандал,
Что все вековые горы
Вмиг остались бы без льда…
Арктика завыла с новой силой.
Я стоял один средь бела дня.
Море мои крики уносило.
Жаль, что ты кричишь не на меня.
Драма на Вагонке
Девять десятков бешеных лет
Складно сложились в клубочек.
Бабушка тихо вязала свой плед.
Кот громко спал между строчек.
Кот тарахтел, как старенький танк.
Кот был и вправду не молод.
В тёмном окне шли танки ва-банк —
Шли к полигону сквозь холод.
Т-37 и Т-100 и тэ. дэ.
Бабушка знала их с детства.
В 44-м девчонкой в беде.
Нынче танк прёт по наследству.
Ночью за домом рычал полигон.
Кот тенью спрыгнул с кровати.
Он умирать шёл — кошачий закон.
А танкам ста жизней не хватит.
Бабушка тельце в подъезде нашла.
Эти стихи шире прозы.
С другом в руках долгих три этажа.
Годы. Ступеньки. И слёзы…
Счастливый
Бог сказал, что я — счастливый.
Я ответил: счастья нет.
За окном молитв мотивы,
В сводках вновь распят корнет.
Дорогая шлёт закаты,
Силуэты дивных ног.
ПВО слышны раскаты.
Что такое счастье, бог?
Илл. Архип Куинджи. Море, 1875-1879
