Сообщество «Посольский приказ» 00:00 9 октября 2014

65 шагов вверх

Провозглашение в Пекине 1 октября 1949 года Китайской Народной Республики стало событием всемирно-исторического значения по целому ряду причин. Прежде всего — потому, что благодаря этому политическому акту китайская цивилизация вновь полноправно вернулась на историческую арену, преодолев почти двухвековой период поражений и упадка. Китай возвращался в большую историю и большую политику под красным знаменем социализма — пусть и с "китайской спецификой", но на основе общесоциалистических принципов социальной справедливости и социального прогресса.
0

Провозглашение в Пекине 1 октября 1949 года Китайской Народной Республики стало событием всемирно-исторического значения по целому ряду причин. Прежде всего — потому, что благодаря этому политическому акту китайская цивилизация вновь полноправно вернулась на историческую арену, преодолев почти двухвековой период поражений и упадка. Кроме того, она вернулась в политической форме не "великоханьского национализма", которая утверждалась Гоминьданом и копировала национальные буржуазные революции в Европе XVII-XIX веков, а в середине ХХ столетия выглядела уже явным анахронизмом — особенно для гигантского Китая. На деле это приводило к разделу страны на небольшие территории, контролируемые различными милитаристскими группировками крупной буржуазии и землевладельцев. Нет, Китай возвращался в большую историю и большую политику под красным знаменем социализма — пусть и с "китайской спецификой", но на основе общесоциалистических принципов социальной справедливости и социального прогресса. Огромную роль в этом сыграл, конечно, Советский Союз, после победы над фашистской Германией нанесший в августе 1945 года сокрушительный удар по Японии. В результате Квантунская армия капитулировала, а китайские коммунисты получили не только её вооружение, но и поддержку со стороны советских военных специалистов. За четыре года боёв Народно-освободительной армии Китая против вооруженных сил Гоминьдана практически вся страна оказалась не формально, а реально объединена в рамках одного государства, получившего название Китайская Народная Республика.

Путь КНР к международному признанию был долгим и нелёгким. Только в 1971 году пекинское правительство заняло место Китая в ООН и в его Совете Безопасности (до того "законным" представителем Китая во всех международных организациях считалось правительство Тайваня).

В 1982 году в стране начались социально-экономические реформы, последовательное осуществление которых сделало Китай новой "мастерской мира", главным производителем товаров и услуг (нефинансового характера) в глобальной экономике. Среднегодовые темпы экономического роста за последнюю треть века, согласно денежному показателю ВВП, составляли свыше 9%, а по показателям реального производства — свыше 10%.

В праволиберальных кругах современного российского общества весьма распространена — можно даже сказать, господствует — и, во всяком случае, активно транслируется скептически-негативная оценка "китайского пути", которая не просто проводит аналогии китайской модернизации со "сталинским рывком" 30-х годов, но и ставит между ними фактический знак равенства: мол, и в том, и в другом случае модернизация шла "с низкого старта", а потому имеет встроенные "пределы роста", и, следовательно, КНР в самое ближайшее время должна столкнуться с теми же проблемами, с которыми Советский Союз столкнулся в 80-е годы — разумеется, с необходимой поправкой на особенности места и времени. Уже в конце 90-х годов, сразу же после российского дефолта, эту, без сомнения, концептуальную и политически значимую идею впервые и очень жёстко озвучил известный праволиберальный экономист, профессор Высшей школы экономики Владимир Мау. Однако, поскольку Китай на протяжении последнего десятилетия продолжал демонстрировать весьма впечатляющие темпы социально-экономического развития, в одной из последних, уже менее радикальных, вариаций на тему "китайского пути" Мау делает весьма характерные оговорки: "Социально-экономическая структура китайского общества близка к советской, однако не 80-х годов, а периода нэпа. Соотношение городского и сельского населения, структура ВНП и занятости, уровень грамотности, система социального обеспечения населения и, соответственно, корреспондирующие со всем этим среднедушевой ВНП и бюджетная нагрузка на экономику (доля бюджета в ВНП) в СССР 1920-х—1930-х годов и в КНР 1980-х—1990-х годов в значительной мере совпадают. Не вдаваясь здесь в более подробное рассмотрение этого вопроса, отметим лишь, что китайская трансформация является свидетельством в пользу принципиальной возможности "мягкой" индустриализации нэповской России… В лучшем случае китайский опыт служит лишь подтверждением возможности экономической программы развития нэпа Н. Бухарина в его полемике с И. Сталиным… На протяжении последующих десятилетий вопрос о жизнеспособности бухаринской модели, о ее совместимости с коммунистическим тоталитаризмом являлся предметом теоретических дискуссий. Китай продемонстрировал, что эта модель является реальной, практической альтернативой. Правда, здесь следует особо оговориться, что речь идет о принципиальной экономической возможности такого развития, но не о его политической реализуемости в конкретных советских условиях 1920-х—1930-х годов".

Однако метод исторических аналогий, использованный Мау и его единомышленниками, которых можно назвать "мауистами", вряд ли можно считать адекватным для описания социально-экономических процессов, происходящих в современной КНР, а с предлагаемой ими трактовкой не позволяют согласиться следующие особенности китайской модернизации:

— системная модернизация Китая впервые в истории осуществляется к "постидустриальному", глобализационному уровню общественного развития;

— системная модернизация Китая впервые в истории затрагивает настолько масштабную человеческую общность — более полутора миллиардов человек (включая жителей Тайваня и "хуацяо");

— системная модернизация Китая проводится впервые в истории самого Китая и, похоже, представляет собой единый, растянутый более чем на столетие, процесс, от Сунь Ятсена до Си Цзяньпина;

— истинные цели и движущие силы системной модернизации Китая, в соответствии с традиционными "даосскими" стратагемами его культуры, не только не декларируются, но и тщательно скрыты (или просто непонятны, а потому "невидимы") для "непосвященных": как "внешних варваров", так и подавляющего большинства собственного населения.

Здесь также следует отметить, что и русская, и китайская цивилизации, в отличие от "двоичной" западной, основаны на принципе троичности, что предопределяет как их совместимость между собой (и с индийской цивилизацией), так и их принципиальную несовместимость с "цивилизацией Запада". При этом исторический опыт Китая за последние 65 лет — точно так же, как исторический опыт СССР — подтверждает, что социальный и технологический прогресс вовсе не является исключительной прерогативой Запада.

 

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!

Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»

Cообщество
«Посольский приказ»
Cообщество
«Посольский приказ»
2
Cообщество
«Посольский приказ»
4
Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой