Авторский блог Борис Хорев 03:00 2 июля 2001

БЕЗ РОХЛИНА

0
Author: Борис Хорев
БЕЗ РОХЛИНА
27(396)
Date: 03-07-2001
ТАК СЛУЧИЛОСЬ, ЧТО В ПЯТНИЦУ 3 ИЮЛЯ 1998 Г. в 8 часов 30 минут утра мы, участники созданного тогда оппозиционного координационного центра, собрались в Госдуме у Илюхина. Время было напряженное, явственно прогремели первые раскаты грома, шахтеры стучали касками на Горбатом мосту, нарастали волнения в войсках. Заметно приободренный Зюганов в то время говорил о "начале революционного подъема". И это не было пустой фразой.
Ждали Рохлина, но около 9 утра раздался звонок, и по лицу Виктора Ивановича, взявшего трубку, мы поняли: с Рохлиным что-то случилось. Был взят тайм-аут, Илюхин вскоре уехал, а когда вернулся, привез оглушительную весть: на своей даче этой ночью убит Рохлин, обстоятельства убийства загадочны, а вина сразу возложена на жену Рохлина. Взрослая дочь Рохлина и ее муж в вину Тамары Васильевны не верили, не поверили и мы. Но ведь полагалось "расследование"...
Ах, эти расследования, не приводящие чаще всего ни к чему: непосредственные исполнители проваливаются как сквозь землю, и Тамару таскали по прокуратурам, упрятали было в психушку, но достоверного признания так и не добились. Недавно ее выпустили на свободу. Решили, что правда больше неопасна. А чего, собственно, гадать? Рохлин был самым опасным политическим противником Ельцина, бесповоротно решительным и смелым, и останься он, Рохлин, в живых, Ельцин уже давно сидел бы за решеткой. Ельцин не смог подкупить Рохлина, не смог его приручить, как ни пытался. Оставалось одно средство…
Именно весной 1998 года Рохлин бросил вызов Ельцину, целенаправленно требуя его отставки: за разгром страны, за геноцид народа, за развал армии. В марте-июне была проведена целая серия "круглых столов" в Госдуме, организаторами которых были Рохлин, Илюхин и я как председатель Правления антиколониальной лиги, где все было доказано и передоказано. Именно эти "круглые столы" (первый состоялся еще в январе в Союзе писателей России) инициировали вопрос об импичменте "всенародноизбранному", подготовили для этого обширнейший материал. Вопрос был внесен в Госдуму Рохлиным, но в руководстве оппозиции многие упирались, опасаясь этого шага. Лишь после гибели Рохлина дело сдвинулось с места, а главным закоперщиком здесь, несомненно, стал Илюхин (честь ему и хвала!).
Лозунг отставки Ельцина, выдвинутый Рохлиным, уже в мае-июне подхватила вся страна. Под этим лозунгом бастовали, выходили на рельсы. Удивительно, как один человек, по сути, революционизировал всю страну. Вот и толкуйте о роли личности в истории. Я, будучи участником сопротивления режиму с первых дней, буквально воспрял духом. Так, по-моему, было и с другими.
Действительно ли Рохлин надеялся на импичмент? Было не так. Вопрос об импичменте он считал легальным прикрытием для массовых "протестных действий" (само это выражение было введено в обиход Рохлиным), средством нажима на власть, заставить которую уйти надо было всеми доступными способами. На первое место он ставил открытые армейские выступления, и первоначально вообще надеялся только на них, но вскоре понял, что без массового рабочего движения, без самого широкого протестного подъема не обойтись. Он постепенно становился настоящим революционером, российским Фиделем. Было радостно это видеть — ведь такого у нас в Сопротивлении еще не было. Рохлин пошел на установление достаточно тесных контактов с левыми (хуже всего поддавалась КПРФ), вместе планировались и организовывались необходимые мероприятия.
К сожалению, очень мешал политический раздрай в оппозиционном движении, взаимное неприятие друг друга некоторыми "вождями". Да и в Рохлина не сразу все поверили. Ведь были уже негативные опыты Руцкого, Лебедя...
Не складывались отношения и с Геннадием Андреевичем Зюгановым — пишу об этом как человек, по просьбе Рохлина посредничавший между ними.
Я был среди тех, относительно немногих, кто поверил сразу, и с марта 1998 года стал одним из его ближайших советников, а позже и заместителем руководителя илюхинского протестного штаба.
В июле 1998 года, сразу после гибели Рохлина, в газете "Завтра" (№27) была опубликована моя статья "Гибель Рохлина и ее последствия", где главное было сказано. Но важны и не менее существенные дополнительные штрихи.
Рохлин пользовался огромной популярностью в войсках. Это было вызвано не только безупречной военной карьерой, участием в войнах. Он оказался в числе когорты 50-летних, которая как раз в это время начала занимать основные командные посты. Многие военачальники были его товарищами по военному училищу, где он был старостой курса, встречались и пересекались с ним позже. Среди них он пользовался несомненным авторитетом, и если бы удержался, будучи на посту Комитета по обороне Госдумы, от резкой критики Ельцина, то вполне мог бы стать министром обороны. Но сдерживаться Рохлин не умел и не хотел. Он был открытым человеком, даже где-то слишком. 60-летние командиры уходили (таковы правила службы), и это было заметно по тому, как терял свои связи в армии генерал Макашов, которого Рохлин чтил как своего учителя. У Рохлина же они, связи, росли, и никакие чистки тут не помогали, ибо пришедшие на смену "вычищенным" помнили своих более старших наставников.
С устойчивым кадровым составом у Ельцина вообще проблемы в любой сфере, потому-то он и взялся, было, за недоносков-младореформаторов, а до них ставил на экономических поросят типа Гайдара, совершенно не знавших собственной страны.
Опиравшийся на когорту 50-летних, Рохлин был опасен для Ельцина прежде всего своими связями в военной среде. К этой же когорте, правда, относится и Лебедь, но тот уже достаточно "прокололся", выявив свое политиканство и свою продажность, так что голосовать за него теперь могут только болваны (впрочем, и таких хватает). Рохлин, по сути, какое-то время соперничал с Лебедем по влиянию на войска.
Большим ударом для Рохлина было устранение его с поста главы Думского комитета по обороне, чего без согласования с думской оппозицией осуществить было бы нельзя. Рохлина, можно сказать, разменяли на пост уполномоченного по правам человека, полученный Олегом Мироновым. Иногда просто поражаюсь, чем обусловлены подобные шаги оппозиции.
На что мог опереться Рохлин? Движение в поддержку армии, созданное им, и было, и осталось структурой достаточно аморфной, межпартийной, без определенного стержня. И Лев Яковлевич это отлично понимал. Надо сказать, что он ни в коей мере не страдал авантюризмом. Напротив, как человек военный он придавал огромное значение этапу подготовки и накопления сил, но считал, что в российской оппозиции этот этап чересчур затянулся.
Главное, говорил он, — идеология, структура, средства. Идеология патриотическая, социально ориентированная у нас была, но нужны структуры, нужны деньги. Между тем, денег-то и не было. Приходилось вступать в переговоры с разными людьми, налаживать контакты с "центристами" типа Шаккума или даже Лужкова. Кстати, Лужков был на похоронах Рохлина в зале Дома Московского военного округа, где они с Зюгановым обменялись знаменательным рукопожатием, говоря о возможности идти дальше вместе. Можно сказать, сделали это над гробом Рохлина.
Лев Яковлевич очень внимательно относился к нашим экономическим предложениям, считал их частью необходимой идеологии, у него не было и следа какой-то зашоренности, веры в телевизионные авторитеты…
Я рассказал Рохлину и дал почитать материалы нашей идеи расширения безналичного оборота и восстановления оборотных средств предприятий путем безналичной эмиссии, что не вызвало бы инфляции и при планировании производства и сбыта, быстро бы дало рост продукции. На первых порах это могло стать сильным лекарством для экономики. Рохлин во всем этом хорошо разобрался и, что называется, взял на заметку. Как и некоторые другие предложения, касающиеся нашего ресурсного обеспечения и продовольственной безопасности на случай победы оппозиции.
Я бы хотел подчеркнуть, что это был человек дела. Парламентская говорильня явно была не для него, и говоруны — не подходили тоже.
Когда Рохлин находил средства, он действовал, собирая у себя представителей шахт, наиболее выдержанных и стойких, направляя их в регионы, сам ездил на юг, к шахтерам и казакам. Но, несомненно, сказывалось отсутствие спаянной, сильной организации. То, что называется, все сам и сам.
К тому же он, действуя в открытую, боялся подставить своих товарищей, которых посвящал лишь в самые общие черты дела. С военачальниками контактировал вообще один. Но с шахтерами-то это можно было поставить по-другому.
Мне это напомнило эпизоды революционной практики 1905 года, рассказанные мне моим университетским учителем, старым большевиком академиком Н.Н.Баранским. Он был участником первой (Таммерсфорсской) конференции большевиков и активным организатором революционной борьбы, для чего бросил учебу в университете. Баранского, дав ему партийную кличку "Николай Большой", направили на Сибирскую железную дорогу, где он, объезжая станцию за станцией, от Омска до Харбина, участвовал одновременно в организации и партийных ячеек, и Советов рабочих депутатов, и революционных дружин. На местах же силы всегда находились. Так понимал этот вопрос и Рохлин, даже не зная о прежнем революционном опыте. Не сидеть на месте, не ждать у моря погоды, а идти к людям, действовать!
Отмечу, что навстречу Баранскому с Дальнего Востока тогда двигался другой большевик, "Николай Маленький", и позже, когда Н.Н.Баранского все-таки арестовали, он, сваливая опасные эпизоды на эмигрировавшего "Николая Маленького", смог выпутаться из этой истории и чудом избежать "столыпинского галстука". Но то была нелегальщина, у нас же все происходило открыто и легально. Тем более что кабинеты и Рохлина и многих иных, несомненно, "прослушивались". Елкин-то у нас был демократ, можно сказать, "кадет", как говорили в 1905 году, когда конституционные демократы (кадеты) тоже были в оппозиции, как и эсдеки, эсеры и прочие. Но "демократ", способный ради личной власти расстрелять из танков парламент или "смести", как он выразился, Рохлина. Да, никогда еще Ельцину в оппозиции не противостояла такая серьезная фигура, авторитет коей рос не по дням, а по часам. Именно поэтому Рохлина и убрали, рано или поздно все раскроется.
Революционный подъем 1998 года с гибелью Рохлина был сорван. Армейская оппозиция, похоже, сломлена. Рабочая оппозиция, имеющая свои интересы, осталась без руля и ветрил, а Ельцин сделал все, дабы задобрить шахтеров.
Парламентская же оппозиция отличается обилием слов и дефицитом действий. Иные оппозиционные силы, в том числе и героиня 1993 года РКРП, в изоляции: массы тянет туда, кто кажется сильнее, и небольшие партии у нас, в России, не в фаворе. Правда, в последнее время возрос авторитет Илюхина... Но армия за Илюхиным, скорее всего, не пойдет.
Рохлин считал, что в конечном счете итог противостояния определится позицией армейских кругов, а в "час ИКС" бывает достаточно и одной дивизии...
Лев Яковлевич был трезвым реалистом в поступках и смелым человеком вообще. С насмешливыми искорками в глазах винил наше мужское племя в трусоватости, которую оно-таки может преодолеть, но не всегда.
Фактом служит то, что благодаря или трусам, или тупицам, или крайним карьеристам в погонах мы сначала потеряли Советский Союз, затем — Югославию, а завтра можем потерять и Россию.
Прошло три года, как Родина потеряла своего верного сына. И нет ему замены, нет, нет, нет...



Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!

Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой