Авторский блог Сергей Кара-Мурза 03:00 7 августа 2000

ЯДРО И ШЕЛУХА

0
Author: Сергей Кара-Мурза
ЯДРО И ШЕЛУХА (Возможна ли партия левого центра?)
32(349)
Date: 08-08-2000
МНОГОПАРТИЙНОСТЬ В РОССИИ, о необходимости которой так много говорили антикоммунисты, буксует. Общество расколото глубокими социальными противоречиями, но набора партий, выражающих разные интересы в конфликте, не возникло. Видно, не таков конфликт и не таково общество.
Правда, на наших глазах ведется эксперимент по искусственному созданию партии без идеологии, со странным названием "Единство", несовместимым с самим понятием партии. Это — попытка создания КПСС без советского строя. Понятно, что без программы объединить людей нельзя. Повторяя каждую неделю, что программы нет, потому что какой-то Греф запаздывает с ее написанием, бригада Путина быстро теряет баллы. А те странные бумаги, которые "утекают" из ведомства Грефа, видимо, для изучения общественного мнения, приводят человека в недоумение. Неужели это всерьез?
Одна из причин такого положения — общий кризис идеологий. Сегодня, после ликвидации советской власти и ее официальной идеологии, к фразеологии марксизма восприимчива лишь небольшая часть пожилых людей. О сути же марксизма и речи нет, никто в нее в последние десятилетия не вникает. То есть в России уже нет аудитории для того марксизма, который у нас культивировали. А о современном марксизме и говорить нечего, потому что у нас его и за марксизм не примут. Его освоение — дело будущего.
Если признать, что либерализм также не овладел массовым сознанием или затронул только самые верхние слои сознания части энтузиастов, то положение России в идейной сфере оказывается сложным. Здесь нет ни религии, ни теории, ни производных от них социальных мифов, которые могли бы соединить общество и оправдать усилия, необходимые для выхода из кризиса. В других цивилизациях, которые уцелели после экспансии Запада и начали свой проект развития, необходимая идейная основа есть. Это — Китай и Япония, Юго-Восточная Азия, Индия и Исламский мир. Заметим, что ни в одной из них марксизм не является уже и оболочкой, "упаковывающей" идеи справедливости и благоденствия. У них созрели собственные национальные "упаковки".
Православие, на которое многие возлагали надежды, видимо, не может выполнить объединяющую роль. Главная причина — в самой сути Православия как истинно христианской религии, уходящей от мирских конфликтов. Вторая причина, исправимая, но неисправляемая — невежество и религиозная бесчувственность активных "интеллигентов в Православии", которые лихо смешивают Богово и кесарево и отпугивают людей своим напором.
Подведем итог. Мы по своей культуре — часть христианского мира (даже наши "нехристианские" народы), и мы слишком проникнуты Просвещением, чтобы искать обоснование нашего жизнеустройства в архаических традиционных философиях и религиях. В то же время мы — часть христианского мира, не пошедшая по пути буржуазного либерализма и не впавшая в колониальное людоедство. Кто-то об этом жалеет, не будем с ними спорить. Главное, что жалеть поздно, к пиршеству людоедов нас уже не допустят, а без него и буржуазным либерализмом никого прельстить нельзя. И, похоже, "заграница нам не поможет", так что возможность дурить людям головы либеральными иллюзиями иссякает. На чем же мы можем строить проект? Скорее всего, общей, "тотализирующей" идеологии, по силе сходной с марксизмом начала ХХ века, у нас не возникнет. Значит, консолидация достаточной для большого проекта части общества будет происходить в виде т.н. "исторических блоков" — образования союзов партий и движений с существенно различными идеологиями, которые способны пойти на компромисс ради общих целей. Это — новая для нас задача, и этому надо учиться.
Указанная фундаментальная трудность выхода из кризиса сопровождается трудностью организационной. Все сложившиеся политические силы, представляющие фрагменты внешне расколотого общества, уже привязаны к определенному образу и языку. Все они, даже включая "Единство", прошли максимум своей способности к консолидации людей, и ни у кого эта способность не достигла критического уровня.
Рыночные идеологи исчерпали свой ресурс, ибо практически все, включая их самих, убедились в том, что "протестантской Реформации" в России не произошло и гражданского общества не возникло. Капитализм, даже не родившись, выродился в воровство и хамство. По инерции Явлинский удерживает часть интеллигенции, но этот проект уже на излете. Хотя бедная Хакамада потела, прыгая на дискотеках, молодежь, которую смогли собрать "правые", не желает никаких проектов. Это деклассированная молодежь, голосовавшая за СПС из нигилизма переходного возраста.
"Громилы" типа Жириновского, которые эксплуатировали расщепленное национальное сознание, также теряют паству, поскольку связного проекта предложить в принципе не могут. Для этого надо было бы преодолеть расщепление сознания, то есть утратить единственный источник их очарования. Ельцин поднялся на волне разрушения СССР и "западной утопии". Это уже никого вдохновить не может, и "ельцинизм воров" должен искать новую политическую маску, но срок ее действенности будет намного короче, нежели у Ельцина.
КПРФ — партия с самой большой объединяющей способностью, которую она, однако, не увеличивает. Слишком широк захват (от безработных до "национальной буржуазии") и противоречивы программные заявления. В результате в образе КПРФ, что сложился в массовом сознании, слишком много "номенклатуры" и не хватает искренности. Пусть это образ ошибочный, но он действует. Главная ценность КПРФ — система низовых организаций, реальная идеология которых мало зависит от заявлений публичных политиков от КПРФ и сводится в основном к здравому смыслу и стихийной философии справедливости. Надолго ресурса такой идеологической базы не хватит, да и в организационном плане разрыв между верхушкой и базой начнет ослаблять партию. Пока что КПРФ смогла выполнить главную задачу — сдержать противника в отступлении, работая на идейных ресурсах возмущения. Но привлечь основную массу народа и особенно молодежь с этими ресурсами невозможно — для них нужен проект развития. Его можно выработать только на базе большого теоретического прорыва, через интеллектуальный диалог.
КАКОВА ЖЕ "КАРТА" НАШЕГО ОБЩЕСТВА, если оставить в стороне влиятельное, но очень небольшое меньшинство, которое вне всяких идеологий присосалось к экономическим ресурсам и не отвалится от артерии, пока ему не дадут хорошего пинка под зад? Являются ли массивные общественные силы более радикальными, чем политические партии и движения? Иными словами, "растаскивает" ли общество политиков прочь от центра, так что главной тенденцией будет дальнейшая фрагментация вплоть до антагонизма?
Я считаю, что та часть народа, которая оказалась не охваченной идеологиями перечисленных политических сил, находится не "за" этими силами, не в зоне большего радикализма, а "между" ними, как центр подсолнуха, обрамленный лепестками партий. Значит, она в принципе может составить центральное ядро, при обретении самосознания которым и произойдет достаточная консолидация общества. В ядре находятся люди здравого смысла, их не удовлетворяет неопределенность и внутренняя противоречивость программ нынешних партий.
Из многих признаков можно создать следующий, конечно, весьма рыхлый, образ этой части народа ("ядра"):
— Она не сосредоточена в определенном социальном слое или поколении, но обладает общими культурными основаниями (языком, набором понятий и типом мышления).
— Она не воспринимает фразеологии марксизма, но ценит его суть и метод рассуждений (она их в какой-то мере использует — стихийно, очищая от вульгаризаторских наслоений).
— Она не увлечена антисоветизмом, высоко оценивает советский социальный порядок (ругань не в счет), однако скептически относится к идее реставрации советского строя, а тем более СССР. В целом она ощущает, что советский проект представлял нечто очень значительное, но непонятое. Это непонимание ее беспокоит.
— Она уже не верит в либеральную утопию и не является "прозападной". Западнические иллюзии сменились очень сильным скептицизмом в отношении Запада и его притязаний к России. Она отвергает сословное деление общества, но не тяготеет и к классовому устройству с демократией западного типа. Она не является и "антизападной" и равнодушна к державной российской риторике. Патриотическая патетика оппозиции вызывает у нее чувство неудобства, ее патриотизм избегает экзальтации.
— Она в отличие от нынешней оппозиции осознает или хотя бы чувствует, что политическая борьба сегодня идет в условиях, к которым мы не привыкли, — в условиях побежденной и практически оккупированной страны. Значит, должна вырабатываться какая-то новая "технология" борьбы.
Объединение этой части общества возможно, ибо пронизывающие ее культурные связи сильны и многообразны. На ней и держался советский строй — уже вопреки официальной идеологии КПСС и одновременному давлению антисоветизма в конце 80-х годов. Как это ни покажется парадоксальным, на ней же держалась и перестройка — как ее воспринимало общество, а не перехватившие власть теневые силы. На этом ядре держится и сегодня Россия, хотя по теории в нынешних социальных условиях и страна, и общество должны были бы рассыпаться.
Дать этому потенциальному "ядру" самосознание сможет партия с духовным и социальным проектом, а также стилем мышления и организацией, отвечающим приведенным выше признакам. Это партия, чья идеология не будет ни либеральной, ни марксистской, ни антисоветской, ни "прозападной", ни "ура-патриотической". Казалось бы, речь идет о партии социал-демократического толка — современной, с большим социальным проектом, но хладнокровной, способной на ведение дел в "переходные периоды" с необычными и плохо изученными угрозами. Но назвать такую партию в России социал-демократией — очень грубое упрощение, и, строго говоря, неверно, поскольку в социал-демократии слишком много западничества и либерализма и уже слишком мало духовного порыва. А без него нам не обойтись. Социал-демократия — движение сытых, оно уже "не зацветает будущим".
Иными словами, прибегая к столь же грубой аналогии, как социал-демократия, можно сказать, что России сегодня нужен Сунь Ят Сен, предложивший большой проект освобождения, а не Мао Цзе Дун или Чан Кай Ши, воплотившие в жизнь два варианта этого проекта. И даже не Дэн Сяо Пин, чье время, к несчастью, у нас упущено, — им вполне мог быть Андропов, уже почти не мог быть Горбачев, совершенно не мог быть Ельцин и теперь уже не сможет быть Путин.
Создать партию центра с такой сложной идеологией трудно, намного труднее, чем на краях политического спектра. После 1991 г. было несколько попыток создать "социал-демократию", но все они включали в себя тот или иной неприемлемый пункт — и проваливались, от А.Н.Яковлева до Роя Медведева. Вернее, у всех них был чуть ли не общий неприемлемый пункт — антисоветизм (иногда с антикоммунизмом, как у Яковлева и Попова, иногда без него — как у Рыбкина). Все ожидают возникновения в России стабилизирующего политического "центра", хотя мало кто еще понял, что этот "центр" не может быть антисоветским и антикоммунистическим. Но это начинают понимать. Главное — понять нам самим.
Превратиться в такую "центральную" партию пыталась КПРФ, но это невозможно — она не может освободиться ни от номенклатуры, ни от антизападной риторики, ни от марксизма в варианте РУСО. Она слишком связана с внутренне противоречивой программой и верно оценивает опасность попыток восстановить ее непротиворечивость. У нее уже сложился устойчивый круг сторонников и избирателей, и было бы авантюрой радикально перестраивать свой тип. В то же время из-за этой стабильности не возникло притяжения новых сил. Прежде всего к КПРФ не повернулись в большой своей части интеллигенция и молодежь.
Создание той партии, о которой идет речь (назовем ее условно "Партия труда"), усилит позиции КПРФ, поскольку сдвинет ее на естественное место на политической арене. Ненормально для коммунистов при таком социальном бедствии, как сегодня в России, претендовать на роль центра и входить в правительство. Появление новой партии не приведет и к расколу КПРФ, поскольку основная масса членов КПРФ не захочет менять свою окраску.
Напротив, возникновение союзной левой партии усилит КПРФ, дополнив левые силы до целостной и способной к росту системы. А главное, такая партия сможет открыть теоретические дебаты, которые как воздух необходимы для оживления всего левого движения (не только в России), но на которые не рискуют идти сложившиеся левые партии. Именно современная партия, которая привлечет высокообразованную часть общества, сможет восстановить в среде своих сторонников способность к логическому мышлению с опорой на здравый смысл и изучение реальности, а не на фантазии или догмы из учебника, которые в условиях кризиса ничего не объясняют. Такая партия сможет выработать и предложить обществу новый язык, адекватно выражающий реальность — взамен навязанного СМИ "рваного" набора ложных понятий, метафор и штампов. Через диалог, последовательно изгоняя "идолов общественного сознания", такая партия сможет сформулировать главные проблемы, стоящие перед обществом, описать возможные альтернативы их решения и объяснить причины, по которым она выбирает те или иные альтернативы.
Главная срочная задача такой партии — соединить в рамках непротиворечивой системы взглядов на интеллигенцию. Она — молекулярный проводник идей через сеть личных устных контактов. Если инженер, учитель, врач и агроном увидят возможность объединения и выхода из кризиса, они донесут эту идею до мастера, студента, рабочего — лучше, чем политики и газеты. Только через массовую интеллигенцию в принципе возможно установить восстанавливающий общество диалог в критической массе граждан, способной на обсуждение и поддержку политического проекта.
СЛЕДУЕТ ПРИСМОТРЕТЬСЯ к попытке образования левоцентристского движения "Россия". Первые шаги оно делает с трудом, некоторые деятели КПРФ резко отрицательно оценили это намерение, даже заподозрили инициаторов в неблаговидных мотивах. Это очень жаль, потому что в конфликте с КПРФ новой левой партии стать на ноги очень трудно. Быть может, эта первая болезненная реакция будет преодолена, но об этом нужен особый разговор. А здесь хочется высказать несколько общих мыслей о партийном строительстве в условиях нынешней России.
— Партия может сложиться лишь в том случае, если у людей, входящих в "центр кристаллизации", есть вполне определенная цель. Цель должна быть достаточно большой. Новые партии гибнут не потому, что их организаторы преследовали корыстные карьерные цели, а потому, что у них помимо карьерных целей не было других, важных и для рядовых членов партии, и для той социальной группы, которую они представляют.
Выше главной, "ядерной" цели, должна иметься более расплывчатая, но и более высокая цель. Таким образом, люди, входящие в "зародыш" партии, должны обладать и национальным, и глобальным видением жизни. Этот "зародыш" должен излучать идеалы, большая цель не может быть построена только на интересах. Имитировать идеалы невозможно, обман раскрывается быстро. Если их нет, лучше этим делом не заниматься — ничего не выйдет.
— Проект (программа) должен опираться на идеологию. Она его оправдывает, придает ему авторитет, служит связующим звеном между проектом и подспудными, невысказанными представлениями о добре и зле (архетипами, преданиями, традициями). Проект должен отражать, как нечто безусловное и не подвергаемое дискуссии, чаяния той части общества, на которую он рассчитан. Проект должен включать в себя три части: узнаваемое и принимаемое за истинное изложение нынешнего состояния дел и вырастающие из него угрозы; желаемое и возможное будущее жизнеустройство; путь от настоящего к будущему.
Самое главное, чтобы проект не был внутренне вульгарно противоречив — вследствие сокрытия истинных целей, умолчания реальных обстоятельств или просто низкого качества рассуждений (например, из-за утраты чувства меры). Диалектическая противоречивость, которая не скрывается, а признается как следствие сложности мира, не вредит проекту.
— Помимо идеологии в интеллектуальное обеспечение проекта входит методология — принятая партией теория государства и его изменения (революции или реформы). Так, для успеха большевиков одинаково важны были как марксистско-ленинская идеология, позволившая превратить чаяния трудящихся в политические формулы, так и новая теория государства и революции. В нее входили три важных части: принципиально новая для марксизма идея о революции союза рабочих и крестьян ради предотвращения капитализма, — а не революции пролетариата вследствие исчерпания прогрессивных возможностей капитализма; идея о новом типе государственности (Советы), вырастающем не из буржуазного или феодального государства, а из самоуправления общины; возникшая из осмысления кризиса в физике и опередившая время идея о неравновесных состояниях и переходах "порядок-хаос" (революционная ситуация).
Третья часть ленинской теории актуальна и сегодня, первые две важны скорее как исторический фон, объясняющий многие особенности России. Проблема государственности для России на нынешнем этапе (как проблема парламентаризма, так и федерализма) требует срочной разработки. Абсолютно необходимо освоение теории государства и революции Антонио Грамши, разработанной для городского общества. Эта теория фундаментальна, имеет общий характер и очень плодотворна в прикладных отношениях.
— Партия обладает устойчивостью и эффективностью лишь в том случае, если ее ядро запускает "молекулярный" процесс — множество малых ячеек действуют согласно общей программе, но в большой мере автономно. Для этого "ядро" должно обладать высоким интеллектуальным потенциалом и авторитетом, так что его идеи и установки могли бы служить матрицей для собственной активности ячеек, а не приказом, который навязывается посредством какой-то "оплаты".
— Обнародование проекта и имени партии — критический момент. Он должен вызреть в условиях "инкубационного" периода, когда организационное ядро будущей партии может еще действовать методом проб и ошибок. После "порога" партия проходит новый этап, когда ошибки могут стать фатальными, — вплоть до завоевания минимума авторитета и выхода на режим самовоспроизводства. Во время инкубационного периода должны быть сделаны большие заделы, чтобы на втором этапе быстро реагировать на меняющуюся обстановку без грубых ошибок.
Нельзя слишком укорачивать период "беременности", но нельзя его и затягивать. Слишком долгая инкубация убивает зародыш. Перед "порогом" необходимы работы и заявления, из которых становится понятно, в чем состоит то "новое вино, которого нельзя наливать в старые мехи", то есть почему создаваемая партия вынуждена оторваться от прошлого и не слиться с существующими партиями. Поэтому, например, Ленин придавал такое значение разрыву с народниками (к идеям которых потом пришлось негласно вернуться).
— Очень важен тип дискурса партии (под дискурсом будем понимать всю совокупность знаков, которые партия "подает обществу" — язык, стиль, жанры сообщений, тип логики и аргументации, манеры поведения и т.д.). Он не должен быть банальным, но и не должен отрываться от структур восприятия и мышления социальной базы партии. Нельзя исходить из "расхожих суждений" массы (тем более потакать им), но нельзя и взывать к невысказанным и явно не выраженным "чаяниям". Полезно было бы описать для анализа типы дискурса действующих ныне и исторических политических движений, выявить их ошибки и сделать выводы из их уроков.
Я считаю, что дискурс левой партии ни в коем случае не должен быть манипулятивным и "соблазнять". Дело не только в принципиальном неприятии, но и в том, что это — заведомое поражение, поскольку без тотальной власти (или скрытой тотальной поддержки власти) программы манипуляции легко подрываются и никакого шанса на успех не имеют. Точнее, их успех полностью под контролем реальной власти. У левой оппозиционной партии единственный путь — обращение к здравому смыслу, разуму и совести. Это несовместимо с манипуляцией.
— При разработке проекта, идеологии и методологии надо опираться на коллективную память, традиции, стереотипы и аналогии, но все это — лишь вспомогательный материал. Главное — творческая работа. Нынешнее положение России сложно и необычно, отказ предыдущих и привычных систем (как в идеологии, так и в технологии) почти абсолютен, так что взять из них можно очень немногое.
ГЛАВНОЕ ПРОТИВОРЕЧИЕ, которое надо преодолеть через сложный синтез, я вижу в следующем. Советский строй вырос из той крестьянской утопии, которую Макс Вебер называл "архаический общинный коммунизм". В советском строе было больше коммунизма, чем социализма, больше общинности, чем общества. Все это было лишь слегка прикрыто "тонкой пленкой европейских идей" (марксизмом). Но община — жизнеустройство "казарменное", необходимое при трудной жизни и особенно при бедствиях. В благополучное время община тяготит и разлагается.
За 60-70-е годы в городской и уже весьма благополучной жизни возник новый советский человек "среднего класса". На уровне социальных стереотипов ему стали ближе принципы социал-демократии. Но под ними живы архетипы "общинного коммунизма". Скрытый потенциальный конфликт между архетипами и стереотипами создает сложный характер. Трудность в том, что коммунизм и социал-демократия на уровне мировоззрения разделены пропастью (которой нет между социал-демократией и либерализмом).
Сильная идеология неявно взывает к архетипам, а явно — к стереотипам. В относительно спокойное время, когда конфликт между ними дремлет, можно найти приемлемый баланс. Если же положение резко ухудшится, и мы войдем в зону катастрофы, общество расколется по непредвиденным линиям (расколется и будет метаться каждый человек). В этом положении внутренне противоречивая идеология утратит силу. Так в начале века произошел раскол на большевиков (коммунистов) и меньшевиков (социал-демократов) — и они стали врагами в гражданской войне. Поровну между белыми и красными раскололось офицерство.
На нынешнем этапе важно хотя бы иметь в виду и изучать динамику отношений "коммунизма и социализма" в сознании людей. Очень возможно, что при ухудшении положения в стране из партии станет выделяться фракция новых коммунистов. Следует все сделать для того, чтобы на этот раз между ними не произошло раскола, ибо в отличие от начала ХХ века соотношение сил теперь таково, что никто не победит.
Ни в коем случае нельзя оплевывать и осмеивать архетипы — даже если в данный момент "стереотипы этому радуются". Между прочим, именно этим Горбачев отличается от Ельцина — он оскорбил коммунистические архетипы, а Ельцин оказался не социал-демократ, а просто пьяница и бандит (так это было в восприятии).
— Важным моментом является включение в левую идеологию национализма. Это вообще понятие сложное и в отношении России плохо разработанное. Взятое из западных теорий, оно не отражало сущности явления в России. Очень неуверенно говорили о нем и русские православные философы — как модернисты (Вл.Соловьев), так и "реакционеры" (К.Леонтьев, Ф.Достоевский).
Главное в том, что, не пройдя через этап капитализма и государства-нации, русские не сложились в политическую нацию, а остались народом (или супернародом как ядром империи). Поэтому в строгом смысле в массовом сознании не может быть национализма, а может быть народность. Национализм возникал и возникает снова лишь в среде интеллигенции, которая почувствовала себя "буржуазной", но это пока что небольшое меньшинство.
Однако национализм как народность, концепцию которого разработал Сунь Ят Сен в Китае и евразийцы в приложении к России, обязательно должен стать важной частью идеологии. Угроза самому существованию русских как народа, а за ним и связанных с ним малых народов, стала вполне реальной. Преодоление этой угрозы требует выполнения целенаправленного и весьма сложного политического и социального проекта. Обосновать его и призвана идеология.
Ошибочно представление, будто национализм-народность несовместим с интернационализмом (всечеловечностью). Это справедливо лишь по отношению именно к западному национализму. Напротив, русский национализм, даже в крутой форме сталинизма, сопрягается с мессианизмом всечеловечности. Эту проблему изложил Сунь Ят Сен (кстати, беря за пример именно Россию периода революции): сильный национализм-народность есть условие для интернационализма.
Я считаю, что огромный советский "средний класс", много передумавший в ходе исканий и заблуждений 70-80-х годов и потрясенный разрушениями последних десяти лет, созрел и поднялся до того, чтобы на высоком уровне знания и этики поставить те вопросы, что перечислены выше, и выработать проект, отвечающий реальным условиям и соединяющий идеи справедливости и ответственности с идеей свободы. В России уже есть множество малых центров кристаллизации такого проекта, задача — помочь им соединиться. Если это удастся, вновь возникнет "партия нового типа", столь нужная сегодня в переживающем кризис мире.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!

Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой

1.0x