Авторский блог Александр Лысков 03:00 22 декабря 1997

КОРТИК

0
Author: Александр Лысков
КОРТИК
51(212)
Date: 23-12-97

ИНОЙ РАЗ КАЖЕТСЯ: нас до отчаянья мало, и наше сопротивление режиму — упертость, нужная только нам для сохранения собственной чести. Редакция пронизана прослушивающими электронными устройствами от потолка до пола. Под видом посетителей постоянно отираются в кабинетах обходительные фээсбэшники, нас терзают бесконечные судебные процессы, швыряются камни в окна, раздаются звонки с угрозами, наносятся подлые удары сзади обрезком трубы — излюбленным орудием черни. В усталости от ежеминутного противостояния, от пребывания в бесконечной бойцовской позе затуманиваются дальний вид, цель и смысл. Но вот приходит в редакцию человек — ветеран, фронтовик из той великой войны — и говорит: “Я хочу подарить вам свой именной кортик”. И вдруг опять становится ясно, что нас тьма и тьма, за нами — все арсеналы Красной Армии, боевой дух ее воинов, наша русская слава и правда. И что старики-ветераны к нам припадают душой своей, изболевшейся как от неурядиц в стране, так и в собственной семье.
Редакция “Завтра” кровно связана с той войной, с тем сопротивлением. Проханов в себе носит пулю отца, погибшего под Сталинградом. Он продолжает ту атаку, закончившуюся небытием для его отца. Те из нас, что немного младше его, дети Победы, выращены на руках вернувшихся, выживших фронтовиков под их песни. Прижившиеся в редакции тридцатилетние прижились именно на этой военной почве. Годы не выветрили в нас дух поколения отцов, и теперь, когда и вернувшиеся с войны отцы наши померли, мы все стали духовными детьми того поколения, как когда-то осиротевшие мальчишки были сыновьями полков. Мы никогда не заявляли об этом, не формулировали, не оформляли свои взаимоотношения с советскими солдатами, никогда не напрашивались в наследники. Просто старались помнить о великом поколении. И те мужчины из этого поколения, которые дожили до наших дней, чувствуют это. И не своим кровным детям, остающимся их юридическими наследниками, а нам несут то самое ценное, которое не должно попасть в холодные чужие руки.
Вот этот офицерский кортик...
Евгений Иванович как бы долго присматривался к нам — на демонстрациях, на митингах, на вечерах встреч “Завтра”. Просто приходил в редакцию: пообщаться недлинно, ненавязчиво, понимая наше вечное “некогда”, будучи деликатным человеком. Вот и в этот день он, особенно тщательно выбритый и подтянутый, несмотря на долгую, тяжелую болезнь, терзающую его в последнее время, явно волнуясь и стесняясь, будто впервые переступая порог редакторского кабинета, прошагал к столу Проханова и сказал, что хочет подарить боевое оружие. Конечно, это предложение вызвало сначала некоторое замешательство — оружие нынче стреляет куда и когда не попадя. Его слишком много. Часто оно в гнусных руках. Но минута недоумения прошла, продолговатый футляр раскрылся и на столе сверкнули золото и сталь самого благородного офицерского оружия.
Потом была трогательная беседа, фронтовые сто граммов. А потом я пришел по приглашению Евгения Ивановича к нему домой на Таганку. Я попал в жилище военного интеллигента. На почетном месте, в простенке у окна — рамки с фотографиями родителей. Благородные русские лица. Отец — полковник (в тридцатые годы это называлось иначе). Вот и младший брат смотрит с фотографии. Он жив-здоров. Евгений Иванович встретил его однажды на демонстрации, предложил вместе пойти с левыми, но он отказался. “Как знаешь, брат. Позвонил бы хоть когда-нибудь”. “Ну, может быть...” И опять на года пропал.
Само по себе кровное родство давно уже ничего не значит. Со времен крестьянских семей, борющихся за выживанье, что сплачивало и придавало смысл кровному родству. Со времен столбовых дворян и царских династий. Кровное родство должно быть схвачено единым духом, любовью, идеей. Конечно, может быть и деловая скрепа — общий бизнес, капитал отца семейства. Но это зыбко, корыстно и тенисто. Идейная прочность семьи — самая высокая, но и самая труднодостижимая. Ибо во все времена было: “Сын — на отца, брат — на брата”... Потому люди в рассыпающихся семьях ищут родства на стороне.
Жена у Евгения Ивановича померла. Зять на дух не переносит его офицерского, фронтового благородства, с гордостью заявляет, что он бизнесмен по призванию. Торгует машинами. Недавно прогорел на много тысяч долларов — нерастаможенную “ниссу” украли с охраняемой стоянки. Но в рынке не разуверился. Опять замышляет какую-то многоходовую операцию.
Евгению Ивановичу, которому, как ни крути, а надо думать о смерти, об уходе из этой уютной, родной, дорогой комнаты, чисто прибранной и вовсе не пахнущей старостью, представляется на минуту, как после его похорон этот зять (дай Бог ему всяческих удач, конечно,) станет выдвигать ящики, увидит кортик и... скорей всего по закону рынка “толкнет” его какому-нибудь антиквару.
— Вот я и решил, отнесу-ка его вам.
Можете быть уверены, Евгений Иванович, ни одним тайным помыслом мы не оскверним ваш подарок!..
На рабочем столе у Евгения Ивановича — книги военных мемуаров.
Как смотрят на них ветераны? Скорее всего, с упованием на то, что если не прямым словом, упоминанием воинской части, фамилии командира, то хотя бы между строк в этих книгах запечатлены и их дни, месяцы, годы на войне.
Мы говорим об этом. Евгений Иванович вспоминает ту великую войну, а мыслью перескакивает на последнюю — чеченскую.
— До войны мы с отцом жили в Грозном. Даже тогда они с кинжалами ходили по городу. И наших русских в горы, в рабство угоняли. Если русский что-либо не по ним скажет — набросятся и порежут...
Но самой главной в его военной библиотеке для Евгения Ивановича остается книга о Курской битве, где он командовал танковым взводом. Там, между Орлом и Курском, 5 июля 1943 года произошло его боевое крещенье. Склещились тысячи танков. В ста метрах ничего не было видать от пыли и дыма. И это пекло прошел он, необстреляный танкист. Помнит ли он свои ощущения того дня?
— Пять минут после команды “в атаку” трясло, ни ног, ни рук не чувствовал. А потом прошло, и уже никакого страха. Замотались все до помрачения. Шли с открытыми люками. Невозможно было иначе от жары, от пороховых газов. Я видел, как за два часа труп раздувался вдвое...
Мы глядим на старую фронтовую фотографию. Молодые русские танкисты у своих машин за день до битвы. Деловые, подтянутые, живые. А этот день чем запомнился?
— Знаете, — лицо Евгения Ивановича просияло в мальчишеской улыбке, — снаряды у нас стащили! Свои ребята. Осколочных было, хоть завались, а бронебойные — в дефиците. Ну мы тоже не остались в долгу, в атаку пошли в комплекте. У меня был танк радийный, то есть с радиосвязью. Я получаю команду, выскакиваю из люка и лопатой отбиваю условный сигнал по броне других танков... Нам долбанули по ходовой части, гусеница опала. Мы стали сдавать — и чуть нашу пушку не подмяли. Артиллеристы нас крепко покрыли... У немцев была отлично налаженная эвакуация подбитой техники. Они не то что бы танк, а всякий болт подбирали и в ремонт увозили... А белье нам после боя выдали новое. В атаку ходили без личных вещей. И они пропали. Ребята думали, что мы все погибли. Белье новое было, колючее, хлопчатка невычесанная, там занозы целые... Мы из парашюта попросили одну хохлушку сшить нам новое белье. Мягкое получилось, но все скручивалось на теле — такой покрой был у парашютной ткани, чтобы лучше расправлялась во время прыжка...
По рассказам Евгения Ивановича я, как слепой, ощупывал ту войну, узнавал ее по этим приметам, легко вживался в то время.
Вскоре после встречи с Евгением Ивановичем я возвращался из командировки в Гори, к Сталину. Любя поезда и смотренье в окно, ехал по железной дороге. Морозной зимней ночью за станцией Прохоровка вдруг засветилась высоченная, белая, будто снеговая глыба нового православного храма на месте того танкового сражения. После мрака, в который погрузили Грузию ее нынешние правители, после керосиновых ламп на вокзалах, стеариновых свечей в домах, это обилие света вокруг святого для каждого русского места глубоко тронуло, что-то вроде молитвы за Россию шепотом сорвалось с моего языка: “Пусть вечно сияют наши храмы, — думал я. — А мы будем вечно помнить о наших отцах”.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!

Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой