Политика Культура Общество Экономика Война Наука О нас

КАДАРСКАЯ РАНА

14 мая 2001 0
КАДАРСКАЯ РАНА
20(389)
Date: 15-05-2001
Мой Дагестан! Земля отцов и дедов,
С тобой корнями сердца связан я,
Край воинов, поэтов, виноделов,
Судьба моя и Родина моя!

Расул ГАМЗАТОВ
Мы едем по знаменитой Кадарской зоне Буйнакского района горного Дагестана. Полтора года назад здесь шли тяжелейшие бои. Над ущельями с ревом проносились вертолеты. По склонам гор в густых зарослях кустарника прятались ваххабитские снайперы. По горным дорогам двигались серые от усталости отряды обвешанного оружием спецназа. А тяжелая техника, скопившаяся на стратегических высотах, вела бесперебойный огонь по мятежным селениям Чабанмахи и Карамахи,— укрепленным центрам самопровозглашенной ваххабитской республики исламских джаматов.
Тогда, в сентябре 1999 года, наши товарищи Игорь Стрелков и Александр Бородай вместе с войсками прошли по засыпанным гильзами, еще дымящимся тропам. В руках у них были автоматы Калашникова. Нынче на дворе 2001 год. Мы комфортно едем в правительственной "Волге" и вооружены исключительно блокнотами. Ни о какой охране или специальных мерах безопасности речь не идет. В Кадарской зоне Дагестана — мир.

МЫ ДОЛГО КОЛЕСИЛИ по серпантину, медленно поднимаясь все выше в гору. Молочный непроглядный туман скрывает от глаз все, что дальше десяти метров. Именно этот, невозможный в равнинных условиях, туман когда-то помог кучкам отступающих боевиков в ночи вырваться из оцепленных горящих сел.
Наш гид — глава аналитического отдела Народного Собрания Дагестана Загид Варисов — рассказывает, что здесь очень красиво в ясную погоду. Но сегодня эта красота скрыта. Дорога превратилась после дождей в сплошную узкую полосу грязи. Наконец, машина выныривает из очередной петли серпантина и оказывается над ущельем. Сквозь туман смутно видны дома. Село Чабанмахи находится прямо на входе в Кадарское ущелье. Присмотревшись, можно понять, что часть домов построена совсем недавно. На стенах иных домов отчетливо видны следы боев. Пробоины от снарядов замазаны цементом, выбоины от пуль и осколков старательно закрашены. Недалеко от дороги темнеет здоровенная воронка от авиабомбы. Машина, урча и отплевываясь назад комьями грязи, проседая на глубоких, заполненных водой ямах, ползет, почти касаясь днищем грунта. Дорога ведет к Карамахам.
Навстречу из тумана выныривает заляпанный милицейский "уазик". Машину сопровождает целый грязевой фонтан, серой тучкой прилепившийся к его корме. Торопливо поднимаем стекла, чтобы брызги не попали в салон.
Въезжаем в село. Вдоль дороги у обочин — громадные кучи мусора. Это все, что осталось от довоенного села. Разбитые бомбами и снарядами, не подлежащие восстановлению дома бульдозерами сталкивались в овраги и в ущелья, на дне которых кучи ломаного камня, строительный хлам, домашняя утварь, какие-то тряпки и стальные балки. Местами видны целые куски стен и крыш, уцелевшие обожженные печи. Там же обгорелые остатки техники и машин. На обочине, у края обрыва — скрученный, как выжатая тряпка, "КамАЗ". Похоже, рядом с ним легла авиационная бомба. Война, прошедшая по Кадару горячим стальным катком, стерла село с лица земли.
"Рука Москвы" в августе-сентябре 1999 года не щадила здесь ничего. Сама дорога, по которой мы едем, бывшая в тот черный август дорогой войны, до сих пор помнит на себе тяжесть танков и самоходок, их режущие гусеницы стерли с дороги асфальт, и теперь она — словно без кожи.
ГУСТОНАСЕЛЕННАЯ Кадарская зона — одна из самых благоприятных в сельскохозяйственном отношении частей горного Дагестана. Особый климат, умеренный и влажный, богатые почвы и наличие площадок, пригодных для пахоты и выпаса скота, — залог процветания и богатства местных жителей, по преимуществу даргинцев. Селения Кадар, Ванашимахи, Карамахи и Чабанмахи располагаются на одном небольшом участке территории, практически сливаясь друг с другом.
Неумолимый рок, а также чей-то злой умысел, превратили эти благословенные места сначала в центр распространения экстремистского течения, а потом в территорию жесточайших столкновений, в которых непосредственно принимали участие около 4 тысяч человек, а в качестве оружия применялась суперсовременная техника, в том числе авиация и артиллерия.
Многие жители сейчас уже не могут вспомнить, когда в селе появился скромный иорданец по имени Мухтар, впоследствии ставший "военным амиром" ваххабитов. Во всяком случае, к 1995 году в Карамахах образовалось нечто вроде небольшой тоталитарной секты. По словам одного из жителей Карамахов, Мухтар обладал необычайной силой убеждать людей в собственной правоте. Поговаривали даже о его гипнотических способностях. Проповедь "чистого ислама" нашла отклик в душах многих людей. Но никто не мог тогда знать направления мысли и деятельности таинственного иорданца, каким-то образом получившего прописку в благополучных Карамахах.
Кто же мог предположить, что уже к 1997 году Карамахи и Чабанмахи станут "запасным аэродромом" для чеченских бандитов? Кто мог подумать, что здесь, в российском Дагестане, женится и построит свой дом международный террорист, полевой командир Эмир Аль-Хаттаб?
Часть стариков селения из числа сторонников классического ислама поначалу вступала в дискуссии с проповедниками ваххабизма. Эти религиозные диспуты длились до тех пор, пока у адептов Мухтара не появилось оружие. Сначала были только автоматы. Хотя этого оказалось достаточно для того, чтобы поставить точку в религиозно-философском споре о направлении развития исламской традиции. Противники ваххабизма перестали публично спорить, а некоторые из них даже покинули село. Автомат — весомый аргумент. Но то были еще цветочки. К 1999 году Кадарская зона стала перевалочным пунктом контрабанды оружия, которое шло в Чечню из Азербайджана. Затем каким-то образом в руках у ваххабитов оказалась зенитная установка. А после взятия Чабанмахов военная контрразведка обнаружила на окраине села мини-завод по производству тяжелых снайперских винтовок.
Разумеется, все это было вовсе не результатом "народного творчества" жителей окрестных сел. Практически на глазах у кремлевских стратегов опытные инструкторы из Турции и Иордании трудились день и ночь не покладая рук, для того, чтобы ваххабитской республикой сделался весь Дагестан. Поток денег из-за рубежа не иссякал. Цель была ясна — создать плацдарм для броска на Махачкалу и все необходимые предпосылки для полного отрыва Дагестана от России.
К началу операции федеральных войск по уничтожению ваххабитского анклава самопровозглашенная милитаризированная теократическая республика имела все атрибуты независимости, включая государственную печать и собственное телевидение. Для того, чтобы представитель федеральных или местных властей мог проехать в Кадарскую зону, требовалось особое разрешение за подписью амира. Маленькое государство имело свой суд, правительство, тюрьму и военный штаб. В это сложно сейчас поверить, но на въезде и выезде из ваххабитских сел действовал визовый режим. На подступах к Кадарской зоне были выставлены щиты с надписью: "Вы въехали в зону действия законов шариата"
Ваххабиты кадарской зоны активно занимались пропагандой своих идей. На дело агитации было брошено сотни тысяч долларов. Агитация шла по принципу "гербалайфа": каждому завербованному регулярно выплачивались деньги — порядка 30 долларов, каждому завербовавшему пятерых выплачивалась уже солидная премия. Помимо политподготовки, новые хозяева сел активно занимались укреплением своей обороноспособности. Были вырыты многокилометровые сети подземных ходов, построены десятки бетонированных бункеров, оборудовано множество огневых точек. Гора Чабан обросла складами вооружений, пунктами связи и тщательно замаскированными укрепленными позициями. Помимо этого, началась усиленная подготовка ваххабитской молодежи к войне. Многих посылали пройти курс обучения в соседнюю Чечню.
Когда ваххабиты стали незаконно лишать свободы людей, подвергать их телесным наказаниям, открыто носить при себе оружие, в дело попыталась вмешаться милиция. Но во время первой же стычки ваххабиты открыли стрельбу, убив трех дагестанских милиционеров. Буквально через месяц, по злой иронии, товарищи погибших милиционеров, стиснув зубы, были вынуждены конвоировать караван с медикаментами и вещами, которые в качестве гуманитарной помощи передавались в руки бандитов. Это случилось после того, как премьер Степашин заявил, что ваххабиты — милейшие люди. Поговаривают, что таинственного иорданца несколько раз задерживала милиция в Махачкале. Однако при нем оказывались такие документы, что милиционерам приходилось отпускать лжепророка на все четыре стороны, долго при этом извиняясь.
Почему все это происходило? Об этом надо спросить Степашина, и не только Степашина. Недальновидность, безграмотность апатия федеральной власти ельцинского периода достигала чудовищных масштабов. Это очевидный факт. Другое дело, что в иных случаях работал механизм предательства. Доведя ситуацию до абсурда, создав все предпосылки для взрыва, в момент катастрофы федеральная власть устами премьера Степашина спешит заявить, что Дагестан для России потерян.
Только не учел Степашин стойкости и доблести федеральных войск, не учел премьер-пораженец, что сами дагестанцы будут мужественно драться за единое Российское государство, не поддержат провокаторов и проходимцев, не допустят того, чтобы родной Дагестан был втянут в кровавую авантюру. Видимо, кремлевские мудрецы смотрели на дагестанский народ сквозь призму собственного мироощущения, в котором нет места ни верности идеалам, ни воли к сопротивлению.
ВТОРЖЕНИЕ БАСАЕВСКИХ БАНД в Ботлихский и Новолакский районы Дагестана заставило власть отказаться от "политики мирного сосуществования" с террористическим государством. Наличие ваххабитского гнезда в Кадарской зоне поставило под удар весь Дагестан и целостность всей России. Опасность возникновения вольтовой дуги от Ботлиха к Кадару грозила Буйнакску и Махачкале.
Попытка мирно разоружить ваххабитов закончилась трагедией. Вошедший в мятежные села дагестанский ОМОН встретил жесточайший отпор. С огромными потерями (17 убитых, около 60 раненых) омоновцы были вынуждены отступить.
29 августа 1999 года началась операция по уничтожению ваххбитского анклава. 17-й, 20-й и 8-й отряды спецназа МВД, 22-я бригада спецназа внутренних войск и некоторые спецподразделения вроде тульского ОМОНа, дагестанского ОМОНа, московского СОБРа, спецназов ГУИН из Кабардино-Балкарии, Краснодарского края, Челябинска — непосредственно принимали участие в операции. Войска Минобороны, находившиеся под командованием генерал-лейтенанта Трошева, осуществляли блокирование района и обеспечили огневую поддержку спецназу. В ходе операции были задействованы авиация и артиллерия (танки и самоходки, минометы и т.д.).
Бои с боевиками развернулись на склонах горы Чабан и в самих селениях Чабанмахи и Карамахи. Военные действия в Кадарской зоне длились более двух недель. Днем соседние горы оглашались гулом орудий, ночью ущелье озарялось вспышками сигнальных ракет, рассекалось огненными нитями трассеров.
Сеть подземных лабиринтов, укреплений и опорных пунктов, созданных боевиками, оказалась настолько разветвленной и замаскированной, что задача взять под контроль села Чабанмахи и Карамахи оказалась крайне сложной и достигалась ценой больших жертв. Наемники-профессионалы из стран Востока, чеченские инструкторы смогли прекрасно организовать оборону, создать неприступные крепости из отдельных домов и высот.
В те дни все, что создавалось жителями села многие десятилетия, обратилось в прах. Многие сельчане видели своими глазами, как русская артиллерия, танки и авиация разрушали их собственные дома, узнавали, глядя со склонов из толп беженцев, свои родные крыши, разрываемые метким снарядом или ракетой. Тогда проклинали все и вся. И ваххабитов, и милицию, которая не передушила их вовремя, и русские бомбы, лишавшие теперь карамахинцев всего, оставлявшие их нищими и раздетыми перед самой зимой.
На что рассчитывали лидеры ваххабитов когда вступали в открытое военное столкновение с федеральными силами?
Помимо надежд на приход в Кадар басаевской армии, помимо оправданного по опыту прошлых лет расчета на беззубость и непоследовательность федерального правительства, ваххабиты ждали того, что в этот критический момент вспыхнет весь Дагестан.
Именно этого и не произошло. Напротив, в ходе боев в Кадарской зоне особо отличились своей храбростью бойцы именно дагестанского ОМОНа, которые стремились отомстить за смерть своих товарищей.
На протяжении двух недель по селам "работала" артиллерия и авиация, в перерывах между канонадой группы спецназа шли на штурм отдельных домов.
В одну из ночей отряд ваххабитов численностью в 60-70 человек сумел прорваться сквозь позиции федеральных войск и уйти через неоцепленную гору Чабан в густой кустарник на ее обратном склоне. К утру 13 сентября все было кончено. Где-то ещё слышались выстрелы — мелкие группы боевиков еще вели сопротивление. В селе Карамахи почти не осталось целых домов. Казалось, на Карамахи упал метеорит, ударила молния небесного гнева. Рана, нанесенная этим метеоритом, еще не зажила. Карамахи, по которым гуляла смерть, еще долго будут таить в себе боль и ужас тех дней.
МАШИНА ВЫРУЛИВАЕТ, огибая лужи, к центру села. Здесь импровизированный базар, с борта нескольких грузовиков торгуют разным товаром: хлеб, сигареты, одежда. Возле рынка — неприметное одноэтажное здание. Там расположилась местная поселковая администрация. Над крыльцом — мокрые от дождя флаги России и Дагестана. В старом здании администрации боевики во время войны устроили свой штаб, и оно было разрушено федералами до самого фундамента. Новую администрацию разместили в относительно невредимом здании бывшего магазина. Кабинет главы администрации — небольшая комната. Пол без покрытия — голый цемент, на стенах и потолке известка, лампочка без абажура висит на черном хвосте провода, уходящем в дыру в потолке. Голые батареи у левой стены, окно без занавесок. Деревянный стол, заваленный папками с документами, и несколько школьных жестких стульев — все убранство кабинета главы администрации.
Ибадула Мукаев — коренастый черноволосый мужчина средних лет. Он возглавил село сразу после войны. Вновь назначеный глава администрации приехал в село вместе со всеми остальными односельчанами, когда из Карамахов уже вышли войска, тяжелой походкой двинувшиеся за горы, в Чечню. Село Ибадуле передавали в руки омоновцы и вэвэшники. Родное село, превращенное в пустыню и могильный курган, повергло в тоску. Главной задачей новой администрации стало восстановление всего, что было разрушено войной. Надо было брать себя в руки и работать, не покладая рук. Помогала Россия. Уже в сентябре построили временную школу, чтобы дети могли начать учебный год вовремя. В село быстро подали газ и тепло. Подключали эти блага цивилизации второпях — лишь бы карамахинцы остались жить в родном селе и не стали беженцами. Уже сейчас голова Мукаева болит о том, что все трубы надо менять — они в отвратительном состоянии. Школу тоже потом перестраивали заново. Теперь это отличное добротное здание, к которому подключены свет и тепло. Построили местную больницу. К концу года достроят здание поселкового РОВД. Здание для местной администрации решили строить в последнюю очередь, когда будут действовать все остальные объекты в селе.
Восстановление села на пепелище — дело хлопотное. В кабинет главы постоянно рвутся люди, требуют каких-то печатей и бланков. Чтобы поговорить с журналистами, Ибадула запирает дверь в кабинет, но сразу же в дверь раздается упрямый стук. Чиновник бросает за дверь несколько гневных слов на даргинском. Все затихает, но лишь на пять минут. Потом опять стук в дверь и выкрики: "Ибадула Файзутдинович! Распишись, пожалуйста!"
Карамахи в Дагестане всегда считалось богатым селом. Многие связывают секрет благополучия Карамахов исключительно с ваххабитами и с финансовой помощью, поступавшей из Саудовской Аравии. Это не так. Карамахи были богаты еще в советские времена, когда никаких боевиков не существовало, а финансовые вливания из-за рубежа были невозможны по определению. Секрет процветания села — в трудолюбии местных жителей и плодородии кадарской земли. Здесь всегда были отличные урожаи. Карамахинская ранняя картошка продается в России. Почти все семьи здесь имели каменные дома, скот и КамАЗы для перевозки грузов по России.
Когда карамахинцы вернулись домой после войны, многие хотели уехать в другие края, не верили в возможность возрождения здесь нормальной жизни. Помощь, пришедшая из России, помогла им остаться у родных очагов. Правительство помогло всем, кто потерял в ходе боев жилье, восстановить дома. Сейчас почти все дома в Карамахах построены заново. Стоят в руинах только дома ваххабитов, которые погибли либо исчезли — скорее всего, бежали в Чечню от русских войск. Местный сход старейшин постановил никогда не пускать в село тех, кого можно назвать боевиками. Пятнадцать ваххабитских домов, хозяева которых до сих пор в розыске, видимо, еще надолго останутся памятником этой войне.
ИСЛАМСКОЕ СОЗНАНИЕ жителей Карамахов получило страшный шрам после войны. Ваххабиты, взявшие Ислам себе на вооружение, использовавшие Коран в качестве военно-пропагандистской идеи для войны против России, нанесли больнейший удар по мусульманам.
Мечеть карамахинцы воздвигли новую, на новом месте. Там еще пахнет штукатуркой, камнем и деревом. Там на полу, застеленном коврами, молятся карамахинские мужчины. Просят у Аллаха помощи в восстановлении родного села и стойкости, здоровья и крепости для своих близких, крепости для своих трудолюбивых рук. Старая роскошная мечеть, построенная ваххабитами, представляет собой сплошные развалины. Дело в том, что там находился опорный пункт ваххабитов. С минарета отлично простреливались подступы к селу. Федеральному командованию не оставалось ничего, кроме как ударить по мечети. Бомбами и снарядами был срублен минарет, разбиты расписные стены. Снаряды взрывались внутри, разнеся в клочки крышу, вздыбив пол. Стальные двутавры перекрытий завязались узлом в жуткой температуре пожара. Говорят, многие боевики погибли прямо в мечети, их кровь — на каждом камне, на каждом клочке земли или согнутой железной балке. После этого старую мечеть решили считать проклятым, опороченным местом. Ее решили не восстанавливать. Новую мечеть построили на новом месте, а развалины оставили в назидание потомкам. Так и мерещится она сквозь туман, таинственная, странная...
КАРАМАХИНСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ милиции формировалось еще во время боев. Сюда набирали милиционеров со всего Дагестана. Новое оштукатуренное здание отдела белеет у дороги. Полздания занимает отдел, вторую половину — местная больница. В отделе больше сотни милиционеров. Криминогенная обстановка в Карамахах после войны не слишком горячая. Преступлений почти нет. Все гражданские конфликты улаживает местный совет старейшин и администрация. В селе тихо и спокойно. Милицейское командование уверяет, что все хорошо и селу ничто не угрожает. Младшие офицеры и сержанты отдела настроены куда тревожней. Они, узнав, что мы — журналисты, говорят, что все не так хорошо. "Постоянно находим оружие, многие затаились, напрасно все так успокоились!"
Но жители Карамахов перенесли страшную травму во время войны. Они, похоже, не хотят ничего слышать ни о каких боевиках-ваххабитах. Полувоенный вид и густая черная борода нашего фотографа Василия вызвали немалое беспокойство среди карамахинцев. Несколько человек подходили к нашему сопровождающему и тревожно интересовались, откуда такой гость, не "ваххабист" ли это? Разумеется, не вина, но беда этих людей, что они стали исходным материалом для создания в их селе маленького террористического государства.
Село, за две недели превращенное в руины, теперь почти полностью восстановлено. Но вопросы до сих пор остаются. Если власть допустила то, что произошло, что ожидать от нее впредь? Смогут ли центральные и республиканские начальники делать то, что они должны делать? Одной рукой наводить порядок, ограждать народ от кровавых провокаций, другой — помогать людям строить мирную жизнь, в нынешних трудных социально-экономических условиях добиваться блага для простого человека, чей труд на этой плодородной земле есть вклад в копилку общего дела. Для всего Дагестана, для всей огромной России.
Продолжение следует




Поделиться:
комментарии работают с помощью Disqus