Священная история — основа национального самосознания
Авторский блог Вардан Багдасарян 18:34 6 января 2019

Священная история — основа национального самосознания

о ценностях, культурном герое и метафизическом враге
20

О недостаточности позитивистской истории. История и ценности

Наряду с историей как совокупностью научно достоверных фактов в отношении прошлого (назовём её позитивистской историей) существует также на уровне национального исторического сознания историософия и священная история. Историософия акцентирована не на фактологии, а на смыслах истории. Она отвечает на вопросы: куда идёт соответствующая общность? куда идёт мир? в чём состоит базовый конфликт исторического процесса? Священная история сопряжена с национальной системой ценностей. Используемые в рамках неё образы и сюжеты выражают некую адресуемую обществу ценностную фабулу. Структурной единицей священной истории выступает историко-художественный образ. Это исходно задаёт связь исторического повествования с религией, искусством, литературой, мифологией. И если для позитивистской истории достоверность, подтверждение через источники является основным требованием, то для священной истории главное – формирование ценностной матрицы прошлого, где художественный вымысел так же допустим, как и исторически достоверный факт.

Для историков академических институтов это, как правило, категорически неприемлемо, так как подрывает профессиональную монополию на занятие историей. Но в том-то и дело, что история имеет различные функции, и наряду с познавательными (которые также варьируются в зависимости от модели познания) существуют еще и функции социальные и, в частности, решение задач воспитания. А эти задачи не решаются посредством позитивистской фактологии. И не Академии наук следует осуществлять их решение.

Рассмотрим это на примерах. В 1938 году был снят один из величайших фильмов советского кинематографа «Александр Невский». К нему сегодня предъявляются претензии на предмет противоречия с реальной историей. И такие противоречия действительно есть. Но, во-первых, фильм при этом не являлся фальсификацией истории и достоверно отражал парадигму времени, выражаемую в противостояние Руси немецкой агрессии. А во-вторых, будучи художественным произведением, он и не ставил задачи достижения фактологической точности, являясь в большей степени ответом на вызовы современности. Зато, построенный в соответствии с матрицей священной истории, фильм имел огромное мотивационное значение в годы Великой Отечественной войны. Псы-рыцари вызывали ассоциации с германским вермахтом, кнехты – с покорёнными народами Европы, псковские и новгородские изменники – с пятой колонной. Именно на фильме «Александр Невский» выстраивалось и продолжает выстраиваться историческое сознание народа в восприятии эпохи XIII века. И характерно, что на учреждённом во время Великой Отечественной войны ордене Александра Невского, которым награждался командный состав Красной Армии, князь изображался в образе, близком облику артиста Николая Черкасова.

Огромное воспитательное значение в плане формирования героического духа советской молодёжи имел автобиографический роман Николая Островского «Как закалялась сталь». Результатом влияния книги стало восприятие художественного персонажа Павла Корчагина как исторической персоналии. Через его романтический образ происходило восприятие на уровне массового сознания героики становления советской государственности. Этот образ был исторически достоверен хотя бы ввиду автобиографичности создания. Он не фальсифицировал эпоху. Но вместе с тем Павел Корчагин есть вымышленная фигура, а значит, в академическое изложение истории не включаемая.

Приведённые образы не могут быть приняты в позитивистскую систему представления истории, но при этом для общества они оказываются функционально необходимыми, и их значение гораздо выше позитивистского нарратива. Как выйти из этой коллизии? По-видимому, только признав, что наряду с позитивистской историей должна быть осознанно и целевым образом выстраиваться система священной истории.

Священная история и социогенез

Со священной истории и следует начинать обучение детей и юношества. Вначале должна закладываться сакральная историческая матрица, а только уже затем, когда она сформирована, изучаться позитивистская фактология истории. Вначале через обращение к священной истории учащийся воспринимает общественную систему ценностей, у него формируются гражданские представления, ему прививается чувство патриотизма, и только после этого – на сформированном фундаменте нравственного развития и социализации – он может узнать, что существуют разные интерпретации исторического материала. В противном случае подвести учащегося к принятию им доминирующих в обществе ценностей будет фактически невозможно.

Отправляться от священной истории более оправданно не только в аксиологическом, но и в когнитивном плане. Когда уже есть некая заданная священной историей матрица восприятия исторического процесса, новые, усваиваемые учащимся факты укладываются в соответствующие матричные ниши, и происходит их закрепление в сознании школьника. При отсутствии такой матрицы происходит то, что имеет место сегодня при натаскивании школьников на тесты при подготовке к ЕГЭ. Зазубренные исторические факты не удерживаются в памяти и с течением времени фиксируется нулевой уровень остаточных знаний.

Практически принятие этих выводов означало бы введение в школах предмета «Священная история России», роль которой в советское время выполняли «Очерки по истории СССР». Также это означало бы подготовку под преподавание священной истории и сакральных компонент в других исторических дисциплинах будущих педагогов-историков; разработку новых, ориентированных на формирование сакральной исторической матрицы учебников истории.

В современных российских учебниках истории не только нет фактически сакральной составляющей, но и просто позитивные коннотации значительно уступают место негативным. Согласно проведённым расчётам по группе учебников по истории России, в целом по российской истории соотношение между негативной и позитивной информацией 3:1, а по советскому периоду и вовсе 5:1. На такой основе сформировать патриотическое сознание в принципе невозможно. Существующий сегодня в России тип учебников, противоречащий мировой практике формирования школьной исторической литературы, может быть охарактеризован как десакрализационная версия истории — антипод священной истории.

Своя священная история есть у всех без исключения народов. Формирование сакральной исторической матрицы является важнейшим фактором социогенеза. Без единой истории не может быть и единой национальной идентичности. А единой истории не может быть без сакрализуемого исторического фундамента, устанавливающего ценности и смыслы этого единения. Напротив, для уничтожения национальной общности может быть достаточно разрушить её сакральный исторический фундамент, лишить священной истории. Собственно, это и делается в информационно-исторических войнах, в рамках которых противостоние разных версий исторической памяти является важнейшим компонентом. Следует напомнить: распадный процесс, приведший к гибели СССР, начался с приуроченной к семидесятилетию революции журнальной кампании критики, а по существу, десакрализации советской истории. Но опыт гибели Советского Союза в этом отношении не единичен. Ревизия истории обнаруживается фактически во всех случаях разрушения империй прошлого.

Технология поражения противника через подрыв его исторического сознания выглядит следующим образом. Вначале история отделяется от национальной ценностной матрицы как «история академическая», «история фактов». В российском случае это осуществлялось в рамках кампании деидеологизации истории. Далее обнаруживаются «чёрные страницы» исторического нарратива, что, казалось бы, противоречит исходной установке устраниться от ценностных и этических ракурсов. На деле это выражается в запрете на позитивное освещение при поддержке освещения негативного, смене парадигмы сакрализации парадигмой инфернализации. При расширении пространства, занимаемого «чёрными страницами», вся национальная история оказывается чередой злодейств и преступлений. Вместо чувства гордости за свою страну, задаваемого священной историей, закладывается чувство стыда, и более того — ненависти к собственной стране («смердяковщина»). Вывод из этого исторического прочтения может быть только один — целесообразность самоликвидации. Устыдившийся своей истории социум распадается. Осколки его принимают иные идентификаторы, встраиваясь в чужие исторические нарративы, в том числе в нарратив противника. У современных российских западников также есть своя сакральная история. Но это не священная история России, а священная история Запада, выстраиваемая через мифологизированные образы становления западных политических свобод.

Защита священной истории социума есть, таким образом, важнейший вопрос национальной безопасности. Должны быть, соответственно, приняты законы, защищающие сакральные образы и символы национальной памяти. Следовательно, требуется установить предмет регулирования — определить те образы и символы, кощунственное отношение к которым будет являться преступлением перед государством и народом России.

Определённую путаницу в понимании феномена священной истории вносит использование данного наименования как дисциплины в рамках духовного христианского образования. Под священной историей понимается в данном случае библейская — ветхозаветная и новозаветная история. В действительности, никакого противоречия между религиозным и аксиологическим подходами к священной истории нет. Библейский нарратив действительно является священной историей для христианской общности. Но это не означает, что не может быть иных версий священной истории. Имеется, к примеру, идентичная кораническая версия священной истории, отличающаяся от священной истории христиан. «Махабхарата» представляет собой священную историю индуистской традиции. Каждая из религий имеет собственную историческую проекцию, которая соединяет божественное и человеческое в единый поток истории. Соединение человеческого с божественным и определяет самим фактом этого соединения сакральность соответствующего исторического нарратива. Но религиозная священная история может быть непротиворечиво соединена с национальной священной историей. Два пласта священной истории — библейский и национальный — фиксируются, в частности, в русском летописании, включая и «Повесть временных лет».

Священная война

Священная история содержит ряд универсальных структурных компонент.

Прежде всего – это компонента священной войны. Исторический процесс, сообразно с моделью священной истории, развёртывается в конфликте сил добра и зла. Священная война и есть предельно выраженное в своей сути столкновение этих сил в прошлом. Соответствующая национальная общность выступает в этом конфликте стороной добра, а её враги — зла.

Для древних греков священной войной являлась, как известно, война Троянская. «Илиада» выступала в греческом античном мире инструментом социализации и принятия эллинской идентичности. Для европейских королевств под священными понимались войны, ведомые крестоносцами за гроб Господень. Для арабов ими являются походы пророка и его последователей. Принципиальное значение для самосознания сербов имеет битва на Косовом поле — сербская священная война. Эпические черты приобрела в армянском историческом сознании Аварайская битва Вардана Мамиконяна против персов в 451 году, в которой армяне ценой гибели героев отстояли своё право быть христианами.

Сакральный ракурс освещения по модели священной войны имеет представление национально-освободительных войн, положивших начало соответствующей суверенной государственности. Для американцев Соединенных Штатов священной войной выступает Война за независимость США. Сакрализационный подход переносится и на малоизвестную для европейцев, но имеющую принципиальное значение для самосознания североамериканцев англо-американскую войну 1812 -1815 гг. Эпизодом этой войны стала оборона форта Макгенри, описание которого составило впоследствии текст американского гимна. По лекалам священной истории в Латинской Америке освещаются военные походы Боливара и Сен-Мартина. Гимны латиноамериканских стран сопряжены с сюжетами этих войн, которым в российской учебной версии истории не придаётся большого значения (один урок в школьной программе). Для Кубы священной войной является героика борьбы против режима Батисты. Историческое сознание итальянцев формируется через образы священной войны, ведомой за единство Италии Джузеппе Гарибальди. Огромное влияние эти образы оказали в своё время на левый спектр русской общественной мысли, а Гарибальди являлся самой популярной фигурой из зарубежных исторических персоналий в России. Для кемалистской Турции священной войной преподносилась борьба Ататюрка 1919-1923 гг. против сил Антанты, положившей основание новой турецкой государственности. Отражением этого противостояния является турецкий гимн, в котором Европа названа монстром, её силы уподобляются гнилому зубу и превозносится подвиг борющихся с ней шахидов. При Эрдогане намечается тенденция некоторого сдвига пространства сакральности к временам Османской империи и завоеваниям первых османских султанов. Священной войной в идеологической репрезентации Исламской республики Иран выступает революционная борьба с шахским режимом, характеризуемым даже в тексте Конституции как сатанинский.

Понятие «Отечественная война» является фактически эквивалентом войны священной. 

Понятие это используется не только в российском социокультурном контексте. Если в Южной Корее Корейская война долго именовалась Смутой 25 июня, с очевидными негативными коннотациями, то в КНДР — Отечественной освободительной войной. Попытку сакрализовать войну против сербов 1991-1995 годов через присвоение статуса войны отечественной предпринимает хорватское государство. Это определение внесено даже в преамбулу Конституции Хорватии. Отечественной войной именуют в Абхазии войну против Грузии 1992-1993 годов.

Священной войной в семиосфере Российской империи выступает Отечественная война 1812 года. Во время самой военной кампании понятие «Отечественная война», как известно, не использовалось и было официально закреплено величайшим повелением Николая I в 1837 году в связи с 25-летием изгнания войск Наполеона из России. Сакрализация войны с Наполеоном в качестве русской победы над антихристовыми силами Европы — двунадесятью языками — занимало важное место в национальной репрезентации императорского режима периода николаевского правления.

Николай I планировал впоследствии издать манифест, объявляющий Отечественной войной Крымскую кампанию. Однако смерть помешала ему в этих намерениях, а взошедший на трон Александр II от мобилизационных планов своего отца отказался.

Неудачной оказалась попытка сакрализовать Первую мировую войну, которой было присвоено наименование Второй Отечественной. Название не закрепилось в историческом сознании народа и, более того, было вытеснено названием с негативными коннотациями — Империалистическая война.

Священной была воспринята изначально и продолжает восприниматься в таком качестве Великая Отечественная война.  Было использовано и само наименование «Священная война», явившееся названием одноименной песни — фактического гимна борьбы с фашистской агрессией, появившегося уже на второй день после нападения Германии на СССР. В этой песне были аккумулированы все необходимые коннотации сакральной битвы — «сила тёмная», «благородная ярость», «проклятая орда», «чёрные крылья», «гнилая нечисть», «отребье человечества».

Из множества военных баталий в сакральную матрицу священной истории России были также встроены Ледовое побоище, Куликовская битва, освобождение Москвы войсками Минина и Пожарского, Полтавская битва, суворовские победы (взятие Измаила, переход через Альпы), оборона Севастополя, подвиг крейсера «Варяг». В советское время предпринимались попытки легендизировать в качестве священной Гражданскую войну, чему немало способствовала серия исторических кинофильмов «Чапаев» (1934), «Котовский» (1942), «Депутат Балтики» (1936), «Мы из Кронштадта» (1936), «Александр Пархоменко» (1942), «Оборона Царицына» (1942) и др.

В США сегодня обнаруживается с очевидностью тенденция интерпретации в качестве священной войны борьбы с Советским Союзом. Вручаемые медали за победу в холодной войне, используемый образ воспроизводимой империи зла и заговора КГБ, художественные образы героев, предотвращающих русскую угрозу, — всё это целевым образом работает на данную сакрализацию. И совершенно иначе – в рефлексии самообвинения, констатации неправильности избранного пути развития – трактуется история холодной войны в современной России.

Священная война в сакральной истории семантически соединена со священной войной в эсхатологии. Исторический процесс завершается в финалистском будущем в решающем сражении сил добра и зла. Мегавременной конфликт разрешается великой битвой, но никак не компромиссом, как учат сторонники теории толерантности, не примирением, которое между добром и злом невозможно. В христианской эсхатологии священная война соотносится с понятием Армагеддон, в эсхатологии коммунизма речь идёт о мировой революции.

Для современной государственной исторической политики России, казалось бы, обнаруживается установка позиционирования в качестве священной войны Великой Отечественной. Без всякого сомнения, она является сегодня фактически единственным аттрактором священной истории для российской общности. Лиши её этой последней опоры сакральности прошлого – и она перестанет существовать. И то, что именно Великая Отечественная война подвергается сегодня наиболее акцентированным информационным атакам, направленным на лишение России рефлексии Великой Победы, неслучайно.

Будучи сакральной по инерции семейных преданий, Великая Отечественная фактически лишается ореола священной войны в научном и образовательном контексте. Неясно из историко-культурного стандарта и построенных на его основе учебников, с кем мы, собственно, воевали. Сказать, что воевали с гитлеровской Германией и только-то, – значит десакрализовать войну (поскольку священная война ведётся против вселенского зла – и не меньше). Не находится в ряду дефиниций место для понятия «фашизм», которое бы и позволяло раскрыть человеконенавистническую природу врага. Более того, проявляется тенденция развести фашизм и национал-социализм, представив последний частным случаем развития германской истории, а не общим кризисом Запада и не вытекающим из него мировым процессом «фашизации». Сказать же, что фашизм порождён западной культурой и экономикой капитализма, российские либералы-западники, естественно, не могут.

Неясно из историко-культурного стандарта и современной генерации школьных учебников, за какие идеалы и ценности сражался и умирал народ. Назвать эти идеалы и ценности, означало бы сказать, что это была коммунистическая идеология, которая оказалась теперь отвергнута и демонтирована[1]. Назвать их означало бы признать, что 1991 год был изменой Великой Победе, фактически реализацией по пунктам плана «Ост». Возникает курьёзная ситуация, когда в детских рисунках, посвящённых 9 мая, воины-победители 1941-1945 годов изображены под триколором. Священная война ведётся именно за ценности и идеалы, и если они нивелируются, то разрушается и сакральный уровень восприятия войны. Итог такой деформации — Великая Отечественная война воспринимается как трагедия миллионов семей, но вовсе не как цивилизационная победа, не как торжество отстаиваемых в ней великих идеалов.

Культурный герой

Другим структурным компонентом священной истории выступает образ культурного героя. Под культурным героем понимается исторический или мифологический персонаж, с деятельностью которого связывается создание соответствующей национальной культурной общности. С культурным героем связываются определённые ценности и смыслы, которые принимаются сакрализующей его общностью. Посредством сакрализации культурного героя осуществляется закрепление ценностей и их межпоколенная трансляция.

Культурными героями являлись, безусловно, создатели религиозных традиций. Деятельность Зороастра, Моисея, Митры, Христа и апостолов, Мухаммеда, Гаутамы Шакьямуни, Лао-цзы, Вишну, Шивы приобретает «осевой» характер и становится стержнем священной истории соответствующих историко-культурных общностей.

Свои культурные герои имеются и у каждой национальной общности. В родоплеменной традиции культурными героями выступали праотцы, прародители, в государственных общностях — создатели соответствующей модели государственности, часто — акторы принятия той или иной идеологии. Первозаконодатели Ликург и Солон являлись, соответственно, сакрализованными культурными героями Спарты и Афин. Ромул, Цезарь и Константин были культурными героями Римской державы на разных её генезисных фазах — создания Рима, перехода к империи и принятия христианства.

Для Англии культурными героями являются король Артур — мифический создатель единого государства бриттов, Вильгельм Завоеватель — основоположник собственно английского государства, Вильгельм Оранский — восстановитель королевской модели, королева Елизавета как основоположница английского могущества и Уинстон Черчилль как победитель в войне. Именно Черчилль, а, к примеру, не Шекспир или Дарвин, занял первое место в опросе BBC, выявляющем самого великого англичанина всех времён.

Жанна д`Арк — признанный герой и национальный символ Франции. Её канонизация в 1920 году в качестве святой закрепило её светскую сакрализацию у французов сакрализацией религиозной. Образ святой Жанны сопряжён в французской национальной рефлексии с восстановлением суверенитета Франции. Сакрализована и фигура Шарля де Голля как создателя новой Франции. Де Голль занял первое место в опросе, проводимом государственным телеканалом «Франс-2» по выявлению величайшего француза. Характерно, что Наполеон — безусловно, великая личность, но не культурный герой, имея в виду исторические итоги наполеоновской деятельности, – оказался в опросе только на шестнадцатой позиции.

Культурными героями священной истории Соединённых Штатов позиционируются отцы-пилигримы, заложившие основания протестантской культурной традиции, и отцы-основатели США, деятельность которых сопряжена с институционализацией американской государственности. Сакрализуется и фигура Авраама Линкольна, с чьим именем связан переход к новой, основанной на парадигме демократии модели организации американского общества. Однако, как показывают неожиданно вспыхнувшие в США войны исторической памяти между федералами и конфедератами, Линкольн так и не стал консолидирующей фигурой для американцев. К сакральным фигурам американской истории принадлежит и Франклин Рузвельт, связываемый с победой в войне и выводом США на позиции сверхдержавы. Однако по опросу в определении величайшего американца первое место занял Рональд Рейган. Очевидно, что здесь играет роль образ победителя в холодной войне. Победа над СССР оказывается, таким образом, в восприятии американцев более значимой, нежели победа над Германией и Японией во Вторую мировую войну. Навязываемые России в качестве новейших героев пораженческие образы – Горбачёв, Ельцин, Гайдар – диссонируют в этом отношении с образами победителей, принимаемыми за основу национальной репрезентации во всём мире.

По образцу BBC конкурс по определению величайшего исторического представителя нации прошёл и в ряде других стран мира, устойчиво дав (за некоторыми исключениями) результат соотнесения победителей с образами культурных героев. Так, величайшим греком стал Александр Македонский, что показательно в выстраивании ими исторического преемства ещё от античных времен. На эту особенность национальной репрезентации обращал внимание ещё во времена Российской империи дипломат князь Г. Трубецкой, указывая, что в то время как понтийские греки считают себя потомками византиийцев, то граждане греческого государства – преемниками древних эллинов. Величайшей исторической фигурой в национальной истории стал для чехов император Священной Римской империи и чешский король Карл IV, на времена которого приходится «золотой век» Чехии и расцвет Праги. Первое место по аналогичному опросу в Молдавии занял господарь Стефан III Великий, при котором Молдавское господарство не только отстояло суверенитет, но и достигло максимума политического влияния в регионе. Величайшим японцем признан Ода Нобунага, первым объединивший в XVI веке Японию в единое государство. Первое место по результатам опросов в Нидерландах занял культурный герой голландской священной истории, лидер Нидерландской революции и создатель независимых Нидерландов Вильгельм I Оранский.

На Украине победил Ярослав Мудрый, связываемый в исторической политике Украины с генезисом Киевской Руси как украинского государства. На проведённом через ряд лет новом опросе в борьбе за первое место столкнулись князь Владимир и Бандера. Оба они означали две разные версии священной истории: одна — связываемая с православным выбором, вторая – с идеологией украинского национализма.

Национальный герой Аргентины Хосе Сен-Мартин занял ожидаемо первое место в аргентинском опросе. В Германии, чьё историческое сознание прошло через фильтр денацификации, победу в конкурсе одержал создатель новой германской модели в формате ФРГ, который также может позиционироваться в качестве культурного героя немецкого народа, Конрад Аденауэр. Такую же, хотя и в меньших масштабах, дефашизацию прошла и Италия. И характерно в этой связи, что в итальянских опросах в финал не попал ни один политический деятель, включая Мадзини и Гарибальди. А первое место занял Леонардо да Винчи как культурный герой в репрезентации итальянского духа в сфере культуры. В болгарском опросе победу одержал национальный герой Болгарии, один из «четырёх великих» представителей национального освободительного движения против власти Османской империи, широко именуемый болгарами «апостолом свободы» Васил Левский[2].

Величайшим португальцем всех времён стал Антониу ди Салазар, которого вне Португалии принято идентифицировать с идеологией португальского фашизма. В тройку величайших португальцев также вошли основоположник португальского морского могущества Генрих Мореплаватель и первый король Португалии Афонсу I. Результатом опроса в Финляндии стала победа маршала и президента Карла Маннергейма, чьё имя вызывает негативные преимущественно коннотации в связи со Второй мировой войной в мире, но сакрализовано в рамках финской священной истории. В Чили в острой борьбе за первую позицию победил Сальвадоре Альенде, что указывает на победу левой сакрализационной линии в национальной чилийской рефлексии. Ожидаемую победу в ЮАР в выборе величайшего южноафриканца одержал Нельсон Мандела – создатель новой неапартеидной модели республики. В Индии победил главный разработчик индийской Конституции Бхимрао Рамджи Амбедкар, притом что для участия в опросе не выносилось имя Махатмы Ганди, позиционируемого отцом нации, который, по словам организаторов, одержал бы в случае участия безоговорочную победу и конкурс лишился бы смысла. Проведённые опросы в целом корреспондируют с национальными моделями священной истории.

В КНР аналоговый опрос не проводился. Но и без него культурные герои китайской священной истории очевидны. Культурным героем в отношении периода Древнего Китая преподносится Конфуций. Во времена Мао проводились гонения на конфуцианскую традицию, но сегодня Конфуций выступает символом внутреннего и внешнего позиционирования Поднебесной. Фигура Мао Цзэдуна по-прежнему, несмотря на умеренную критику, сакральна для Китая. Тело Мао, в отличие от тела Сталина, не было вынесено из мавзолея. Образ Мао Цзэдуна закреплен в преамбульной исторической части Конституции КНР. Сакральность Мао как культурного героя связана с основанием КНР и принятием идеологии коммунизма. Присутствует в китайской конституции и фигура Дэн Сяопина. В данном случае семантика культурного героя оказывается сопряжена с образом инициатора модернизационного обновления Китая.

Если противники советского прошлого в России требуют выноса тела Ленина из мавзолея, то в Китае сама постановка вопроса о выносе останков Мао невозможна. В мире существует множество мавзолеев, служащих местом погребения исторических фигур, воспринимаемых культурными героями национальной священной истории. Во Вьетнаме – мавзолей Хо Ши Мина, в Турции – мавзолей Кемаля Ататюрка, в Тайване – мавзолей Чан Кайши, в Иране – мавзолей аятоллы Хомейни, в КНДР – мавзолеи Ким Ир Сена и Ким Чен Ира, в Аргентине – мавзолей Перона, на Кубе – мавзолей Че Гевары, в Венесуэле – мавзолеи Боливара и Чавеса, в США – мавзолеи Линкольна и Гранта и т.д.

Нанесение удара по культурному герою – важнейший приём исторических войн. Как правило, с атаки на него и начинается собственно информационная война в пространстве истории. При разрушении СССР она началась с атаки на Сталина, потом, с некоторым лагом во времени, и на Ленина. Дезавуирование культурного героя означает, соответственно, и перечёркивание смыслов и ценностей, которые он в рамках национальной священной истории олицетворяет. Лишаясь идентичной сакральной ценностной базы, общность в итоге рассыпается.

Первым русским культурным героем может быть признан равноапостольный князь Владимир. Сделанный им исторический выбор в пользу православия задал проекцию русского цивилизационогенеза. Неслучайно именно Владимир оказывается главной мишенью атак применительно к древнерусскому периоду отечественной истории. Дезавуирование равноапостольного князя подразумевает, что и связанный с ним выбор был изначально ошибочен, а то и порочен, а значит, несостоятельна и сама построенная на фундаменте Владимирова крещения цивилизация.

Российским национальным культурным героем мог бы быть позиционирован и Андрей Боголюбский. Функции культурного героя оказываются в данном случае сопряжены с формированием очага новой государственности и новой великоросской народности. Смерть от рук убийц оказывалась сакральной жертвой в развёрстке священной истории и ещё более усиливало бы статус Андрея Боголюбского в качестве культурного героя.

Не только военные победы, но и новый антизападнический цивилизационной выбор Александра Невского позволяют рассматривать его в череде культурных героев российской священной истории. Он и воспринимается по сей день таковым в сознании народа. В российском аналоговом проекту BBC конкурсе «Имя России» победу, как известно, одержал именно Александр Невский.

Известно патологическое неприятие западниками фигуры Ивана Грозного. В отношении неё сложились исторические пасквили, рисующие русского царя кровавым маньяком на троне. Позитивистский подход давал в данном случае сбой, и был выбран инфернальный ракурс освещения его царствования. Притом что при компаративистском анализе Иван Грозный в ряду тогдашних европейских государей являлся далеко ни самым жестоким, ни самым кровавым. А между тем, вопреки позиции элиты, в народной памяти Иван IV остался сакральной фигурой и почитался даже при отсутствии официальной канонизации в качестве святого. Будучи первым русским царём на престоле, создателем Московского царства, альтернативной Западу теократической самодержавной модели государственности, Иван Грозный, безусловно, есть также культурный герой российской священной истории.

Восстановление суверенной государственности после изгнания поляков из Москвы позволяет отнести к русским культурным героям Минина и Пожарского. Тот факт, что в своей борьбе они опирались на народное ополчение, усиливает сакральную сторону их деятельности в фокусе национальной саморефлексии.

Культурным героем для исторического сознания периода Российской империи был, безусловно, Пётр I. Создатель новой империи, преобразователь, определивший своим западническим выбором двухсотлетний период в истории России, он, конечно, являлся культурным героем. Однако его сакральная героика имела легитимность преимущественно в глазах европеизированной элиты. Народ в имперской период имел свою, основанную на старорусских преданиях версию священной истории, отличную от официальной версии дворянского имперостроительства. Частью народа Пётр был воспринят в качестве антихриста, а его начинания – антихристовыми деяниями. Раскол исторического сознания стал важнейшим компонентом общего социокультурного раскола, что в итоге и стало глубинным основанием краха Российской империи.

Предпринимаемые одно время попытки сакрализовать образ Петра Столыпина, вывести его на уровень национальных культурных героев – не удались. В 2008 году в результате массированных пропагандистских усилий, а вероятно, и манипуляций, Столыпин был выведен на вторую позицию в конкурсе «Имя России». Но как только кампания была завершена, о Столыпине в народе фактически забыли. И вряд ли разрушитель русской общины, несмотря на эпическую смерть от пули террориста, смог бы действительно прочно войти в нарратив священной русской истории.

Культурным героем в священной истории советской общности выступал, будучи её основателем и идейным вождем, Ленин. Ввиду мирового позиционирования советского проекта, помимо национальной компоненты священной истории СССР использовались и образы, почерпнутые из истории мира. Этим объясняется включение в ряд советских культурных героев также Маркса и Энгельса.

Восприятие Ленина в качестве культурного героя по сей день, несмотря на целевую декоммунизацию национальной памяти, характерно для значительной части российского социума. В ещё большей степени это относится к фигуре Сталина. Не только Победа в величайшей из войн, но и в целом нарратив великих свершений, антиэлитаризм и антизападничество определяют сталинскую сакрализацию. Имеются сведения, что именно Сталин побеждал первоначально в конкурсе «Имя Россия», что было для элиты политически неприемлемым. В результате технического вмешательства «вождь» народов был оттеснён на третью позицию.

Современная Россия – Российская Федерация – лишена культурного героя эпохи. На эту роль, казалось бы, мог претендовать Ельцин как создатель новой государственности. Именно такую попытку в утверждении его как культурного героя предпринимает «Ельцин-центр». Вся история России, согласно предлагаемой версии, развёртывалась как воспроизводство несвободы, и только Ельцину удалось повергнуть Левиафан-государство. Но народ в подавляющем большинстве не воспринял новой либеральной версии священной истории и остаётся преимущественно в прежней, идущей по инерции от советских времён системе сакральных исторических представлений. Сообразно с ней Ельцин есть антигерой, убийца Советской Родины, и все попытки легитимизировать его облик оборачиваются полным провалом.

Шанс стать культурным героем в нарративе национальной священной истории России объективно есть у Путина. Образ усмирителя Чечни, воссоединителя Крыма с Россией, манифестатора суверенности российского государства и многополярности мироустройства создаёт для этого соответствующий потенциал. Но Путин всё ещё сидит на двух стульях не только в политическом отношении, но и в отношении модели исторического преемства. С одной стороны, это преемство от тысячелетней традиции российского государства-цивилизации, с другой — преемство от ельцинской команды западников-реформаторов. Выбор Путина есть одновременно и вопрос включения его в череду сакральных образов российской священной истории.

Антигерои священной истории

Образ героя, сообразно с характерным для священной истории дихотомическим мышлением, предполагает наличие и образа антигероя. Антигерой — это изменник, предатель национальной общности или сакрального общего дела, осуществляемого под руководством культурного героя. Антигероем может быть и злодей, попирающий принятые общностью ценности. Такие образы ярко прописаны в каждой из религиозных традиций. В Новом Завете это образы Ирода-злодея и Иуды-предателя. Воспитательное значение представления отрицательных образов связано с необходимостью образного описания развилки между героикой и антигероикой.

Российская священная история в её разных эпохальных преломлениях использовала для изобличения неправедности широкий ряд примеров антигероев. Первым идентифицируемым образом антигероя становится Святополк Окаянный, заклеймённый в качестве братоубийцы. На Святополка в русской сакральной истории был экстраполирован образ антихриста.

Последующие периоды русской истории тема великой измены рассматривалась главным образом в фокусе вызова униатства. Принятие унии под влиянием внешней конъюнктуры рассматривалось историческим перефразом иудина греха. Византия пала в русском восприятии не потому, что была завоёвана турками, а потому, что византийский император и константинопольский патриарх приняли унию и в том погибли духовно. Польская измена дискредитировала Лжедмитрия и семибоярщину. И униаты, рефлексируя в отношении своего исторического предательства, оказывались в реалиях политической борьбы наиболее злобными врагами православного мира, вымещая комплекс изменника на тех, кто остался стойким в вере.

Дихотомия образов героя и предателя использовалась в дальнейшем в противопоставлениях Дмитрий Донской — Олег Рязанский, Иван Грозный — Андрей Курбский, Пётр I — царевич Алексей. Николай Гоголь в «Тарасе Бульбе» историко-художественными средствами раскрыл психологию героя и антигероя (Остап и Андрий) в применении к малоросской этнопсихологической рефлексии.

Акцентированно образ антигероя использовался в советской модели священной истории. Таким антигероем преподносился, например, Троцкий. Использование по отношению к нему ленинской характеристики — «Иудушка» позволяло соотнести эту фигуру с соответствующим архетипом антигероики. Враги народа, контрреволюционеры и изменники всех мастей не могли не быть идентифицируемы в пространстве сакральной истории СССР.

Советская художественная литература также активно использовала эту дихотомию. Мальчиш-Кибальчиш у Аркадия Гайдара выдерживает натиск буржуинов, но оказывается не готов к внутренней измене, предательству Мальчиша-Плохиша. Кибальчиш принимает мученическую героическую смерть, фактически по сценарию Голгофы, а Плохиш продался буржуинам за бочку варенья и корзину печенья, что вызывает коннотаты и с чечевичной похлёбкой, и с тридцатью серебренниками.

Священная война дала для сакрального исторического нарратива уже не просто образ изменника делу революции, но изменника Родины — генерала Власова. В спорте эта дихотомия получила предельное обострение в период матчей за шахматную корону 1978 и 1981 годов Карпов / Корчной. Когда же проводились по прошествии времени матчи Карпов / Каспаров, через СМИ выстраивалась уже совершенно иная мифология — борьба между старой системой и новыми перестроечными силами.

Одним из приёмов разрушения национальной священной истории является снятие образной оппозиции между добром и злом. Это может быть достигнуто через снятие категоричного вердикта в определении зла. Вносится элемент относительности — «не всё так просто». «Не всё так просто» говорится, например, в отношении предательства Андрея Власова. И вот уже предатель перестаёт быть антигероем и выступает носителем собственной правды. Понятно, что на платформе относительности и субъективности добра и зла никакая социальная сборка невозможна.

Современная Россия не только не имеет культурных героев священной истории, но не имеет и антигероев. В историко-культурном стандарте отсутствуют какие-либо оценки национальному предательству, отсутствует сама по себе такая тема. Не дана оценка с точки зрения роли пятой колонны в распаде СССР. О том, что такого рода деятельность со стороны групп элиты велась, признаётся сегодня и западными экспертами. Характерно в этом отношении признание бывшего консультанта Совета национальной безопасности, Государственного департамента и Министерства обороны США в том, что победа в холодной войне была достигнута с помощью взятых на зарплату диссидентов. Так, значит, зарплату со стороны геополитического противника диссиденты получали? Так почему в таком случае они преподносятся в современных российских учебниках в позитивном свете как борцы с тоталитарной системой, а не в качестве тривиальных изменников Родины?

О пятой колонне, поспособствовавшей распаду СССР, говорил, и не один раз, Путин. Но почему в таком случае предатели не названы в учебниках тем, кем они являлись в действительности? Почему не дана оценка деятельности «прораба перестройки» Александра Яковлева, факт завербованности которого ЦРУ не вызывает сомнений? Почему в том же стандарте не оценена на предмет целевого нанесения вреда собственному Отечеству деятельность Михаила Горбачёва, а сам концепт предательства элит оказывается табуирован как конспирология?

Сакральная жертва

Священная история фактически каждого народа содержит также тему сакральной жертвы. В христианской семиосфере эта тема предельно обострена через образ самопожертвования Бога, принявшего смерть из-за любви к людям. Но жертвенная смерть оказывается в итоге победой, торжеством над самой смертью («Смертию смерть поправ»).

В национальных священных историях образ сакральной жертвы находит выражение либо в трагической смерти героя, принявшего сознательно гибель во имя общественных идеалов, либо описаниях картин народного истребления — коллективной жертвы.

Сакральные жертвы героев в применении к священной истории России обнаруживаются в каждом из периодов российского исторического процесса. Можно сказать, что на этих героях и выстраивается сакральная матрица истории. Трагедия с древних времён считалась высоким жанром, выводящим нарратив на уровень сакральности. Напротив, голливудский тип повествования со счастливым концом, в рамках которого супермен, «капитан Америка», повергает всех своих противников, в матрицу священной истории не вписывается. И в этом отношении попытки переписать российскую историю по образцу Голливуда, прослеживаемые, в частности, в современном отечественном кинематографе, обречены на неуспех.

Показательно, что первыми русскими святыми были, что характерно, невинно убиенные князья Борис и Глеб. Сакральными жертвами русской священной истории выступали национальные герои — Андрей Боголюбский, Евпатий Коловрат, Михаил Черниговский, монах Пересвет, патриарх Гермоген, Иван Сусанин, Пётр Багратион, адмирал Нахимов, герои крейсера «Варяг» и др. В подпольной семиосфере Российской империи в рамках формирования собственной альтернативной сакральной истории также активно использовались образы взошедших на эшафот героев-революционеров — казнённые декабристы, народовольцы, жертвы подавленных восстаний, эсеровские террористы и т.д. «Умрёшь не даром, дело прочно, когда под ним струится кровь», — провозглашал Николай Некрасов устами Гражданина в стихотворном диалоге с Поэтом.

Одной из первых компонент советской священной истории явилась сакральная жертва 26 бакинских комиссаров. В ряду сакрализованных жертв находились герои Гражданской войны — Василий Чапаев, Николай Щорс, Сергей Лазо и другие. Великая Отечественная война вывела масштабность сакральной жертвы на новый уровень. За годы войны 3051 человек получил звание Героя Советского Союза посмертно. Такая статистика отражала сверхвысокий уровень самопожертвования во имя Отечества среди народа. Последними из сакральных жертв советской священной истории стали герои-чернобыльцы.

Фактически у каждого народа на уровне исторической памяти имеется образ национального геноцида. Некий онтологический враг вынашивает планы полного уничтожения соответствующего народа и реализует их в той или иной степени на практике. Вопрос стоит об историческом выживании. Но народ выживает и проносит скорбь о жертвах как базовую скрепу национальной идентичности через последующую развёртку истории. Без этой памяти как чего-то сугубо внутреннего, этнического, по-видимому, многие общности не смогли бы удержать национальное единство.

Тема русского геноцида вполне могла бы быть заявлена в применении к фашистской политике на оккупированных территориях. Как правило, о геноциде в контексте Второй мировой войны говорится, и говорится много, в фокусе Холокоста. Но ведь существовали и расистские проекции доктрины Третьего рейха в отношении русских, а практика их искоренения в лагерях для военнопленных и установки дерусификации на оккупированных территориях могли бы быть поставлены в один ряд с геноцидом евреев или цыган.

Российская священная история является в целом историей великих жертв. Эта особенность связана со спецификой ведомых Россией войн, являвшихся преимущественно войнами цивилизационными. О великих жертвах России рассуждал в своё время историк Николай Ульянов: «Россия – страна великих нашествий. Это не войны маркграфов саксонских с курфюрстами бранденбургскими, это периодически повторяющиеся приходы Аттилы и Чингисхана под знаком полного порабощения и уничтожения. Это нечеловеческое напряжение сил и без того бедной от природы страны для отражения в десять раз сильнейшего врага. Когда кончилась Вторая мировая война, во всех театрах показывался документальный фильм: запруженные народом улицы Лондона, Парижа, Нью Йорка, ликующие толпы, радостные лица. Но – вот Москва. Там плачут. Как после Куликовской битвы, люди слезами встречали Победу. Если США потеряли в войне немногим больше двухсот, французы – четырёхсот, англичане – четырёхсот пятидесяти тысяч, то русских погибло, по самым скромным подсчётам, шестнадцать миллионов. Что ни Батый, что ни Мамай, что ни Наполеон – то гекатомбы жертв, то призрак конечной гибели, длительное залечивание ран».

Но если есть жертвы, то, значит, должны быть и ответственные за них. И эту ответственность вторгавшихся в Россию завоевателей и преемственных им государств следует постоянно акцентировать, так же, как это делают и другие. Было бы правильно, например, в связи со столетием иностранной военной интервенции в Россию напомнить сегодня участвующим в ней странам и народам (американцам, англичанам, французам, чехам, японцам и другим) о совершённых с их стороны преступлениях на российской территории.

Пока же всё происходит прямо противоположным образом — это Россия обвиняется в исторически воспроизводимой политике геноцида. Для того чтобы убедиться в распространённости такой подачи, достаточно раскрыть англоязычную версию Википедии — страницу «Геноцид в истории». Из неё читатель узнает об осуществляемых Россией геноцидах против: черкесов, коренных народов Сибири, казаков (расказачивание), украинцев (Голодомор), казахов, поляков, чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкарцев, калмыков, прибалтийских народов, крымских татар, народов Кыргызстана. В шведской версии Википедии этот список дополняется афганским и новым чеченским геноцидом. Выдвигается также положение об особой форме геноцида — демоциде, осуществляемом российским государством против своего собственного народа. Из всего этого перечня складывается устойчивое представление о России как человеконенавистническом государстве по самой своей природе.

Казалось бы, ощущение сакральной жертвы у современной России по отношению к погибшим соотечественникам времён Великой Отечественной войны существует. Но одного поминания павших для позиционирования их в качестве священной жертвы недостаточно. Сакрализация предполагает как минимум, во-первых, чёткий ответ, за какие идеалы отдали павшие свою жизнь; во-вторых, ответ на вопрос, кто виновен в их смерти. Пока же зачастую создаётся картина, сообразно с которой виновником их смерти были не захватчики — немцы, итальянцы, венгры, румыны, финны, — а пославшее их на бойню собственное государство.

Метафизический враг

Священная история предполагает наличие образа метафизического врага. Это враг, который противостоит соответствующей общности на всём протяжении истории. В религиозной версии священной истории этим врагом является Дьявол. Противоборство его с Богом имеет и земную проекцию. Дьявол — не только Божий враг, но и враг рода человеческого. Земные противники в этой системе координат рассматриваются как слуги Дьявола или антихриста. Даже в XIX столетии Николай I манифестировал борьбу с Западом в качестве борьбы с антихристовыми силами.

В священных версиях национальной истории используется образ исторического врага. Для античных греков таким врагом являлись персы. Походы Александра Македонского воспринимались ими в качестве отмщения за произошедшее более столетия прежде персидское поругание Эллады. Для древних римлян историческим врагом выступал Карфаген. И императив разрушения Карфагена может быть интерпретирован в качестве римской национальной идеи. Историческим врагом в священной истории балканских народов позиционируются турки. Это противоборство нашло даже своё отражение в национальных гимнах. На императивности противостояния турецкому онтологическому врагу выстраивается национальное самосознание армянского народа. Для французов долгое время историческим врагом выступали англичане, а после примирения с ними их место занимают немцы. Поляки своими историческими врагами считали Россию и Германию. Россию своим исконным историческим врагом воспринимают и шведы. После чинимых японскими завоевателями зверств на территории Китая китайцы воспринимают своим историческим врагом Японию.

Исторический враг является практической необходимостью для консолидации социума. Это убедительно показал в своё время Карл Шмитт. Лишаясь врага, социум подвергается энтропии. Исторические победы часто имели в этом отношении отрицательные последствия для победителей. Победив СССР в холодной войне, Соединённые Штаты сами начали внутренне ослабевать. Потребовался новый враг, на роль которого был поначалу взят исламский фундаментализм. Но этот враг не вполне дотягивал до противника онтологического уровня. И тогда происходит возвращение к прежней схеме противоборства с будто бы восстановившей свою империалистическую сущность Россией. Задачей сборки национальных идентичностей объясняется и представление России в качестве исторического врага самоопределившихся в связи с распадом СССР народов в постсоветских учебниках истории. Украинские учебники не являются в этом отношении чем-то беспрецедентным.

А есть ли исторические враги в священной истории России? Таким историческим врагом являлся консолидированный как единая цивилизационная общность Запад. Цивилизация России метафизически противостояла цивилизации Запада. Могут возразить, что такое противопоставление надуманно, и Западный мир гораздо ближе к российскому, чем восточный, имея в виду единую христианскую платформу. Но в том-то и дело, что общие генезисные основы при выходе на разные цивилизационные типы и определили саму природу конфликта. Правота восточного христианства означала неправоту западного, и наоборот. Легитимность Восточно-Римской империи (Византии) и её воспреемника в лице России означало нелигитимность всех модификаций Западной империи от империи Карла Великого до неоимперии американского мондиализма. Борьба против католической экспансии средневековой Руси, борьба Российской империи против секулярной Европы, борьба СССР против мира капитализма, борьба, наконец, современной России против постмодернистского Запада — всё это исторические вехи российско-западного цивилизационного противостояния. Тот факт, что это противостояние воспроизводилось с течением времени, свидетельствует, что нет никаких оснований считать, что оно полюбовно разрешится сегодня.

Между тем историко-культурный стандарт тему российско-западного исторического противостояния игнорирует совершенно. В пояснительных записках к разделам, посвящённым военным конфликтам, за исключением Великой Отечественной, угроза войн вообще не упоминается. Купирование этого фактора приводит к деформированию восприятия российской государственной модели. Специфика этой модели состояла в повышенном значении мобилизационных механизмов. Но эти механизмы как раз и являлись ответом на перманентную угрозу цивилизационной войны с Западом. Купирование же фактора военной угрозы приводит к формированию взгляда, что российская мобилизационная модель являлась следствием каких-то внутренних патологий и автократических комплексов.

Таким образом, метафизического врага российская сакральная история оказалась также лишена. Запад не мог быть объявлен историческим врагом ввиду сохраняющейся доминации западнических настроений в среде российской элиты. Представить Запад врагом означало бы для российских западников расписаться в том, что они в развёртывающемся конфликте оказываются на стороне цивилизационного противника.

***

Таким образом, деструктурированными оказываются все базовые компоненты священной истории и исторического сознания России. Современная Россия, приходится констатировать, не имеет священной истории. А без неё она оказывается обречена на перманентный ценностный кризис и распад.

Что же следует делать в сложившейся ситуации? Безусловно, следует целевым образом восстанавливать цивилизационно идентичную священную историю России. Начинать надо с ценностей и смыслов, которые далее экстраполируются на прошлое, ровно как они экстраполируются на настоящее и будущее. Задача структурирования исторического времени, воспроизводства традиции национальных ценностей как раз и выводит нас на необходимость говорить о российской священной истории, а в преломлении смыслов – о российской историософии.


[1] В то же время известно высказывание Сталина, которое он сделал в 1942 году в беседе с американским послом: «Думаете, они сражаются за нас? Нет, они воюют за свою матушку-Россию».

[2] Третью позицию занял в соответствии с логикой сакрализации культурного героя создатель первого болгарского государства хан Аспарух, четвёртую – первый правитель Болгарского царства Симеон I, шестую – равноапостольный князь Борис I – креститель болгар.

Авторский экспертный доклад Изборскому клубу 

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!
Нажмите "Подписаться на канал", чтобы читать "Завтра" в ленте "Яндекса"

Загрузка...

Комментарии Написать свой комментарий
6 января 2019 в 18:47

Полностью поддерживаю автора в том, что недопустимо игнорирования вклада нашего народа в развитие человества. Если Вы заинтересуетесь, например, во Франции, вкладом французского народа в развитие человечества, то Вам сообщат там, что все в мире изобрели и предложили французы. Я просто хохотал в таких случаях, а на меня местные француские аборигены смотрели, мягко говоря, недоуменно. Но умеют ведь.

7 января 2019 в 04:31

И в СССР преподование велось также, как и во Франции.Учась в школе,я был уверен в том , что паровую машину изобрел Ползунов,, самолет - Можайский, паровоз -Черепанов, велосипед-Артамонов - не говоря уж о Попове и прочих Кулибиных. И самое интересное, в учебнике (кажется " Природоведение") название Рас на земле выглядело следующим образом - монголонид, австролоид, африканоид,РУССКИЙ (не Европеоид, а именно русский) с соответственно узнаваемыми фотографиями. Правильно или нет -выделять только своих -это вопрос? Но так было....И после этого разные либералы и царебожники будут кричать о том, что большевики ненавидели все русское? Ну а Ленин и Сталин - для действительно адекватно мыслящих людей - являются величайшими в истории России. Вот этим и надо гордится ГОСПОДА царебожники, что Россия дала миру таких выдающихся людей, исторический масштаб которых признан во всем мире. И вы еще называете себя ПАТРИОТАМИ????....

7 января 2019 в 21:23

В школе СССР, где-то отрицалось, что паровую машину изобрел Деймс Уатт, паровоз Джордж Стефенсон? Писалось. что в России свою паровую машину создал Ползунов, а паровоз братья Черепановы, но никого их изобретения в собственной стране не заинтересовали. То же самое произошло и с изобретением Попова. Да взять, хотя бы ту же лампочку накаливания, изобретателей много, аж с самого начала 19 века, но самые известные Эдисон и Лодыгин. Причем "Дженерал Электрик", одним из основателей которой был Эдисон, зачем-то купила в 1906 году патент Лодыгина на лампочку накаливания. Так нас, в отличии от Вас, учили в школе в СССР...

7 января 2019 в 22:01

И еще, в советских школах учили. что первым человеком, совершившим полет в космос был Юрий Гагарин. а в США считают, что им был Алан Шепард и лет эдак через 50, при нынешнем положении дел, в этом мало кто будет сомневаться...

7 января 2019 в 23:00

С изобретением Попова было отнюдь "не то же самое" ("никого их изобретения в собственной стране не заинтересовали")

"С 1897 года Попов проводил опыты по радиотелеграфированию на кораблях Балтийского флота. Летом 1899 года, когда Попов был в Швейцарии, его ассистенты — П. Н. Рыбкин, Д. С. Троицкий и А. А. Петровский — при проведении работ между двумя кронштадтскими фортами случайно обнаружили, что когерер при уровне сигнала, недостаточном для его возбуждения, преобразует амплитудно-модулированный высокочастотный сигнал в низкочастотный, так что его сигналы становится возможным принимать на слух. При известии об этом, Попов модифицировал свой приёмник, поставив вместо чувствительного реле телефонные трубки, и летом 1901 года получил русскую привилегию № 6066, группа XI, с приоритетом 14 (26) июля 1899 года на новый (линейно-амплитудный) тип «телеграфного приёмника депеш, посылаемых с помощью какого-либо источника электромагнитных волн по системе Морзе».

После этого фирмой Дюкрете, уже выпускавшей в 1898 году приёмники его конструкции, был налажен выпуск телефонных приёмников. Среди первых кораблей, оборудованных радиотелеграфом Попова, был ледокол «Ермак»" (с) Вики

И с официальным признанием у Попова было всё в порядке.

"В 1899 году удостоен звания Почётного инженера-электрика. С 1901 года Попов — профессор физики Электротехнического института императора Александра III. Также Попов был Почётным инженером-электриком (1899) и почётным членом Русского технического общества (1901). В 1901 году Попову присвоен гражданский (статский) чин V класса статский советник.
...
Орден Святой Анны 2-й степени (1902)
Орден Святого Станислава 2-й степени (1897)
Орден Святой Анны 3-й степени (1895)" (с) Вики

Только вот пока Попов зарабатывал свой хлеб с маслом у государства, Маркони повел себя как настоящий европеец:
"2 июля 1897 года получил патент и уже 20 июля создал и организовал акционерное общество «Маркони К°». Для работы в фирме Маркони пригласил многих учёных и инженеров. Летом того же года осуществил передачу радиосигналов на 14 км через Бристольский залив, в октябре — на расстояние 21 км. В ноябре того же года построил первую стационарную радиостанцию на острове Уайт, обеспечившую связь острова с материком на расстоянии 23 км. В мае 1898 года впервые применил систему настройки (на принципах, открытых в предыдущем году Оливером Лоджем); запатентовал её в 1900 году (патент № 7777). В том же году открыл в Челмсфорде первый «завод беспроволочного телеграфа», на котором работали 50 человек" (с) Вики

В итоге Маркони заработал не только на хлеб с маслом, но и на икру, и на если не золотое, то позолоченное блюдо для этого бутерброда.

7 января 2019 в 23:05

Ну и насчет "а в США считают, что им был Алан Шепард..."

Смотрим статью про него в англоязычной Вики:"He became the second person, and the first American, to travel into space, and the first space traveler to manually control the orientation of his craft".

Так что или русские хакеры добрались и до англоязычной Вики, или американцы тоже признают первым космонавтом Гагарина.

6 января 2019 в 19:11

САКРАЛЬНАЯ ЖЕРТВА

Сто лет назад с 16 на 17 июля произошло страшное событие, сильно повлившее на ход истории России — расстрел царской семьи. Не многие знают, что приказ о расстреле дал далеко не Ленин. Это сделал Свердлов, получив телеграмму американского банкира. Есть версия, что именно масонские круги Англии и Америки, организовали заговор убийства царской семьи.

Это страшное убийство, по всем свидетельствам ритуальное, так как действительно именно масонские оккультные ложи были заинтересованы, чтобы устранить очень духовного и порядочного русского царя. Он не был слабовольным, как пытаются его представить. Он действительно имел очень чёткие принципы. Даже когда в начале мировой войны Россия стала проигрывать, когда армия была деморализована, солдаты бежали с поля боя и сдавались в плен, царь издал приказ, который, в общем-то, был не для слабонервных — расстреливать всех, кто бежит с поля боя, лишать семьи дезертиров и предателей звания гражданина и помощи государства. Причём, в приказе говорилось, что «даже если ценой поражения в бою вы отвлечётесь на расстрел бежавших с поля боя – всё равно ваша первая задача убрать предателей и дезертиров из армии и из России».

Тогда армия начала выигрывать. Потом, понимая, что бездарные генералы действительно морально не хотят защищать страну, царь возглавил армию. Когда он был главнокомандующим, Россия не потерпела ни одного поражения и победа России в первой мировой войне была абсолютно близка и очевидна. Западные спецслужбы, которые устроили правокацию для начала первой мировой войны — убийство принца Фердинанда — начали терять позиции… Какова же была их паника! Поэтому все генералы были завербованы и всё окружение царя стало ему враждебно.

Несколько лет назад в Храме-на-Крови в Екатеринбурге был музей, который почему-то, к сожалению, убрали. Там рукой царя карандашом в его дневнике было написано: «всюду предательство». Он понимал, что его предают ближайшие — те, кто должен защищать и царя, и Отечество. Мало того, царь имел предсказание от монаха Авеля, который предсказал всем царям, как они уйдут из жизни, и все его предсказания сбывались. В тридцатилетие царя это письмо Авеля было вскрыто, и царь знал свою судьбу. Представьте себе трагедию нашей страны — предатели, причём очень часто офицеры и жандармы, предавали Отечество, делали всё, чтобы царь перестал править. Они сами его арестовали, вынудили отречься от престола, а потом отправили в ссылку в Сибирь.

Вот что говорил Уинстон Черчиль — человек, который не испытывал никаких нежных чувств к России: «Ни к одной стране судьба не была так жестока как к России. Её корабль пошёл ко дну, когда гавань была уже близка. Силу Российской империи мы можем измерить по ударам, которые она вытерпела, по бедствиям, которые она пережила, по неисчерпаемым силам, которые она развила и по восстановлению сил, на которое она оказалась способна. Царь сходит со сцены. Его и всех его любящих предают на страдания и смерть. Его усилия уменьшают, его действия осуждают, его память порочат. Никто не сумел ответить на те несколько простых вопросов, от которых зависела жизнь и слава в России. Держа победу уже в руках, она пала на землю, заживо, как издревле Ирод, пожираемая червями».

Вот такое коварство сатанистов, предателей остаётся на нашей совести. Почему? Потому, что царь, до того, как начали его очернять, всё-таки был любим народом, и если бы народ встал за царя, то его расстрел пошёл бы так же против сатанистов. А они несколько раз проверяли можно ли расстрелять царя. Два раза были даны ложные объявления в газету о том, что царь расстрелян. Проверялась реакция народа — народ не возмутился и не встал.

Русский народ предал царя. Общественность промолчала, и тогда царя реально расстреляли. Причём расстреляли после кровавой расправы, там, где убивали царя, было очень много крови и были оставлены надписи на немецком языке, что здесь был убит царь Балтазар со своими холопами. На стене было написано, что здесь был совершён ритуал убийства царя с тем, чтобы убить всё государство, разрушить государство. И действительно государство разрушили, и, как вы понимаете, вина на народе, который позволил убить царя. Крови было столько, что, даже отмыв эту кровь, следы убийства не смогли скрыть.

В доме купца Ипатьева устроили музей атеизма, как бы утверждая опять же народный грех, чтобы народ приходил на место убийства царя с чувством правоты — так и должно быть… Но кровь проступала, слышались голоса и музей не смог там существовать. В результате дом просто оставили, а потом при Ельцине снесли. Вот такое страшное мы пережили в своей истории — сатанинский ритуал над главой государства, который действительно заботился о народе и государстве, защищал страну. И в этом действительно виноват народ, молчание – знак согласия.

Русские офицеры, душой болевшие за царя, два раза — в апреле и в июле семнадцатого года, посылали в Англию запрос, чтобы Англия смогла принять августейшую семью. Георг Пятый, король Англии был двоюродным братом Николая Второго и фактически, если смотреть на их портреты у них одно лицо, а жена Николая Второго ещё была внучкой королевы Виктории. Так вот оба раза в спасении царской семьи было очень решительно отказано. Царь знал, что его соратники предали его, предали и ближайшие родственники. Царь, помня письмо Авеля, зная свою судьбу, о том как умрёт он и вся его семья, ждал вместе с семьей своей казни. Это страшно.

Народу сейчас просто необходимо покаяние, потому что после убийства царской семьи в Россию пришли несчастья — репрессии, война, дефолты, теракты, многомилионные смерти. Давайте же просить Высший мир, Солнце о помощи, дать нашему народу дар покаяния, простить за грехи бездействия, страха и апатии, дать нам силы вернуть будущее России.

7 января 2019 в 22:05

Не, ну кто бы сомневался, что Николай II был, как минимум, великим полководцем.

6 января 2019 в 19:25

Вы, Черкасова, здесь гоните спам, далекий от темы. Избавились от феодалов. Впервые в истории? Нет, конечно. Обычное дело.
И это вместо того чтобы фиксировать гибель капитализма в 1976 г., после отмены золотопаритетности денег, и необходимость входа в коммунизм, как того требует появившийся коммунистический способ производства.

6 января 2019 в 19:36

Каждый судит исключительно своей меркой. Ваш комментарий означает, что спамите Вы сами. В золотопаритетности Вы, возможно, дока, а вот в психологии - не очень.

Я выкладываю то, что близко моей точке зрения. Чтобы не писать самой. Написано не мной, и много лучше. Не нравится - не читайте. Вы тут не один - барин.

6 января 2019 в 19:43

Ну и ну! Пять тысяч против пятисот!?))) Кто спамер-то? По чеcноку?

6 января 2019 в 20:23

Арина
Черкасова
Сегодня в 19:36 Оценить комментарий:
Каждый судит исключительно своей меркой.
=========================
Но это же глупость. Есть, например, общепринятая теория прибавочной стоимости. Есть, например, учение Маркса о развитии человечества, ндинственное учение, между прочим, у человечества. Есть таблица Менделеева. Есть оповещение о засилье фглонизма в России. И т. п.
Но главное, Черкасова, это собирание открытий нашего народа, его прославляюшие. И совершение им новых открытий. Им - это Вами, мною и всеми нами.

6 января 2019 в 20:43

Молодчина,Вардан!!
Не читая вижу, что здорово!
Читать придётся позже.

А что касается Сакральной жертвы, то она
у нас Самая Великая!
И свору карликов и пигмеев надо выметать поганой метлой!

Освященивание истории- это по сути, но уж больно неблагозвучно.

7 января 2019 в 05:53

"Следует напомнить: распадный процесс, приведший к гибели СССР, начался с приуроченной к семидесятилетию революции журнальной кампании критики, а по существу, десакрализации советской истории".

Класс. В бытовых образах: "ДТП на перекрестке в результате столкновения двух машин стал результатом обсуждения лихих водителей двумя пенсионерами на соседней улице"... Автор мягко, в красивых словах, переносит вину за трагедию СССР с конкретных виновников на... противных журналюг, посмевших публично рассказывать о том, что было, вопреки изващенной пропаганде, в том числе ставшей ОСНОВОЙ распада страны...

Всё дальнейшее построено именно на этом фундаменте. Нормально. Экспертно. Не интересно.

7 января 2019 в 06:42

Полностью разделяю теоретические тезисы статьи, за исключением следующего:
"практически принятие этих выводов означало бы введение в школах предмета «Священная история России".
Этот предмет должен называться, как и назывался; "История России. Учебник для средних школ". Не нужно специального названия, которое будет подразумевать, что помимо "священной" истории есть и профанная. Пласт архетипического, священного присутствует в любой истории - академической и просветительской, но в разных пропорциях. Не нужно их разделять. Это будет грубой методологической ошибкой.

7 января 2019 в 11:41

Это важный момент истории.
"там, где убивали царя, было очень много крови и были оставлены надписи на немецком языке"
---- а разве не на еврейском?

2. дом просто оставили, а потом при Ельцине снесли.
----- Указание Андропов давал.

7 января 2019 в 23:14

Предложение о сносе Ипатьевского дома выдвинул, действительно, Андропов, но решение было вынесено Политбюро.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Дом_Ипатьева#Снос_дома

7 января 2019 в 14:56

Замечательная статья!!!
Л. Козленко, В. Стекленев, М. Мамонов справедливо, поддерживаю.
А. Черкасовой напомню, что Николая II, предало его окружение, в первую очередь, и он сам отрекся от престола. Потом от него отвернулся и народ, который не воспринимает чистоплюев.
Автор абсолютно прав в том, что Россия всегда защищается от не званных пришельцев и все войны носят сокральный характер с антихристом. Разрушение исторических ценностей своей страны, своими предателями (антихристами 5 и 6 колоннами) является главным негативным фактором современности. Мягкая война, в которой мы проигрываем, по той же причине приведет к величайшему поражению, если мы не сплотимся и не дадим отпор.

7 января 2019 в 19:20

Я знаю. Только народ не сам отвернулся, а его отвернули. СМИ-пропагандой. Или, как сейчас принято говорить, черным пиаром.

8 января 2019 в 13:05

СМИ, ТВ - это самое главное!