Авторский блог Иван Вишневский 18:01 18 февраля 2012

“Я ЗНАЮ ОБЛИК СВОЙ”…

0
Вот цитата из книги "Гордость советской музыки", изданной в 1987 году: "Евгений Светланов по праву считается одним из крупнейших мастеров мирового дирижерского искусства. …Продолжается и становится все более интенсивной и плодотворной его артистическая деятельность. С искусством Светланова познакомились любители музыки десятков городов нашей страны, многих культурных центров Европы и Америки. Пластинки с записями, сделанными под его руководством, издаются во всем мире огромными тиражами и получают единодушно восторженные оценки слушателей". 
     Не считая тяжеловесного стиля, противопоказанного в разговоре о музыке вообще и о Светланове в частности, здесь все верно. Верно и сейчас, спустя 11 лет. И сейчас, в эту минуту, сотни молодых музыкантов ломают пальцы на фортепианной клавиатуре, портят зрение над вязью партитур, оттачивают слух, в сотый раз записывая нотный диктант, ломают головы над премудростями полифонических задач — и все это с одной мыслью: нужно пройти через это, чтобы стать таким, как Светланов. Кодовое слово "Светланов" означает успех, громовые аплодисменты, власть над душами миллионов меломанов и филофонистов, престижнейшие залы и контракты. А также славу русского искусства, льстящую каждому патриоту. 
     Сам же символ всего этого блестящего перечня разочарован и несчастен. Помимо общих для каждого русского бед, его гнетет внутренний Люцифер (кстати, "Люцифер" можно перевести как "Светланов"). Во многом Светланов — Фауст наших дней. Отсюда постоянные совпадения его высказываний с текстом трагедии Гете. Светланов: "Я глубоко убежден, что для того, чтобы оркестр играл хорошо, он должен играть многое, разное. Дирижер не должен повторять даже самые большие свои удачи. Вперед и только вперед!". Или: "Я не могу позволить себе в условиях, когда я меняюсь (жизнь прожита!) и все вокруг меняется, возвращаться к уже сыгранному. У меня были другие цели — все время идти вперед, ибо остановка даже на одной из вершин — это есть уже шаг назад". Гете: 
Мефистофель: 
Он рвется в бой, 
                              и любит брать преграды, 
И видит цель, манящую вдали, 
И требует у неба звезд в награду 
И лучших наслаждений у земли, 
И век ему с душой не будет сладу, 
К чему бы поиски не привели. 
     
 
     А вот — чем не кредо Светланова? 
Фауст: 
Пусть мига больше я не протяну, 
В тот самый час, 
                                              когда в успокоенье 
Прислушаюсь я к лести 
                                                                            восхвалений 
Или предамся лени или сну, 
Или себя дурачить страсти дам, — 
Пускай тогда 
                                          в разгаре наслаждений 
Мне смерть придет! 
…Ведь если в росте я остановлюсь, 
Чьей жертвою я стану, 
                                                                    все равно мне. 
     
 
     Светланов: "Трудно назвать художника, который был бы равнодушен к природе. Тогда это просто не художник. И поэтому то, что нельзя доверить каждому, можно доверить природе. …Человек — неотъемлемая часть природы, а значит, мы вместе. Рождение, смерть — бесконечные циклы. …Сейчас бунтует природа. Люди довели ее до такого состояния, что она вышла из берегов, она бунтует. И люди поплатятся за это". Гете: 
Фауст: 
Природа, вновь я в стороне 
Перед твоим священным лоном! 
О, как мне руки протянуть 
К тебе, как пасть к тебе на грудь, 
Прильнуть к твоим ключам 
                                                                      бездонным! 
     
 
     Подобно Фаусту, утверждавшему: "Но две души живут во мне, и обе не в ладах друг с другом", Светланов содержит в себе Люцифера, который нашептывает ему: "К чему все дирижерские достижения, авторитет, гастрольные турне, если ты не выполнил своего главного предназначения — быть великим композитором! Ты всего лишь исполнитель, а не творец, ты озвучиваешь чужие восторги и страсти, не поведав никому о своих. Жизнь прожита зря. "Не нажил чести и добра и не вкусил, чем жизнь остра". Твои немногочисленные симфонии, концерты и рапсодии несовершенны и будут забыты вместе с тобой, а за 70 лет ты не нашел времени развить свой дар". И тогда Евгений Светланов говорит такие горькие слова: "Придя к 70 годам, я полностью разочарован и считаю, что прожил не ту жизнь, жизнь не того человека, и занимался совсем не тем, чем нужно. …Я прожил неправильную жизнь. Мне Бог дал талант композитора, и я его не развил, и считаю, что это большой грех. Но этого, увы, уже не исправишь". 
     Чем не Фауст, поднимающий чашу с ядом? "Какой я Бог! Я знаю облик свой. Я червь слепой, я пасынок природы, который пыль глотает пред собой и гибнет под стопою пешехода". 
     Представляю, какие бури бушуют в душе гениально одаренного музыканта, когда он дирижирует творениями Римского-Корсакова, Рахманинова, Свиридова, возвышая до предела их тексты своим сверхчеловеческим темпераментом и волевым посылом. Надо полагать, Люцифер кричит тогда: "Не в прахе ли проходит жизнь моя средь этих книжных полок, как в неволе?!". А каково читать вежливые отзывы о своей музыке, такие, как у Родиона Щедрина: "Он не только выдающийся дирижер, но и талантливый композитор, замечательный, тонкий пианист, страстный музыкальный публицист, наконец, — что известно менее широко — он еще и прекрасный певец". И ревнивый взгляд Люцифера подмечает: дирижер — выдающийся, пианист — замечательный и тонкий, публицист — страстный, певец — прекрасный, а композитор всего лишь талантливый… Не может не знать Светланов и того, что крупнейшие наши композиторы порой в кулуарных беседах весьма скептически оценивают его композиторское дарование — с горечью свидетельствую. 
     Что же, представим себе, что светлановский Люцифер, подобно своему родственнику Мефистофелю, воочию явился перед Фаустом-Светлановым и между ними произошел такой диалог: 
     — Я убежден, поладить мы сумеем и сообща тоску твою развеем. 
     — В любом наряде буду я по праву тоску существованья сознавать. Я проклинаю мир явлений, обманчивый, как слой румян. И наши сны, наполовину неисполнимые, кляну. 
     — Но справься с печалью, воспрянь, полубог! Построй на обвале свой новый чертог. Но не у пролома, а глубже, в груди, свой дом по-другому теперь возведи… 
     И дальше — все, как полагается: омолаживающее зелье и исполнение самых потаенных желаний. Итак, Светланов-Фауст становится великим композитором, подобно Прокофьеву, Шостаковичу, Свиридову. 
     Что бы дал такой фантастический поворот судьбы самому Светланову, нашему народу, музыке? 
     Да, у нас появился бы еще один творец. Но — один из многих, ибо Россия, оскудевшая почти что всем, никак не оскудеет гениями. Да только вот гении наши зажаты, как правило, в такой жизненный угол, что лично для них их искусство становится чуть ли не несчастьем. Композиторы наши — нищие люди. Не действует система охраны авторских прав. Оркестры и хоры, аренда залов — все это сейчас недоступно даже для лучших из лучших. А русскому композитору лучше вообще не жить в нынешней России — почти вся издательская, звукозаписывающая, телевизионная, финансовая музыкальная инфраструктура находится в руках людей, не переносящих, подобно сказочной Бабе Яге, русского духа. Евгению Федоровичу, не защищенному статусом руководителя Государственного академического симфонического оркестра, не нашлось бы места там, где правят бал Мстиславы Леопольдовичи. У них совсем другие кумиры, другие "спецраспределители". 
     В своем же нынешнем качестве великого дирижера Вы, Евгений Федорович, сделали для России великое дело. Вы эталонно исполнили и записали всю русскую классику, сохранив ее для нас не в виде мертвых, молчащих рукописей, а как живую звучащую душу нашего народа. Вы наполняете наши сердца патриотической гордостью и тогда, когда исполняете, например, их Малера куда лучше, чем их дирижеры. Вы, продолжая популяризаторское дело Дягилева, стали знамениты на Западе, и только благодаря вам и Владимиру Федосееву мир знает о существовании современной русской композиторской школы. 
     Евгений Федорович Светланов, Вы необходимы России именно таким, какой Вы есть. Должно быть, невероятно трудно нести Вашу ношу. Но Ваш художественный и человеческий подвиг — не только Ваше личное дело. 
     А эти строки Гете написал как будто о Вас: 

Мне, доктор, поручил народ 
Вам благодарность принести. 
Вы оказали нам почет, 
Не погнушавшись к нам прийти. 
Ученость ваша у крестьян 
Прославлена и всем видна. 
Вот полный доверху стакан, 
И сколько капель в нем вина, 
Пусть столько же счастливых дней 
Вам Бог прибавит к жизни всей. 
     
 
     Ну его, Люцифера. Да здравствует Светланов! 


Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой