Война, мир и камешки
Сообщество «Салон» 12:35 27 апреля 2019

Война, мир и камешки

выставка «Ювелирные украшения AXENOFF в сериале Война и Мир» в Историческом музее
2

«Блестя белизной плеч, глянцем волос и бриллиантов, она прошла между расступившимися мужчинами, не глядя ни на кого...»

Лев Толстой. «Война и мир».

Роман «Война и мир» - одна из популярнейших лав-стори на Западе (как, впрочем, и «Анна Kаренина»). Это не умаление достоинств романа-эпопеи о народном подвиге; это — признание. Когда на базе великой книги стряпаются комиксы и мюзиклы, равно как сериалы — это настоящий интерес, не подгоняемый никем и — ничем. Это — триумф Льва Толстого, как автора. Шедевр не боится препарирования и даже пародий. Наоборот, они добавляют ему «перца» и всяких обаятельных приправ. Считается, что лучшая экранизация «Войны и мира» - советская (1965), что ничуть не изумляет, хотя, сейчас четырёхсерийное действо Сергея Бондарчука смотрится несколько тяжеловесно. Есть ли что-то лучше? Увы, нет и, наверное, не предвидится. Голливуд — задолго до «Мосфильма»! - в 1956 году сварганил лёгенькую мелодраму с Одри Хепберн в роли Наташи Ростовой и, признаться, только она там и хороша. Всё остальное — картон и патока, включая глав-ковбоя Фабрики Грёз — Генри Фонду в лосинах Андрея Болконского. Масштаб действ, изложенных у Льва Толстого, в принципе, не позволяет уместить всю палитру в куцем кино-рассказе.     Наилучший формат для «Войны и мира» - качественный, долго-неспешный сериал. Таковые попытки предпринимались и не раз. Есть ряд англоязычных телепостановок, в одной из которых (1972) засветился молодой Энтони Хопкинс в роли Пьера Безухова. Поделка более чем посредственная — с крашеными блондинками  по моде 1970-х и унылым антуражем, зато Пьер исключительно хорош — Хопккинс уже тогда считался большим актёром. Также имеются малоудачные итало-германо-французские поползновения, являющие фрагменты из старинной псевдорусской якобы-жизни. Но! В 2016 году BBC (режиссёр Том Харпер) снимает весьма недурственную вариацию на тему «Войны и мира».

Сценарист Эндрю Дэвис бережно — почти любовно — подошёл  к тексту Льва Толстого, хотя, зачем-то убрал таких колоритных персонажей, как Марья Дмитриевна Ахросимова и Вера — старшая сестра Наташи. Всё же получилось лепо и симпатично. Британцы вообще с трепетом относятся к изображаемой эпохе — так называемой Regency era. На первый взгляд покажется, что перед нами какая-то очередная сценка по мотивам Джейн Остен, и лишь громадные — в полный человеческий рост — иконы, купола и зимние пейзажи говорят нам о типичной Mother Russia. Ничего удивительного — тот же Эндрю Дэвис писал адаптацию «Гордости и предубеждения» для BBC. Не обошлось и без российских коллег. Авторы сериала пригласили наших ювелиров  дома AXENOFF для оформления картины. Достаточно сказать, что глава дома - дизайнер Петр Аксёнов – художник, коллекционер икон и — любитель русской старины, разрабатывающий свою линию на стыке русско- имперских и — остро-современных традиций.

В Государственном Историческом музее проходит выставка «Ювелирные украшения AXENOFF в сериале 'Война и Мир'», посвященная коллекции дома AXENOFF - специально для английской версии романа Льва Толстого. Устроители сообщают: «В экспозицию вошли украшения, которые были использованы в съемках сериала, а также авторские эскизы этих украшений».

Откровенно говоря, в самом тексте романа не так уж много обращений к теме сокровищ. Все отлично помнят «дымковое» платье Наташи Ростовой и кретинские панталоны Ипполита цвета cuisse de nymphe effrayée, однако, упоминания драгоценностей — на редкость скупы. Всё общо и лапидарно: «Зеркала по лестнице отражали дам в белых, голубых, розовых платьях, с бриллиантами и жемчугами на открытых руках и шеях». Есть всего несколько ярких деталей, когда Толстой желал подчеркнуть красу или безобразие: «Жюли с жемчугами на толстой красной шее (Наташа знала, обсыпанной пудрой) сидела с счастливым видом рядом с матерью». Что отвратительнее округло-матового жемчуга на толстой, да ещё и красной шее? Жемчуга могут играть и другую роль — быть союзниками шикарной дивы: «В соседний бенуар вошла высокая красивая дама, с очень оголенными белыми, полными плечами и шеей, на которой была двойная нитка больших жемчугов, и долго усаживалась, шумя своим толстым шелковым платьем».

По сути, более-менее тщательного описания удостоились два предмета — яхонтовые сережки «грушками», подаренные Марьей Дмитриевной - «сиявшей и разрумянившейся Наташе»; и — гребень, купленный Пьером для всё той же Наташи, точнее уже графини Безуховой. Да и то - не оценила: «Только напрасно ты мне это купил, — прибавила она, не в силах удержать улыбку, любуясь на золотой с жемчугами гребень, которые тогда только стали входить в моду. Когда же я надену? — Наташа вложила его в косу. — Это Машеньку вывозить; может, тогда опять будут носить». Считать перстень с изображением «адамовой головы — знака масонства» - на него-то и обратил внимание Пьер - украшением никак невозможно; это — символика. В целом же — описания в духе этого: «Все женщины, в драгоценных каменьях на голом теле, с жадным любопытством устремили всё внимание на сцену».

Меж тем, наше внимание обращено к диковинным экспонатам выставки дома AXENOFF. Замечу, что всё это — не пластмасса-бутафория-бижутерия, а самые что ни на есть драгоценные вещи. Пётр Аксёнов не ставил себе целью дотошно копировать общеизвестные образцы эпохи ампир; напротив — он лишь отталкивался от них, создавая новое прочтение. Во многом это — постмодернистская игра с известной долей фантазирования. Это — не имитации, но вольные стилизации. Некоторые из них ближе к началу XIX века, как брошь Peterhof с камеей, другие — нарочито осовременены, как, например, тиара «Елена» — в ней Элен появляется в самом начале повествования — в салоне Анны Павловны Шерер, но в таком уборе органичнее смотрелась бы какая-нибудь гостья Великого Гэтсби. Из той же серии - длинные серьги «Kокошники» с серебряным основанием в форме короны и нитями жемчуга — такое носили дамочки 1920-х, дабы подчёркивать длину и стройность  лебединых шеек. Набор украшений всегда создаётся под костюмы — если взглянуть на платье Элен, то оно гораздо больше напоминает наряды от Мадлен Вионне конца 1920-х — начала 1930-х, когда многие модельеры со смакованием разглядывали греческую вазопись в поисках решений.

Да. Многие предметы никак не вписываются в парадигму наполеоновско-александровского ампира - 1800. Это — обыгрывание ампира, иногда — его отрицание. Допустим, ещё более феерические серьги под названием «Мухи». Их  невозможно себе представить ни в 1800-х, ни в более поздние времена. Это — преломление форм Ар Нуво, Модерна, что-то с оглядкой на Рене Лалика, увлекавшегося изысканно-безобразными тельцами насекомых. Пародия на Альфонса Муху, в конце-то концов. Любование тонкими крылышками и представление их ажурно-золотистыми — это явно из тех времён, когда ценилось всё эстетно-гадкое, да и уровень гигиены уже позволял иронизировать над мухами. Ампир такое не вынес бы, а дамы упали бы в затяжной обморок. Особым смыслом обладали пчёлы — один из символов Бонапарта, но они в салоне Шерер или на балу Ростовых смотрелись бы ещё эпатажнее, чем блестящие, зелёные мухи.

Диадема и серьги для Анны Павловны Шерер, как и брошь Imperatrice  сделаны с использованием камей. Они — один из символов эпохи, воспоминание о Золотом Веке. Многие богачи их коллекционировали, другие — носили подделки. Третьи — выдавали те подделки за антик. «Дочь надменного владыки Птоломея, / Я дарю тебе свой стих, / Потому что ты, камея, / И в любви и в самой смерти / непохожа на других», - писал Константин Бальмонт, правда, в иные времена и по иному случаю.

Есть штуки просто зловещие. Кольцо «Грифон» - с древним силуэтом несёт на себе печать гибели, но более иных пугает милая с виду брошечка «Хранящий глаз» и одноимённое кольцо. Вот эти вещи создают атмосферу ужасов и тайных обществ, мистики, ночных кошмаров. Собственно, ювелир ничего не выдумал — глазки были  распространённым сюжетом декора — и не только масонского. В атмосфере постоянных войн и перемалывания наций, рождались безумные легенды о живых мертвецах, населяющих старинные замки, о глазах возлюбленной, которая следит с того света, о призраках на болоте. Этот ясный, прозрачнейшей синевы глазок в обрамлении топазов навевает инфернальный хоррор, коим и была наполнена тогдашняя бытность. Мы привыкли к очарованию «Гусарских баллад», а времечко-то - чудовищное. Смерть ходила всегда где-то рядом.

При всём том господа болтали о политике в своих салонах, выезжали на балы, женились на хорошеньких и богатых «нимфах», увенчанных диадемами a-la greque. Тиара Наташи Ростовой — дивное созвучие ампира с Ар Деко - тогда античность в который уж раз вторглась в моду. Колючие златые колосья напоминают не то короны для моделей сюрреалистки Эльзы Скьяпарелли, не то — украшение мраморной музы сталинского тракторостроения. Сколь велико умение Петра Аксёнова сделать намёк сразу на три-четыре эпохи, слить воедино, выдать нетривиальное!

Серьги «Стрелы» - точёная радость линий. Два треугольника, где основания — разнонаправленные стрелки, уравновешенные крупными жемчужинами. Это подошло бы для «Игры престолов», нежели для отображения ancient Russia, однако, в мелькании кадра это смотрится волшебно и неподражаемо. Забавные серьги «Ангелы» - скорее уютно-ласковый, буржуазный бидермайер, когда именно такими ангелочками обрисовывали страницы нравоучительных детских книг.  Серьги «Банты» - здесь много от второго рококо и вкусов императрицы Евгении. Заигрывание со стилями и направлениями — в нашу эру пост-постмодерна это приемлемо и — актуально.

В коллекции много предметов, явно вызывающих странные чувства, ибо они балансируют на грани китча. Серьги «Короны»  - c крошечными копиями венца Екатерины Великой или серьги (и аналогичная брошь) «Орлы» - с гербом Российской Империи — это выглядит фантастично, за счёт великолепной работы, но, вместе с тем, ощущается лёгкий стёб и ощущение «русской клюквы», помпезного а-ля рюсс. Пётр Аксёнов сделал нечто, считываемое английским обывателем, как имперская роскошь из заснеженных дворцов. 

В целом выставка производит колоссальное впечатление, иной раз — шокирующее и неоднозначное. Любая вещь тут, как слепок времён — сразу нескольких. Kак ребус, который надобно разгадать, а потому — каждый камешек - вопрошает.

 двойной клик - редактировать галерею

 

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!
Нажмите "Подписаться на канал", чтобы читать "Завтра" в ленте "Яндекса"

Загрузка...

9 августа 2019
Cообщество
«Салон»
13
1 августа 2019
Cообщество
«Салон»
1
Cообщество
«Салон»
3
Комментарии Написать свой комментарий
28 апреля 2019 в 12:43

Люди лябят символы. Евелирные украшения на себе обязаны нести клеймо какого-либо символа.Например, богатства, или власти, или принадлежности к какому-либо Роду или религии. Это нормально. Но , как показывает практика, чем ярче человек через символы выпячивает свой символ, тем более он показушен. Это проходит, лечится временем, а работа мастеров-ювелиров остается. и это здорово

28 апреля 2019 в 12:48

Хотя, обидно бывает и за работу ювелтров тоже. Например, поставт на продажу табакерку с камушками и эмалью, может лежать невостребованной, пока не скажешь, что сия табарка принадлежала Екатерине Великой. Вот тогда уйдет по сумасшедшей цеене. Почему? Может, для удовлетворения тщеславия Покупателя, или как символ великой правительницы? опять символы..