Авторский блог Анастасия Ежова 15:49 24 августа 2017

У каждого свой мученик

Ходжаджи – герой иранцев, Серебренников – герой либералов
2

Один из фильмов, снятых режиссером Серебренниковым, вокруг ареста которого ныне поднялся такой шум, так и называется – «(М)ученик». Антирелигиозная претенциозная драма с явным гомосексуальным подтекстом, снятая по пьесе немецкого драматурга Мариуса фон Майенбурга. «Мучеником» там предстает солнечно-юродивый мальчик-гей, убитый одноклассником – «православным фанатиком».

Понятие мученичества фигурирует и в различных религиозных традициях – как в православной, так и в исламской. Особенно тема мученичества важна в шиитской традиции, принимая во внимание одно из центральных событий – доблестную смерть внука пророка Мухаммада имама Хусейна ибн Али, восставшего вместе с 72-мя своими сторонниками против несправедливой и кровожадной махины халифата и принявшего смерть в неравном бою.

Мученик на арабском и на персидском языках обозначается словом «шахид», но на данное сакральное для ислама понятие, увы, бросили тень эксцессы с участием накачанных «дурью» смертниц с бомбами под платьями, взрывавших обычных и ни в чем не повинных людей в метро, в автобусах, на стадионах. Но на самом деле шахид – человек, который умер за свою веру и страну на поле боя, в тюрьме, на эшафоте. И у Ирана, и у Хизбаллы есть целая галерея таких мучеников, принявших смерть кто в годы ирано-иракской войны, кто защищая родину от израильских нашествий, кто на полях сражений с террористическими бандами такфиристов.

Одним из последних таких иранских мучеников стал военный советник из КСИР Мохсен Ходжаджи, захваченный в плен на сирийско-иракской границе. Осознавая неминуемость смерти, он до последних минут сохранял поразительное самообладание.

Иранцы и шииты всего мира постят и воспевают Ходжаджи, который с каменным выражением лица и твердым взглядом принимал смерть от игиловского ножа, хрипя, истекая багровой кровью и шепча шахаду. Зверье улюлюкало и в диком раже снимало предсмертные страдания героя на свои хилые мобилки. Это жуткие кадры, их невозможно смотреть, но оно того стоит. Не представляю, что сейчас творится в душе у жены, с разрывающими душу рыданиями отправлявшей мужа на фронт, как это пережила старенькая мама и преклонного возраста отец, как отреагирует маленький сын, когда в век Интернета все это когда-нибудь неизбежно попадется ему на глаза. Тем не менее, семья павшего ведет себя предельно мужественно.

Этот человек для шиитов – мученик. Несомненно, Ходжаджи станет героем каких-нибудь произведения искусства (скорее всего, иранского) – романа, фильма. Из-за него шииты бьют себя в грудь. В память о нем сочиняются траурные песнопения, вмиг становящиеся новыми военными гимнами. В память о нем вздымается ввысь ворох трепещущих на ветру шиитских знамен - черных, красных, зеленых, желтых – с надписями "Йа Захра!" и "Йа Хусейн!". Его соратники чеканят шаг, громя такфиристов. Его подвиг вдохновляет тысячи новых героев. Женщины в ниспадающих черных чадрах, старики с арафатками на шеях, поминая славный боевой опыт времен войны с Саддамом, стоят на митингах с портретами Ходжаджи, выражая поддержку воинам, охраняющим их рубежи от игиловцев, нусровцев и прочей напасти.

Либералы постят и воспевают жеманного режиссера Серебренникова, который тоже считает себя «мучеником от рук тиранического режима». Который ставил постановки с ордами извивающихся на сцене голых мужиков, где самое приличное, что актеры делали – нюхали друг друга под хвостом, подобно собачкам. Тема зоофилии, инцеста, гомосексуальной «любви» была раскрыта столь же эстетски и изящно, как элегантный черный шарф Серебренникова, небрежно наброшенный на хрупкие и нервные плечи, выдающие натуру гиперчувствительную и болезненно тонкую. Настолько тонкую, что, как только запахло зоной и непостановочными сценами из спектаклей гения в местах чуть более зловонных, нежели Гоголь-центр, нервически-гениальное «солнце современного искусства» начало целыми пачками безбожно сдавать и подставлять под статьи и сроки коллег, причем – сплошь баб. Что, в общем, и немудрено для «мужчины» с характерной серьгой в ухе, в известных кругах служащей маркером «креативной» сексуальной ориентации.

Либеральная интеллигенция тоже стоит с портретиками. Мокнет под серебряным дождем, стенает. Престарелые актрисы с поникшими кудрями и ярким гримом на «сползшем» от возраста лице, задумчиво-снобические режиссеры, роняющие патетические сентенции о «засилье всеобщей нелюбви», юркие сеющие твитты и тренды либеральные журналисты, стрекочущие языками про «новый 37-й год» – вся эта клокочущая, охающая, вздыхающая, матерящаяся, ерничающая, метко кидающаяся фекалиями, часами звонко треплющаяся на либеральных каналах и радиостанциях публика горло готова порвать за «мученика», которого ныне норовят засунуть в автозак да в кандалы. Могла ли «честь и совесть»рукопожатной публики, явившая в мир такие сценические шедевры, расхитить какое-то там финансирование?

Либеральный мир обложил Иран санкциями. Ходжаджи – герой иранцев. Серебренников – герой либералов.

Какая показательная разница между героями тех и других, не правда ли?

5 0 5 116

Загрузка...
Комментарии Написать свой комментарий
24 августа 2017 в 16:35

На конечный вопрос статьи ответ: "Не правда". Нет разницы - между убийцей (если убрать болтовню - отпадут и обоснования убийств, а убийства - останутся), какую бы независимость он не защищал, как приведенные в статье "герои", - вором (сколько бы и у кого он не воровал); и развратником (уничтожает ли он культуру страны или просто - растлевает несовершеннолетних). Все это - дрянь и подонки рода человеческого. Не понимаю противопоставления одной дряни - другой.

24 августа 2017 в 22:47

Да, Анастасия Ежова так пишет про этого иранца из Корпуса Стражей, как будто это врача или учителя захватили. Он, вообще-то приехал туда работать по специальности, т.е. убивать этих самых «такфиристов». Кто бы они ни были, но на ЕГО СТРАНУ они не нападали, ни один из них на землю Ирана не ступил. Так чего он ждал, цветов?