Авторский блог Владислав Шурыгин 23:10 26 июля 2017

Тельняшка под смокингом

телеведущий Артём Шейнин о службе, о войне, о ВДВ, об Афганистане и телешоу
28

"ЗАВТРА". Артём, я с большим интересом прочитал твою книгу "Мне повезло вернуться" о годах твоей службы в Афганистане. Очень искренняя и честная повесть. Мы с тобой из одного поколения. Для нас Афганистан — Афган — был не просто частью истории страны, а той реальностью, в которую погрузились многие тысячи наших современников. Которой целое десятилетие мы все жили: отправляли "за речку" друзей, встречали возвращающихся с войны одноклассников, а иногда они возвращались "грузом двести" — именно Афган сделал этот термин, который должен был скрыть, обезличить потери, их символом. И вот уже почти сорок лет этот символ кочует с одной войны на другую.

Кто-то попадал на войну случайно, по воле разнарядки военкомата, но ты на ней, как сам пишешь, оказался по собственной воле. Ты сам рвался в ВДВ и сам просился в Афганистан. Тебе было восемнадцать, романтизм и патриотизм, как говорится, зашкаливали. Но кем ты вернулся с войны? Романтизм улетучился? Что осталось от того патриотизма, который отправил московского мальчишку на далёкую войну?

Артём ШЕЙНИН. Ты прав, я действительно сам выбрал и ВДВ, и Афган. И романтизма и патриотизма тогда во мне действительно было с избытком. Но патриотизма не рационального "от ума", а глубинного, подсознательного, заложенного в меня дедом, семьёй, фильмами о войне, советским воспитанием. Эти семена во всех закладывались, но в одних они прорастали верой и убеждениями, в других не затрагивали ничего. Кто-то рвался служить, выполнять "долг перед Родиной", кто-то не хотел идти в армию. Вот я был из первых. Настоящий продукт воспитания советской системы. Говорю это без ёрничества. Идеология советская действительно воспитывала нас — и воспитывала хорошо, нацеливала на лучшее, будила в нас лучшее. Другое дело, что, взрослея, мы сталкивались с другой реальностью. Но это уже отдельная тема. Поэтому я рвался служить в ВДВ — ведь там служат лучшие! Поэтому я рвался в Афган — ведь это мой долг защищать мою страну! И я попал в десант, попал в Афганистан. И, конечно, баланс романтизма и патриотизма к концу службы и на всю следующую жизнь изменился там принципиально. Но, знаешь, это было не разочарование, не крах иллюзий — это было взросление, закалка жизнью. Проверка на прочность и себя, и своих убеждений. Года два-три назад, воспользовавшись своим служебным положением, работой с Владимиром Познером, я дал почитать свою книгу Людмиле Улицкой. Мне было интересно, зная её взгляды, что она о ней скажет. При этом некоторые мои друзья и однополчане книгу поругивали за то, что я выношу сор из избы. Что в ней избыток натурализма и надо было всё это как-то немножко смягчать. И меня страшно удивило, что, прочитав книгу, Улицкая мне сказала: "Артём, вы взрослый и состоявшийся человек, но из вашей книги видно, что вы так до сих пор и не повзрослели, вы слишком романтизируете романтику войны, романтику мужской дружбы, патриотизм вашего поколения…".

Пройдя через всё то, что мне выпало пройти, я ни о чём не жалею. И да, я всё так же патриот свой страны. Россия — это единственное, что у нас есть. И если страна требует от тебя взять в руки оружие и идти на войну, то выполняй свой долг! И я по-прежнему романтик: для меня понятия дружбы, верности, чести — священны. Афганистан всё это лишь расставил по своим местам…

"ЗАВТРА". Тогда о ВДВ. Ты мечтал служить в десанте, и тебя в него взяли. Опять же, ВДВ — это тоже мечта нашего поколения. Фильмы, на которых мы росли, — "В зоне особого внимания", "Голубые молнии", "Ответный ход". Романтика. Мощь. Сила. Но чем стали для тебя ВДВ?

Артём ШЕЙНИН. Чем стали ВДВ? Попробую ответить почти научно: десант стал духовно-ценностным каркасом, на котором потом строилась вся моя жизнь и судьба. А если проще, то в десанте я получил все те нравственные и волевые установки, которыми живу и руководствуюсь до сих пор. Там я узнал, что означают такие понятия, как долг, честь, дружба, верность, выполнение приказа, ответственность, надёжность. В ВДВ всё это не пустой звук — это их суть! Десант, в силу специфики службы, решаемых им задач, этим живёт, на этом стоит. Поэтому очень небольшие по своей численности войска играют такую серьёзную роль в обороне страны. Конечно, там хватает и всякого другого — дурости, и глупости, и самодурства, но это уже всё вторично. Суть и дух ВДВ в их девизе — "Никто кроме нас!".

Но начиналось всё, как у всех мальчишек, — с фильмов, с рассказов ветеранов, ребят, отслуживших раньше. А потом начался путь в ВДВ. Занимался спортом, в военкомате попросился служить в десант, прошёл медкомиссию, потом направили в ДОСААФ, где я сделал ещё один шаг — прыгнул с парашютом. И, наконец, повестка, призыв. Служба. Конечно, всё оказалось совсем не так, как представлялось. Тем более в условиях Афганистана, войны. Всё резче, жёстче, тяжелее. И "дедовщина", и голод, и тяжелейший климат, болезни, "боевые", ранения, гибель друзей. Всё было совсем не так, как рисовалось мальчишке в семнадцать. И тем не менее сохранялось главное — ощущение принадлежности к особой касте. Гордость за то, что ты вступил в это братство. Ведь даже сквозь все мучения начального периода службы ты понимаешь, что служишь в особых войсках, что вам поручается то, с чем больше никто не справится. И эта готовность всех вокруг тебя выполнить любой приказ, нацеленность на победу, на результат, невзирая ни на какие трудности, заряжает и тебя. И ты делаешь это даже "через не могу": надо! Ты десантник! И это уже пожизненно. А дальше — как членство в любом братстве, в которое ты вступил сознательно, искренне, и всё это прошёл: это братство изнутри начинает тебя формировать.

Даже сегодня, когда нам уже всем по пятьдесят, при любых трудностях, проблемах, когда надо кого-то привести в чувство, мобилизовать, мы говорим друг другу: "Ты десантник или где?". Там, где надо преодолеть себя — прыгнуть в ледяную купель, вынести боль, выдержать — "Ну, за ВДВ! Слава ВДВ!". Это почти как молитва.

"ЗАВТРА". Но ведь есть много других войск, где не меньше традиций, где так же шумно отмечают праздники. Те же пограничники, с которыми вы делите Москву, есть моряки, есть танкисты. У всех своя история, своя слава. Почему именно ВДВ стали столь узнаваемы и раскрученны?

Артём ШЕЙНИН. Я думаю, что слава ВДВ состоит из двух половин. Во-первых, ВДВ стали ВДВ благодаря одному человеку — "дяде Васе", легендарному командующему ВДВ Василию Филипповичу Маргелову. И у пограничников, и у моряков, и у танкистов, наверняка, было огромное количество достойных командующих и славных командиров, но ни у кого не было настолько, выражаясь современным языком, креативного командующего, как Маргелов. Ведь в рамках современных представлений Василий Филиппович — гениальный маркетолог, гениальный пиар-технолог и гениальный политтехнолог, если угодно. Такого человека ни в погранвойсках, ни в морской пехоте не было. Он сознательно работал над имиджем войск, закладывал в ВДВ свои особые традиции. Именно генерал Маргелов придумал и голубой берет, и тельняшку с синими полосками, и "комбез", и ещё многое-многое. От особого десантного вооружения — БМД и автоматов со складывающимися прикладами — до традиций, особого культа войск. У ВДВ появилась своя отдельная кадровая структура, и этим был запущен механизм воспроизведения собственной элиты. Всё это, выражаясь современным языком, гениальные маркетинговые ходы. Так родилась "особость" войск.

А вторая часть культа ВДВ — это что на протяжении последних тридцати лет именно ВДВ были "последними солдатами Империи". Звезда ВДВ взошла над Афганистаном — именно тогда "десантуре" стали поручать самые тяжёлые операции, десантники всегда шли на острие удара. Через Афганистан прошло почти сто процентов офицерского состава десанта, и верность долгу, приказу стали культом войск. К тому же это были войска постоянной готовности. Поэтому, когда по Союзу запылали костры межнациональных конфликтов, именно ВДВ стали той пожарной командой, на плечи которой легла тяжелейшая ноша — спасать страну. Вильнюс, Карабах, Баку, Фергана — везде работал десант. Помнишь, тогда "демократы" — так в 80-е называли нынешних "либералов" — даже придумали ВДВ прозвище "казаки Горбачёва", намекая на карательную роль казачества в предреволюционный период.

А потом Союз распался, и началось смутное время девяностых, когда локальные конфликты запылали полноценными войнами: Приднестровье, Таджикистан, Карабах. В самой России взорвался Северный Кавказ, и остановить этот процесс было фактически некому. Вооружённые Силы распадались под прессом безденежья и деградации. И тогда именно ВДВ, благодаря заложенному в них культу верности долгу, самопожертвования, нацеленности на выполнение задачи любой ценой, остались самой боеспособной частью армии, которая выполнила свой долг перед Родиной. "Никто кроме нас!" — тогда эти слова стали сутью существования ВДВ. И это стало очевидно уже всем.

"ЗАВТРА". У тебя в повести есть очень пронзительная сцена: по полю бежит молодой афганец "моджахед" и его гонят выстрелами, а потом срезают очередью из пулемёта. И как потом, спустя годы, ты услышал историю про белорусского партизана, который почти так же случайно вышел на немцев и был убит. И как именно эта история вдруг выдернула из тебя ту, афганскую. Только вот ты был с той стороны, которая стреляла. И как мучительно ты искал ответ потом, а на той ли ты был стороне? Вернувшись с войны, как отвечал себе на это вопрос? На правильной стороне ты воевал или нет? Или же просто замуровал для себя эту тему и больше к ней не возвращался?

Артём ШЕЙНИН. Ты знаешь, это ответ, растянутый во времени на годы. Отношение к войне у меня менялось с возрастом и проходило несколько этапов. В Афгане всё было предельно просто. Ты вживаешься в реальность войны, и она для тебя единственно возможная. Есть "мы" — хорошие, пришедшие с добром. И есть "они" — враги, которые стремятся всё разрушить и не дать построить светлое будущее. Для меня, бойца десантных войск, правда одна: я нахожусь в армии, выполняю присягу. Стреляй, а то убьют. Если я не стреляю, то либо убьют меня, либо я подставляю под пули своих товарищей. Всё очень просто, никакой рефлексии нет и быть не может. В тот день это был "дух" — враг. Мишень, которая увиливала из прицела и даже вызвала некий азарт — кто первым её поразит. И его смерть не вызвала тогда во мне ничего. Я отлично понимал, что при других условиях я точно так же был бы у него в прицеле и его рука не дрогнула бы. Это война! И там работает защитная реакция, ты там не думаешь, прав ты или нет.

Потом, когда я вернулся с войны, то тоже мало об этом думал. Другие были заботы. Опять же, гордился тем, что отслужил, отвоевал. А потом я начал учиться в университете, причём на истфаке, что предполагало сильное шевеление мозгами, плюс это совпало с тем, что я в 88-м поступил, в 93-м закончил. То есть, ты понимаешь, я поступил в одной стране, а закончил в другой. И за это время отношение к афганской войне, к "афганцам" поменялось в корне. Началось совершенно оголтелое посыпание голов пеплом, что мы и убийцы, и оккупанты, и вообще исчадье ада. И слушая всё это, я понял, что у меня ответов на эти вопросы нет. Кто мы там были? И зачем? И тогда я сам стал искать ответы. Уже учась на третьем курсе университета, я писал "курсовик" по афганской войне, много читал, изучал всё, что было доступно. Помню, как в 1996-м году, уже на телевидении, у меня было большое интервью с Вадимом Ольшанским, который работал в Афганистане советником по линии ЦК КПС. И он мне рассказал, какое дикое количество ошибок мы там насовершали. Причём из самых добрых побуждений. И это тоже многое прояснило в голове. Ведь что тогда вызывало в нас злость и раздражение? Что мы действительно пришли помогать афганцам, а не убивать и разрушать. Построить им школы, больницы, дороги. Вытянуть их из средневековья на наш советский достойный уровень жизни. Сделать так, чтобы они жили, хотя бы как у нас в Средней Азии. Ну, абсолютно искренне! А они в нас стреляют! Они нас убивают! За что?

"ЗАВТРА". И за что?

Артём ШЕЙНИН. Мы просто тогда не понимали, насколько мы не правы. Афганистан — это не советская Средняя Азия. Это была главная наша ошибка. Все реформы, которые проводила местная власть по советскому образцу — раздача земли, освобождение женщин, борьба с религией, — всё это для афганцев было чудовищным вмешательством в их жизнь, в их веру, в их мироустройство. Ну и, конечно, этим воспользовались и враги. "Шурави" хотят изменить наш ислам, убивайте "шурави"!

Переломным моментом для меня стала поездка в Афганистан к Ахмаду Шаху Масуду в 99-м году. Прошло тринадцать лет с тех пор, как я вернулся "из-за речки", и я уже совсем другим глазами смотрел на прошлое. Я сильно рефлексировал перед этой поездкой, реально "накрыло" — ведь я лечу к человеку, который был много лет одним из главных наших врагов. В боях с которым погибли мои друзья. Мы прилетели из Душанбе в Талукан на "вертушке". Талукан — это центр провинции Тахар. И мы приземлились на "вертушке", открывается дверь. И там стоит "Тойота" с прицепом, а перед ней четыре человека в пакулях, в платках, с автоматами. Я подавал аппаратуру ребятам и сначала не увидел их. А потом поднимаю глаза, вижу их, и у меня рука сразу к бедру, где раньше был автомат… Враги! И вот эти несколько секунд — я их на всю жизнь запомнил. А потом — "тынц"! Понимаю, что эти люди приехали меня встречать, меня защищать, что я их гость, и, самое главное, я сейчас их единственный союзник. Потому что Россия на тот момент, как ты понимаешь, была единственной союзницей Ахмада Шаха против Талибана. И я вышел из "вертушки", подошёл к ним, и мы поздоровались…

Потом я много разговаривал с ними. Двое воевали против нас. И мы честно говорили о том, что было. Кто как на кого смотрел. Вот тогда я и осознал окончательно, что у этих людей была своя правда, и какова цена политических ошибок. Что они не воевали против нас, как против СССР или русских, а они воевали за свой образ жизни, за право жить по своим законам. А потом из памяти начали всплывать ситуации, которые, казалось, забылись навсегда. Например, как здесь на Панджшере мы шли большой колонной, и вдруг с невысокого пригорка по нам начали стрелять. Безумие! Нас целая колонна, а огневых точек, может быть, три. Конечно, их сразу подавили и уничтожили. Оказалось, что огонь вели три пацана. Тогда это вызвало у нас только ярость: "уроды", "духи", "козлы". А в этой поездке после встреч и разговоров до меня вдруг дошло, что они же обречены были! Но не побоялись, вступили в бой. Погибли. Значит, было у них в душе что-то такое, что перевесило страх смерти.

"ЗАВТРА". Артём, ты был командиром отделения. Как ты ощущал бремя командира? Ведь одно дело отвечать за себя, за свои поступки — и совсем другое дело отвечать за других. Это грань, которую ты однажды переходишь и уже не можешь вернуться назад. Просто начинаешь отвечать за других. В автобусе, на работе, на пляже. Ты поневоле отслеживаешь ситуацию, оцениваешь её уже не только с позиции собственного "я", но и с позиции — а что будет с другими? Как ты стал командиром, и чем это стало для тебя? Остался ли ты им, самое главное?

Артём ШЕЙНИН. Знаешь, просто яркий пример, который иллюстрирует то, что значит "стать командиром". Я уже учился в университете и на втором курсе поехал вожатым в пионерлагерь. Меня поставили на первый отряд. То есть у меня были дети шестнадцати лет. Фактически, по возрасту почти те, кем были мы в Афгане. Мы приехали в лагерь, и я остался один на один с отрядом. Я отряд тут же построил и понял, что я вот так бы их в строю и держал, так бы строем по лагерю и водил. Но это же пионерский лагерь! Один пошёл в кружок, другой идёт играть в футбол, у третьих какая-то репетиция. Меня первую неделю так колбасило, что я не понимал, где мои солдаты. У меня было ощущение, что мой личный состав где-то, где я их всех не могу проконтролировать. Что с ними что-то случится. Потом я немножко отошёл, но этот рефлекс тогда прочувствовал очень ярко.

И тогда же, кстати, поменялось и моё отношение к офицерам. Потому что в годы службы оно было очень непростым. В Афгане за офицерами прочно закрепилось прозвище "шакалы". Это правда — из песни слов не выкинешь. За непрерывную муштру, постоянный контроль, требовательность. В индивидуальном плане это совершенно не мешало и брататься с офицерами, и восхищаться многими из них. Но в целом как с сословием — это было. Так их называли. И вот, через четыре года после увольнения в запас, я вдруг понял, откуда это взялось. Да ведь наши офицеры — это были практически наши ровесники! Вот только ответственность на них была совсем иной. Ты приходишь из училища, тебе 21 год, а у тебя под командой 20 раздолбаев восемнадцати-двадцатилетних, за которых ты отвечаешь, с которыми в любой момент может что-то случиться. И они отвечают только за свою жизнь, а ты за все эти жизни. А ещё за то, чтобы приказы были выполнены, чтобы враги разбиты, а мы победили, чтобы домой живыми вернулись. Вот они нас и донимали, дожимали, гоняли и контролировали. Тогда до меня "дотумкало", что моему первому ротному, капитану Александру Николаевичу Пикунову, которого мы за глаза звали "Рексом" за его фанатичную преданность службе, дотошность, требовательность, которого мы уважали за храбрость и перед которым поджимали хвосты как щенки, — что ему было всего 26 лет! А у него под командованием была рота долбонавтов. Я вот с "пионерами" это понял, и это была не война, не боевые, не "духи". Не было ни боеприпасов, ни оружия, ни душманов — ничего.

А что касается меня, то всё произошло естественным путём. Я, честно говоря, к командирству никогда не стремился. Но в роте меня ребята уважали, у меня был такой специфический авторитет не сорви-головы, а "головастого", "москвича" в хорошем смысле этого слова. И мне старшина роты совершенно неожиданно предложил: возьмёшь отделение? Я подумал и говорю: товарищ старшина, я готов. А я к этому времени действительно был готов, я больше года прослужил. Так и назначили. Но потом и началось то самое превращение, о котором мы говорили. Когда ты утром, проснувшись, первым делом думаешь не о том, что сегодня на завтрак сварят, а о том, где твои люди сейчас, у кого письмо плохое из дома пришло, а кого вечером в наряд отправить.

"ЗАВТРА". Скажи, как тебя изменила война? Можно ли с войны вернуться?

Артём ШЕЙНИН. Я много лет искал ответ на этот вопрос и, знаешь, понял, что вернуться с войны совсем невозможно, она навсегда остаётся в тебе и всё время присутствует. То есть я с неё много раз уже возвращался. Возвращался в том смысле, что становился другим, и та часть войны, которая меня каким-то образом тревожила или мне мешала, отходила на второй план, но вдруг возвращалась совсем другим горизонтом событий, осознания. Сначала вернуться для меня означало изжить посттравматический синдром, который есть у всех, он просто по-разному проявляется. Я им болел до середины 90-х. Потом я вернулся с войны, когда перестал непрерывно жить мыслями там. Перестал ходить в камуфляже круглый год, перестал вскакивать по ночам. Но и после этого, хотя я работал, зарабатывал деньги, тусовался, общался с девушками, моя внутренняя жизнь всё равно крутилась вокруг войны. Если разговоры с друзьями — то о службе, об Афгане, если песни — то военные. Третий раз я вернулся с войны, когда взял и написал всё это. Рассказы, которые потом оформил в виде книги, — казалось, я всю свою войну выложил на бумагу. Этакий психоанализ. И вправду стало легче — я стал другим. Многое увидел со стороны и себя самого со стороны. Но, оказалось, и тут война осталась со мной. В резкости оценок, через призму того, что было "там", в полярности точки зрения "свои" — "чужие". И жена говорит, и здесь, на работе, говорят: "Ты чего всё время воюешь?". Любую ситуацию — рабочую, жизненную — ты всегда воспринимаешь с точки зрения сержанта ВДВ. Я понимаю, но часто не могу иначе. Вот я работаю на дневном шоу ОРТ, и вся бригада, которая работает со мной, давно перешла на военный сленг. Сюжеты — это патроны, они все — бойцы, эфир — это "боевые", ну и так далее.

Ты знаешь, я вот сейчас вдруг подумал: может, я и не хочу с неё возвращаться? Потому что, хотя это очень выматывает, но, с другой стороны, очень организует и помогает в работе.

"ЗАВТРА". Ты упомянул несколько раз посттравматический синдром. У нас термин "синдром" появился только после Афганистана. И появился в либеральной среде, с оттенком ненормальности. Им всех "афганцев" словно клеймили. Насколько он, по-твоему, реален — этот синдром?

Артём ШЕЙНИН. Безусловно, он есть, и он не случайно появился именно после Афгана. Сергей Говорухин, сын Станислава Говорухина, про это отличное кино снял. "Никто, кроме нас" называется. Я даже как-то на "Закрытом показе" его обсуждал. Фильм о войне в Таджикистане. Критики тогда говорили: ну, чего вы нарисовали какого-то совсем долбанутого героя. А я говорю: нет, ребята, он не долбанутый, он абсолютно реальный. Именно такими мы вернулись оттуда, потому что мы привыкли жить в другой реальности, в другой системе ценностей. Мы с войны вернулись…

Причина, на мой взгляд, заключается в следующем. Вся страна живёт нормальной, мирной жизнью, в которой нет места никакой войне, а человека, который жил 18 лет этой жизнью, выдёргивают из всего этого, и он оказывается в ситуации войны, где мучается от холода, голода и невыносимой нагрузки и где регулярно оказывается в ситуации, когда он вынужден убивать и сам может быть убитым. И там его ломает первый раз. Для меня всё это было диким стрессом. Мы жили в палатках, а бригада наша 56-я стояла на высоте 2800 метров. У нас зимой снегом заваливало палатки до крыши, и нужно было их отапливать. Печка-буржуйка. Это не описать, что такое для меня, московского мальчика, печка-буржуйка. Её же растопить нужно, а я понятия не имел, как растапливать эту печку. А нужно поддерживать огонь. Сколько чего туда подбрасывать. Я таких примеров могу привести миллион. Плюс муштра, "дедовщина", а ведь есть ещё "боевые". Два месяца после призыва прошло, и прямо передо мной разорвало человека на подрыве.

Человек встраивается в эту новую реальность, принимает её за единственно-возможную, живёт в ней. Начинает существовать в этой системе взаимоотношений — в этом уровне опасности, в этом уровне угрозы, в этом уровне насилия, которое необходимо. А затем его возвращают назад, в ту жизнь, о которой он уже забыл, где совсем иные законы и требования. И вот там его ломает второй раз! Возвращается сюда, а все ценности, выработанные на войне, оказываются пустышкой. Все твои навыки, привычки тебя обманывают. Резкий звук — не выстрел, а хлопушка, летящий предмет — не граната, а детский мячик. Ты по тропинкам в парке нормально пройти не можешь — там же мины! А их, оказывается, нет. Ты себя начинаешь чувствовать идиотом.

И отношения с людьми у тебя такие же. Ты же всё время доводишь всё до предела: "да — да, нет — нет". Идём — не идём, делаем — не делаем. А тебе все начинают говорить: "Ты что, идиот, что ли?". Типа "успокойся". Вот и всё. Этот и есть "синдром". И преодолевать его крайне трудно. Человек замыкается в себе, озлобляется. Кто-то начинает пить, кто-то садится на иглу, кто-то просто слетает с катушек.

"ЗАВТРА". И вот после всего этого ты попал в журналистику на телевидение. Но ТВ — это такая кислотная среда, которая очень быстро меняет структуру человека. Я видел десятки раз, как телевидение людей растворяет. Как человек приходит на ТВ патриотом, потом становится тихим, уставшим обывателем, становится таким брюзгой, а потом становится "человеком ТВ" — циником, куском ледяной резины. Не принимай это за комплимент, но я всё-таки много лет тебя вижу — ты мне совершенно искренне симпатичен тем, что ты этой кислотой не обрабатываешься. Остаёшься самим собой. Почему?

Артём ШЕЙНИН. Я тебя сейчас, поскольку я тоже журналист и редактор, закольцую. Вот ровно все мои ответы на твои вопросы — про то, что такое ВДВ для меня, и можно ли вернуться с войны, — и есть ответ на твой вопрос, почему я действительно, по большому счёту, базово этой кислотой телевизионной не обрабатываюсь. Именно потому, что для меня ВДВ не на словах, а по жизни стали той самой структурой моего мировоззрения. И в экзистенциальном смысле, не посттравматическом, а ценностном, я с войны и не вернулся, и не хотел возвращаться.

У меня университет за плечами, я член Академии российского телевидения, я много с кем успел поработать, сделать кучу проектов, но всё равно для меня самое ценное, до сих пор формирующее меня — это что я сержант ВДВ, что я "афганец". Когда мы с Владимиром Познером ездили в Америку, фильмы снимали, знаешь, какую кличку я получил в группе? "Сержант". Я всех строил, я отвечал за подъёмы, отбои, машины, координацию перемещений. Всегда нумерация: "Первый пошёл", "Первый" идёт там, "в хвосте" этот, "в голове" тот. У Познера даже об этом в книге написано. То есть не телевидение меня под себя шлифует, а я телевидение шлифую под себя. Я его растворяю и в этом ВДВ, и в этом Афгане.

Признаюсь. У меня был такой момент, когда я немножко зазвездил. Обрюзг, почувствовал себя частью богемы… и знаешь, что сделал? Я просто взял, распечатал полтора десятка своих фоток афганских и повесил их за монитором в кабинете. Они и сейчас там висят. Только я их вижу, никто больше не видит. И когда я посмотрел в глаза моим ребятам на снимках, когда вспомнил всё, что вместе прошли и пережили, я подумал: вот тот парень — я, каким мечтал быть, и был ли бы счастлив он, узнав, каким я стал? Да он бы мне нынешнему рожу набил бы и был бы прав! И кислота отлипла. Мы там, на снимках, — для меня планка нравственности и верности долгу. Опять же к вопросу о том, можно ли вернуться с войны. А зачем мне возвращаться, если я понимаю, что там — это правильное и настоящее. И я равняю себя и правлю себя.

"ЗАВТРА". Наше телевидение как только не ругают. Оно было "сионистским рупором", "ельцинской пропагандой", теперь "путинская пропаганда"… Но что для тебя телевидение?

Артём ШЕЙНИН. Я на ТВ работаю как основном месте работы с 97-го года. В сентябре будет 20 лет. И за это время страна изменилась неузнаваемо. И ТВ изменилось. Изменились приоритеты, ценности. Оно стало другим. Даже то, что я стал телевизионным ведущим, тоже во многом отражает изменившуюся страну. Ведь такой персонаж, как я, ещё лет семь назад был бы просто невозможен на ТВ. Но я есть. При этом я отлично понимаю, что руководители канала далеко не во всём со мной согласны и далеко не все мои убеждения разделяют, может быть, вообще не разделяют, но они профессионалы высшего разбора и хорошо понимают зрителя и то, что зритель хочет видеть в эфире. И они позволяют мне быть самим собой — Артёмом Шейниным, сержантом ВДВ, "афганцем" на "Первом"…

"ЗАВТРА". И последний вопрос. Тяжело делать ежедневное шоу? Ведь ты себе практически не принадлежишь…

Артём ШЕЙНИН. У меня четыре дня в неделю два эфира в сутки. А в дни каких-то мировых событий бывает, что и шесть часов эфира в сутки. Конечно, сложно. Но дальше вопрос: а чувствуешь ли ты эмоциональную отдачу, удовлетворение от этой работы? Ответ — да! Знаешь, я когда периодически начинаю себя жалеть, что мне тяжело — а действительно бывает тяжело, много нервов я на это трачу, расходуюсь эмоционально… Так вот, я когда начинаю себя жалеть, сразу вспоминаю про шахтёров или сталеваров. Мне трудно? Вот им трудно: смену в шахте или у печи отстоять! Я редакторам своим говорю, когда они начинают ныть: ребят, да вы что? Вы на каком-нибудь ткацком комбинате смену у станков отработайте — вот тогда узнаете, где тяжело. ТВ — это моя работа. Я сам её выбрал, меня никто не заставляет это делать. А ещё у меня есть своя "броня" от всего — десантный "тельник". На каждый эфир я надеваю его как бронежилет. Поверь, я не "задвинутый" на "милитари", но для меня тельняшка — это часть какого-то такого, настоящего, правильного мужского мира. И когда она на мне — я его часть. Я перед ним отвечаю за то, что делаю.

"ЗАВТРА". То есть тельник ты оденешь даже под смокинг, если придётся смокинг надеть?

Артём ШЕЙНИН. Безусловно! Можешь не сомневаться!

На фото: сержант Воздушно-десантных войск СССР Артём Шейнин (слева) в Афганистане

 


Комментарии Написать свой комментарий
27 июля 2017 в 06:32

Интервью даже не стал читать. Сразу буду комментировать.
Шейнин один из наиболее отвратительных антирусских пропагандистов. Правая рука маэстро русофобии Познера.
Прежде всего заметим, что в ток-шоу Шейнина практически никогда не обсуждаются важнейшие российские проблемы. Его темы всегда одинаковы--Украина и отношения с США. Да, Шейнин приходит на программы в тельняшке, размахивает холодным оружием и демонстрирует свой патриотизм. Но как он строит свои программы?
Шейнин уже три года постоянно приглашает в студию отвратительных ненавистников России--Ковтуна, Корейбу, Сытина и нескольких других. Они свободно оскорбляют Россию в студии, грозят всех нас закопать. Десятки тысяч телезрителей активно протестуют. Они не хотят видеть на телеэкране эти рыла Но Шейнин и в ус не дует. Для него эти персонажи--отличные спарринг-партнеры.
Но это еще не все. Первый канал платит русофобам за их оскорбления в адрес России. Сытин написал у себя в Фейсбуке, что он приходит на ток-шоу за деньги, ростелевидение ему платит. Майкл Бом получает 15 тысяч рублей за программу. А Доренко всегда запрашивает 100 тысяч.

27 июля 2017 в 06:45

Конечно, лучше, что бы на телевидение работали такие, как Артем - седые подростки.
Этакие маленькие " штирлицы" в стане врага., а то что наше ТВ является злейшим вражеским образованием, для народа, не надо особо напрягаться, что бы доказать - Достаточно взглянуть на программку, состоящею сплошь из одних "бандитских питербургов" с различными вариациями.
Но Артем до Штирлица не дотягивает, да и нет на телевидение, где отдел кадров работает бдительнее любой спецслужбы, не задетых "кислотой".
Каждый выполняет свою задачу, будучи заточенными, кукловодами Кости Эрнеста, болтиками.
На программах Артема-патриота, свою смену металлурга ежедневно отрабатывают кондовые русофобы Сытин, Эмануэль и сплоченная " польско-украинская" шахтерская" бригада. Где эмоциональные реплики Артема, служат, лишь рамочкой, для пышных полотен, професиональных врагов России, которые отпахав с полной отдачей у Артема, бегут к другим болтикам, на другие каналы, что бы полнее лигимитизировать русофобскую работу иностранным СМИ.
А как же, на нашем демократичном ТВ, мы даем высказать любую точку зрения, любят повторять шейнины.
Врешь Артем, всё ваше, различное " мнение", льющиеся грязным потоком с экранов ТВ, взвешенно на ваших русофобских весах, и таких, как я, простых рабочих, вы близко не подпустите к монитору, увешенному афганскими фотками.

27 июля 2017 в 07:55

Наш вождь и учитель, товарищ Сталин, говорил, что у кого под смокингом тельняшка - тот скорей всего редиска, а Владислав думает, что у него журналистская находка.
Думаю, что скоро будет снят фильм, про Артема, с подобным названием, напичканный короткими хлесткими фразами в адрес всякой нечисти.
Куда то парня готовят, скорей всего хотят разбавить, уж сосем кислотную депутатскую группу ЕР.

27 июля 2017 в 09:45

Я тоже был десантником, правда не долго. Гостили с приятелем у десантуры в кабульском аэропорту. Пока дрыхли плотно отобедав, Паша, порученец комдива 103 ВДД навинтил мне на погоны ВДВшные эмблемы. Так с ними и ходил, часа три.
На Афганскую войну мне пришлось смотреть не через прорезь прицела, а с высота холма, на котором стоял Тадж Бек ("дворец Амина"- где размещался штаб 40-й Армии). И каждодневная картина её, с 1980 по 1982 год, у меня была во всей полноте и мельчайших подробностях. Это мне кричали в трубку "Напоролись на засаду, нужны вертушки забрать раненых...!"; "Лейтенант! Если через пять минут не будет связи, я тебя лично расстреляю!"
В общем, картина у меня была целостная.
На войне все, как в обычной жизни. Сволочь остается сволочью (за мою бытность им было вынесено 12 расстрельных приговоров), человек - человеком, только цена поступка другая. Взвешивая теперь на ладошках добро и зло, скажу, что зло было наказуемо, а добра было однозначно несоизмеримо больше. Но денег на нем не сделаешь... Спроса нет у заказчика.

27 июля 2017 в 09:58

Хохлачеву.
12 расстрельных приговоров в Афганистане? Вы хотите сказать. что в брежневском СССР работали военные суды, которые выносили смертные приговоры?

31 июля 2017 в 16:54

есть точные сведения, что были расстреляны по приговору трибунала за разбой и убийства мирных в кишлаках.
только где расстреляны : в СССР Увозили или на месте...это не знаю.

31 июля 2017 в 18:09

Дома. Были разговоры о приведении перед строем, но ни опровергнуть ни подтвердить не могу. Судя по косвенной информации (потерпевшие просили присутствия на казни, но им отказывали именно по причине проведения её на территории СССР) на месте не расстреливали.
Вообще все было очень строго (когда выходило за круг поруки). Один из офицеров КГБ (по моему из группы "Крпаты") поплатился службой, только за то, что вывел пулями на дувале надпись: "мы за мир!".

1 августа 2017 в 12:09

спсб за интересные камменты.
читал, но не сохранил ссылку на то как:
офицер СА доложил по службе о расстреле мирных в кишлаке.
ему из мин.обороны даже(!) Устинов звонил чтоб он принял версию, что не наши солдаты, а душманы переодетые в форму солдат СА расстреляли кишлак.
Офицер( мне ЭТО не нравится , если честно) настоял на своем.
по приговору трибунала было расстреляно несколько срочников . и присело на срок много солдат.

27 июля 2017 в 10:16

Мало того, приговоры зачитывались в частях. Был даже расстрелян сын одного из космонавтов (фамилию называть не буду, обстоятельств дела тоже).

27 июля 2017 в 10:40

Ну вот, сейчас на всех космонавтов будем думать...

27 июля 2017 в 12:37

Лично на нем, на сколько помню, крови не было. Ответил, как командир.

27 июля 2017 в 23:37

Хохлачёв, ну ты и врать. Тебе точно на программу к шейнину нужно. Или может ты как раз с неё?

27 июля 2017 в 12:39

Но прозвучало, что это телевидение во всём виновато. Это точно.

И это интересно. Майкл Бом получает 15 тысяч рублей за программу. А Доренко всегда запрашивает 100 тысяч.
Украинцы там зарабатывают на нас. Небось, дорогу им оплачивают.

27 июля 2017 в 14:09

Много чего наговорили, вспомнили, бывшие военнослужащие Советской Армии. Забыли только вспомнить о присяге...

27 июля 2017 в 14:26

Я по сей день офицер Советской Армии. Меня из неё ни кто не увольнял. А в других я не служил. Вот Присяга, как раз, и не позволила скурвиться. Таких много, кого "народ", своим предательством Отечества, освободил от Присяги. Но это не повод следовать за предателем.

27 июля 2017 в 23:38

Иди ври дальше про расстрелы в Советской Армии. И ведь найдутся - поверят.

28 июля 2017 в 09:23

В то время, Уголовный кодекс РСФСР (а почтовый адрес Сороковой Армии - "Москва - 20)", предусматривал исключительную меру наказания - расстрел. Естественно, что применялась она и за воинские преступления, в обычном уголовном процессе. Ни какого отношения к "репрессиям" это не имеет. Лично я всегда был против вынесения таких приговоров. Но в зоне боевых действий нужно учитывать и мнение пострадавшей стороны. Не сомневайтесь, с глазу на глаз, я поколебал бы вашу безапелляционность.

27 июля 2017 в 22:15

Шейнин молоток. В условиях пролиберального ТВ при Петре
Толстом он выступал по делу в патриотическом ключе.
Сейчас программа с издержками, но даже моя стерильная
в политике супруга говорит, что без этого либероидного
ИНТЕРНАЦИОНАЛА было бы неинтересно.

Второе. В Советской системе воспитывались многие,а
шейниных вышло мало. По закону 5% именно столько.
Советское рекрутировало под себя согласно генетической норме реакции.
В не советской системе шейниных будет заметно меньше
тоже согласно генетической норме реакции. Место добавочных Шейниных
займут яблочники типа дрындиных.
Так что работать на благо Родины нам придётся в дефиците
достойных товарищей.
А вы на Шейнина насыпались. Не хорошо как то.

Пршу взять свои слова обратно.

27 июля 2017 в 22:29

Лев, так ни кто особо и не наваливался. Просто отметили тот факт, что бы попасть в команду Познера, надо быть крепким профессионалом.
А всякие догадки, на счет депутатства, так они догадками и остаются, но хотелось бы побольше ярких депутатов, вместо правильных, во все времена, толстовых.

27 июля 2017 в 22:40

Андрею Быкову

Спасибо.Понял.

27 июля 2017 в 22:38

И третье. Обсуждая алкогольную тематику, он сказал, что выпивает.
И если решат отменить торговлю зельем в выходные, то ему придётся делать запас.
Вот это уж никуда не годится. Человек, выпивающий раз в неделю
находится в состоянии хронической алкогольной интоксикации.
В этом состоянии человек лишается ДООШИБОЧНОГО познания.

И анализ его работы ведущего покажет ошибки.
А эти ошибочки могут дорого стоить!

Народ России ведёт против себя самого АЛКОГОЛЬНУЮ войну.
Алкоголь - наркотическое вещество. Надо склоняться к трезвости,
а люди, считающие себя почему то умными, всё переминаются с ноги на ногу
и пытаются приручить З-го З-я. Дудки, ничего не получится.
Сейчас школьники начинают понимать во что взрослые вляпались.
Не призываю ни к каким мерам, кроме двух: 1)Вернуть "Общее дело"
на 1-й канал ТВ и 2)наладить ГРАМОТНЫЙ МОНИТОРИНГ последствий
алкогольпотребления. Люди увидят страшное лицо войны и ...
Помогите себе, люди!

27 июля 2017 в 23:30

Всё интервью не читал, но ключевые моменты отметил. Шейнина не знаю. Ну, фотографии посмотрел - в телике видал, не более. То что бросилось в глаза: работа с Познером (уже о многом говорит), название книги "мне повезло вернуться" (Познер наверно подсказал), "дедовщина", "груз 200". Т.е. если и не засланный казачок, то используемый либеральными силами. От того и в телике.

Но и Шурыгин тоже "молодец" - тот ещё "патриот" оказался. Сразу же в первых строках своего вопроса "груз 200, должен был скрыть и обезличить потери", Афган оказывается убивал патриотизм, туда гнали людей на убой. Вот куда они оба ведут.

Видно у нас действительно всё обостряется, коли начинают проявляться скрытые перекрасившиеся. А уж Шурыгин то из себя строил боруна. А на поверочку оказался защитник и идеолог либерализма.

Я общался с Афганцами. Один, допустим, непосредственно участвовал в охотах на караваны с АГС-17. Спросил его "ну и как"? Улыбнулся, на секунду задумался "да здорово было". "Гибли"? "Гибли. Чаще по глупости, на минах". Ну, потом рассказал, как АГС работает. Потом другой афганец тоже рассказывал, как они пиндосов на "копье вертели". Никто, кого из прошедших афган я слышал, ни считают эту войну и себя в ней какой-то ужасной случайностью. Настоящие афганцы, а не работающие с предателями. Не шейнины с бондорчуками и познерами.

Более того, эта война (Афган) была правильной и необходимой. А уж как мы там воевали, так всему миру поучиться нужно. За 9 лет 13500 груз 200. У нас 700 тысяч в год от алкоголя. А ещё наркотики наверно столько же. Как раз те наркотики, от которых и защитили нас те солдаты живые и погибшие.

А шейниных с шурыгиными всегда хватало. Самим бы таковыми не стать.

31 июля 2017 в 09:17

Ах да, как же я Улицкую-то, писательницу, подзабыл, для общей картины в оценке Шейнина. Тоже знаменательный штришок, который есть гвоздик в репутацию Шейнину. Ну, и Шурыгину за одно - скажи ка кто твой друг, вот я и говорю, что ты такой же. Кстати, и интервью служит для раскрутки шейниных, познеров, улицких и их либеральной сути, и нашей либеральной политики нашей либеральной власти. Рф-ия вперёд! Только у тебя перёд - где зад.

28 июля 2017 в 10:18

Да и из этого числа непосредственных боевых потерь, едва ли две трети будет...

28 июля 2017 в 15:26

Остальных расстреляли... заград-отряды НКВД... Какая жаль... :_(

28 июля 2017 в 17:43

Остальные погибли по разным причинам (неправильное обращение с оружием, транспортные, авиационные, технические происшествия, палатки очень хорошо горят вместе с людьми, мины на занятиях взрываются и т. п.) связанными с ведением боевых действий, но не с воздействием противника. Один Саланг, сколько жизней унес? А были пожары (сам пару раз ночью тушил возгорания в палатке), где за раз, 48 трупов. Офицеры штаба поначалу в "бочках" жили. Эти бочки горели, аж гул стоял. Да просто мёрли - горы, жара за 40. В бронеобъектах до 70. И вода кипит при 70 (пьешь кипяток и не обжигаешься). Кстати, ежедневно докладывать данные по температуре в Москву, входило в мои обязанности.

31 июля 2017 в 16:48

не, а я прочел...
во-первых не знал что он служил в ВДВ и афган, походу это призыв 1984-86 самые военные годы. (я в СССР 82-84) .
во-вторых его пиарят на сайте Завтра.
Сейчас в интеренет кругах часто кличат "гопник",за манеру отпускать грубые реплики и за общения с гостями на шоу,
теперь просто уши вянут его слушать ,
"КАК тонко может облизывать " сержант телеэфира" своего "старшего сержанта Путина".
помню его-Шейнина лесть "ну нашего президента шантажировать бесполезно- ..."
как раз путина только и делают что пригибают, шантажируя.
бухгалтера из швейцарии в апреле 2014 достаточно ? или мало?
вобщем пропагандист пропутинский ,совесть не имеет?-ослеп? чи шо?
---
зы. сколько платят "сержанту телеэфира" за его боевые 8 эфиров в неделю?
оле скабеевой из ВГТРК 400 ТЫР В МЕСЯЦ.а АРТЕМ ЗА СКОЛЬКО ПРОДАЛСЯ?
---
дам ссыль , ее цитирует А.Климов
Статья "исповедь пропагандиста "
http://theins.ru/confession/61361
там и фото Артёмки с поляком Корейбой характерное.

1 августа 2017 в 12:12

Артёмка, я днюху справляю на день раньше тебя))
так скока платят? может уже хватит дожить до пенсии?
перестань бодяжить .