Авторский блог Блог Изборского клуба 20:59 27 сентября 2017

Цифровая мобилизация

что она может означать для России
7

Александр НАГОРНЫЙ, политолог, заместитель председателя Изборского клуба.

Уважаемые коллеги, задачей нашего круглого стола является обсуждение проблем и перспектив, связанных со сферой так называемой цифровой экономики. Мы постарались собрать здесь людей, которые занимаются этой темой уже не первый год, и не только в теории, но и на практике. Наша цель, как я её вижу, — попытаться создать своего рода "смысловую голограмму" феномена цифровой экономики, которую затем можно будет использовать в каких-то более конкретных аспектах, не упуская из виду целое. Особо я бы выделил момент, как соотносится или может соотноситься цифровая экономика, "цифрономика" с задачей мобилизации и развития российской экономики, особенно актуальной в свете нарастающей гибридной агрессии со стороны "коллективного Запада" против нашей страны.

Елена ЛАРИНА, конфликтолог.

Термин "цифровая экономика", который звучит сегодня только что не из каждого утюга, стал крайне популярен с весны этого года, когда Путин обозначил его как вопрос национальной безопасности и независимости России, конкурентоспособности отечественных компаний, то есть как новый приоритет своей политики, с которым он, судя по всему, пойдёт на президентские выборы 2018 года. Дальше пошла волна, настоящий девятый вал комментариев всех чиновников и экспертов, каким-то образом причастных к этой теме или считающих себя к ней причастными. Из которых стало ясно только одно: на самом деле мало кто понимает, что такое цифровая экономика и с чем её едят. Поэтому полагаю необходимым прежде всего более-менее адекватно обозначить тему обсуждения.

Напомню, что Барак Обама, выступая со своей прощальной речью в качестве 44-го президента США, сказал: "Цифровая экономика — это экономика цифрового мира, в котором сделки и транзакции осуществляются алгоритмически на основе интеллектуального анализа больших данных". Здесь важны два момента: "алгоритмически" и "большие данные" (big data).

Есть британская стратегия национальной цифровой безопасности на 2017-2025 гг., где написано: "Цифровая безопасность британской экономики — это безопасность киберфизических систем, где виртуальность и реальность слились в единую цифровую среду".

Наконец, есть особое мнение КНР, выраженное в "Системе цифрового социального доверия" — китайские товарищи, видимо, вдохновляясь примером оруэлловского Большого Брата, намерены на основе анализа больших данных к 2020 году отслеживать не только каждую компанию, но и каждого жителя, оценивая их деятельность с позиции "развития Китая и укрепления социального доверия".

Так о чём тут идёт речь? Ясно, что не о какой-то "виртуальной реальности". Речь о новом типе взаимодействия "харда", то есть "железа", огромных компьютерных серверов, и "софта", то есть целого спектра компьютерных программ, позволяющих "вычислять" прошлые, настоящие и будущие состояния любых систем любой сложности, включая человеческие сообщества.

Цифровая экономика — отнюдь не интернет-экономика. Это вся экономика в условиях полной информационной "прозрачности", транспарентности. Это экономика, где каждое действие фиксируется, проверяется и запоминается. Это экономика, где постоянно действуют обратные связи.

То есть это уже априори не рыночная экономика. Классический рынок — это случайные взаимодействия, то, что Адам Смит называл "невидимой рукой рынка". А цифровая экономика — это алгоритмическая экономика, основанная на "больших данных". "Мироздание" цифровой экономики можно представить в виде известной картинки, на которой изображены черепаха, три слона и покоящаяся на них земля.

"Черепаха" — это большие данные, данные обо всём, везде и всегда. Причём не только о прошлом, а базы, пополняющиеся в режиме реального времени.

"Три слона" — это вычислительные алгоритмы; телекоммуникационные сети, которые позволяют субъектам взаимодействовать с объектами и между собой; человеко-машинные интерфейсы.

Теперь о "земле", об основной организационной форме цифровой экономики. В результате первой промышленной революции появились мануфактуры. Вторая промышленная революция породила конвейер. Третья промышленная революция породила платформы — несущие конструкции цифровой экономики, ту программно-аппаратную среду, в которой нет рыночной конкуренции, кроме конкуренции за право попасть на эту платформу. Всё остальное — это алгоритмы, это программы, по которым осуществляется производство, логистика и потребление.

И коротко о том, что происходит в цифровой сфере у нас. Когда читаешь российские СМИ, часто встречаются рассказы и даже целые романы о громадье планов в области высоких технологий и цифровизации. Отличительная черта этих планов — их реализация отнесена куда-то в будущее, чаще всего — неопределённое. При этом Россия занимает 0,3% в мировом экспорте-импорте данной промышленности. В стране нет ни одной компании-"единорога". "Единорогом" называют компании, которые не более чем за пять лет достигли капитализации выше миллиарда долларов. Более 80% исследователей по ключевым направлениям науки и техники, входящие в мировой "Топ-1000", работают за рубежом. С 2014 года Россию покинуло более 250 000 программистов-разработчиков, биотехнологов, инженеров-конструкторов. Я знаю, что только в одной Силиконовой долине работает почти сто тысяч программистов-разработчиков. Если необходимо понять реальную ситуацию с "цифровой экономикой" в нашей стране и перспективы её развития, то они, увы, именно таковы.

Данила СИМАХОДСКИЙ, гендиректор ООО "Невское дело".

Я выпускник Пекинского университета по специальности "Экономика и менеджмент" и, помимо различных бизнес-проектов, занимаюсь научными исследованиями проблем экономики КНР. Александр Алексеевич Нагорный попросил меня описать развитие блокчейн-технологий и криптовалют в Китае, который сейчас является главным локомотивом всей этой индустрии. Что я и попытаюсь сделать.

Сегодня 90% мирового производства видеокарт, главного инструмента для "майнинга", то есть "добычи" криптовалют, производится в Китае. И сейчас на этом рынке такая ситуация, что если вы сегодня закажете для себя видеокарту нужной мощности, то получите свой заказ только через два-три месяца — такой гигантский спрос на эту продукцию.

Далее, второй этап — работа майнинговых "ферм". И здесь примерно 70% мощностей сосредоточено непосредственно в Китае, где не только производится всё необходимое оборудование, но и низкие цены на электроэнергию — например, во Внутренней Монголии, где размещена большая часть "ферм" и находится крупнейшая в мире "ферма" из 30 тысяч машин, на которой работают больше ста человек, киловатт-час электроэнергии стоит 2 рубля. При этом китайцы активно привлекают в свои пулы иностранных "майнеров" и в итоге контролируют, возможно, 90-95% рынка.

Следующий за добычей биткоина и других криптовалют этап — их обмен на реальные товары и услуги. Первая биржа такого рода в Китае была создана в 2011 году в Шанхае, и сегодня из десяти крупнейших криптовалютных бирж четыре находятся в КНР. Через них до 2017 года шло порядка 90% мирового объёма транзакций криптовалют. С 2017 года эти биржи стали брать комиссию за торговлю, и это наверняка снизит их оборот, а также уменьшит количество арбитражных сделок, когда квалифицированные акторы рынка искали разницу в ценах между разными биржами (кроме четырёх основных, в Китае было ещё 15 бирж поменьше), зарабатывая на этом серьёзные деньги.

Наконец, последний этап — это ICO, initial coin offering, то есть первичное размещение новых криптовалют на рынке. ICO намного проще, чем IPO, первичное размещение акций компаний реального сектора. Для него не нужно получать все государственные разрешения и так далее. В Китае только за девять месяцев 2017 года было проведено 65 ICO на общую сумму 400 миллионов долларов. Теперь такие операции на китайском рынке запрещены. Запрещена также маржинальная торговля, то есть больше нельзя брать левередж на торговых площадках, тем самым увеличивая свои потенциальные доходы, а заодно и риски. Нельзя также покупать криптовалюты в Китае, а затем продавать их за границей, тем самым выводя деньги за рубеж. Интересно, что в соответствующем распоряжении Народный банк Китая характеризует все криптовалюты как "виртуальный товар". То есть это даже не виртуальные деньги. А Япония, например, официально объявила, что биткоин и другие криптовалюты будут являться частью денежной системы, а значит — можно назначать в них цены на товары и услуги, платить налоги и так далее…

В итоге имеем следующую ситуацию: экспорт криптовалют станет существенным источником доходов для КНР. Кроме того, в Пекине намерены создать национальную криптовалюту, и заместитель председателя Народного банка Китая Чжоу Сяочуань сказал, что она в какой-то степени заменит бумажные деньги. То есть там это будет, я так понимаю, частью денежного агрегата М0. Видимо, можно будет размещать какие-то депозиты в этой криптовалюте, расплачиваться ею в магазинах, гостиницах и так далее.

Александр ПАВЛОВ, сотрудник компании Rede X Red Ltd. (Великобритания).

Коллега правильно сказал, что сейчас очень большой предзаказ на оборудование для майнинга криптовалют. А это значит, что в ближайшие месяцы появится очень много новых майнеров, и доходность данного занятия резко упадёт — они могут в ноль или даже в глубокий минус со своими инвестициями уйти. Так что волатильность у биткоина и других криптовалют будет высокой, это такие "американские горки", которые не все на рынке переживут.

И тут важно отметить, что биткоин, как любая другая криптовалюта, — это частный случай, своего рода производная от блокчейн-технологий, внедрение которых существенно снижает транзакционные издержки. То есть оплата денежной эмиссии, банков, нотариата, судебной системы — всей инфраструктуры заключения сделок и контроля исполнения обязательств — резко сжимается или вообще становится ненужной. Как итог, стоимость продукции, реализуемой за криптовалюту, снижается на 20-30-50%. Одновременно идёт обвальное сокращение занятости в "беловоротничковом" секторе мировой экономики: юристы, финансисты и так далее. Единственным препятствием для глобального внедрения и распространения этих технологий являются государственные регуляторы, государства традиционного типа. С их стороны была сверхжёсткая реакция на криптовалюты буквально три-четыре года назад, когда пытались ограничить и запретить их использование вплоть до уголовной ответственности. Потом пошёл разворот буквально на 180 градусов — очевидно, откуда-то пришёл такой импульс. Откуда — неизвестно, тем более что теперь снова пошла "коррекция" в обратном направлении.

Александр АГЕЕВ, доктор экономических наук, профессор МГУ, директор Института экономических стратегий РАН, постоянный член Изборского клуба.

Если попытаться ответить на вопрос, в чем новизна "цифровой экономики", то она состоит, во-первых, в достижении беспрецедентной гибкости технологий, производства и форматов потребления; во-вторых, в возможности кардинального удешевления производственных и логистических процессов; в-третьих, в "уплощении" моделей управления, резком росте значения самоорганизации.

Но, возможно, более существенно то, что быстродействие, память и консолидация информационно-вычислительных систем позволяют "оцифровать" едва ли не все в этом мире и, как следствие, дают техническую возможность не только целенаправленно и экспериментально управлять социальными процессами путем обработки "больших данных", не только проектировать любые продукты, но, возможно, и любые виды массовых, групповых и индивидуальных сознаний. "Беспилотные системы", несомненно, способны взять на себя многие полезные функции жизнеобеспечения, главным образом — подчиняющиеся алгоритмическим законам.

В этой постановке видна принципиальная черта цифровизации как самоцели и как инструмента. Стремясь в своих постулатах к абсолютной эффективности, цифровая мегасистема объективно требует а) максимальной осведомленности о работе всех своих подсистем и б) максимальной их управляемости. Отсюда — роль сбора и анализа "больших данных" и направленность на тотальный охват всей техно-, социо- и природной сферы. Отсюда же одна из самых малоафишируемых черт цифровизации — ее "семантическая" экспансия.

Речь о том, что на поверхности процесс выглядит так: параллельно миру вещей возникает мир их цифровых образов, а новые технологии позволяют производить также и множество новых вещей, проектируя их в цифровой среде. При этом номенклатура этих вещей может расширяться бесконечно и достичь в итоге абсолютной персонализации. Более того, и сами персоны (по крайней мере — их потребительское поведение) при этом могут быть запрограммированы. Именно из этого свойства, все еще пока потенциального, рождаются опасения "цифрового гетто".

В действительности, как только возникает техническая возможность спроектировать поведение и его мотивации, а значит — и мировоззрение, такие попытки неизбежно будут кем-то предприняты. Тем более, опыт "формирования нового человека" за последние 150 лет накоплен огромный. Что любопытно, такие опыты предпринимались не только в Германии или СССР, как принято думать, а во всех великих державах ХIX–ХХ веков. Отсюда прямой выход на две принципиальные проблемы цифровой трансформации. Так, для сценария возможного монопольного контроля данных неизбежно возникает вопрос об искусственном интеллекте. Совсем рядом с этим — военная тематика. В. Путин в беседе с детьми "Сириуса" не зря, наверное, сформулировал идею о том, кто будет "властелином мира" и высказался резко против монополии на искусственный интеллект и за то, чтобы делиться знанием и технологиями со всем человечеством во избежание новой тирании. Разработки в этой области показывают, насколько узка трактовка складывающейся ситуации в одних лишь цифровых, технократических терминах. Цифровой суверенитет становится одним из самых критических вызовов.

Независимо от характера ценностей и уровня контроля над данными цифровая экономика оборачивается высвобождением огромных масс работников. Исчезнут целые классы профессий. Появится много безработных. В новой парадигме очень многим людям работы не найдется в принципе — при том, что имеющиеся социальные институты вовсе и не обещают прокормить каждого. Неравномерность развития при общей глобализации автоматически приводит к новому великому переселению народов.

И в этом контексте опять возникает проблема власти и управления. При таких резко активированных рисках (угроза монополии в овладении технологиями искусственного интеллекта плюс безработица и миграция) на выходе ситуации получается либо война, либо тотальный менеджмент. При последнем любое отклонение должно пресекаться всеми силами! Никакой Северной Кореи, Ирана или еще какой-либо уникальности быть не должно! Никакой фундаментальной диссиденции не должно быть в этой глобальной парадигме и внутри государств. В общем и целом, логика цифровизации ведет к появлению способности удерживать глобальный гомеостаз, собирая, обрабатывая и используя всю совокупность "больших данных".

Обоснование этого потенциала вполне экономическое: для достижения высшей эффективности, полной индивидуализации потребления и сбережения скудных природных ресурсов, — и социально-политическое :для поддержания стабильности, борьбы с терроризмом и т.п. Практически, возникает всеобщий Госплан. Если известно всё о каждом, то все индивидуальные прихоти: от кефира до экстази, — можно утолить в плановом порядке.

Василий СИМЧЕРА, доктор экономических наук, директор НИИ статистики Росстата (2000-2010), постоянный член Изборского клуба.

На мой взгляд, необходимо уточнить: мы говорим о псевдо-цифровой экономике или о реальной цифровой экономике? О псевдо-цифровой экономике, где 90% номинальных активов — фиктивные, сегодня даже говорить не стоит: там нужно всё чистить, с переучётом и переоценкой всего и везде. А вот если мы говорим о реальной цифровой экономике, то она объективно возникает и движение к ней неостановимо. Потому что существующие в мире матрицы, которые нам надо бы обрабатывать, теми способами, которыми мы владеем, обрабатываться не могут. Гегель в "Феноменологии духа" говорил, что не может её закончить, потому что ему не хватает терминов и слов. Их нужно примерно 10 в восемнадцатой степени, а у него примерно тысяча, то есть разница на 15 порядков! То же самое и Маркс. Не было у него такого математического и понятийного аппарата, с помощью которого можно адекватно описать даже такую частную тему, как функционирование капитала, поэтому он даже II том не закончил.

В одном из самых развитых языков мира, английском, чуть более миллиона слов, все человеческие языки, живые и мёртвые, не дотягивают до миллиарда, а нужно в миллиард раз больше. Про отдельного человека и говорить не приходится, сто тысяч слов — это практический максимум. У слов к тому же есть ограничения по комбинаторике, а у чисел нет. Так что движение человечества к искусственному интеллекту и взаимодействие с искусственным интеллектом принципиально неизбежны.

Но для этого нужно выйти из того ложного мира, в котором сегодня все мы живём. Ведь не компьютеры создали человека, а наоборот. И человек — такое существо, которое создано не для рабства, а для свободы, не для страдания, а для счастья, не для застоя, а для развития. И если человек будет работать даже две секунды в день — он всё равно оправдает своё существование, если оставшееся время жизни будет тратить ради своего развития и развития других людей. Тут миллиарды вариантов будут придуманы, и, в конечном итоге, творцы всегда победят насильников, а экономика правды — экономику лжи.

Владимир ОВЧИНСКИЙ, доктор юридических наук, постоянный член Изборского клуба.

В сегодняшней дискуссии я поддержу главный тезис Василия Михайловича Симчеры, что никакая цифровая экономика невозможна, если это не будет экономикой правды. Экономикой оценки реальной экономической, политической, социальной и криминальной ситуации. Пока мы часто наблюдаем искаженные данные: и в экономических показателях, в уголовной статистике, и в показателях смертности, рождаемости, демографии и всего, всего, всего. И никакие большие данные, никакие алгоритмы на основе нейронных сетей не дадут нам ничего сделать, если это враньё будет продолжаться. А враньё это есть порождение определённой идеологемы. Идеологема, как это ни парадоксально, исходит от людей, которые отрицают сталинизм, а пользуются любимой фразой Иосифа Виссарионовича: «Жить стало лучше, жить стало веселей». Им надо показывать, что с каждым годом, с каждым месяцем улучшаются все показатели, особенно накануне выборов, особенно накануне каких-то политических событий, праздников. Поэтому не удалось ввести математическую систему управления социально-экономическими процессами в СССР. Многие партийные руководители того времени просто испугались показать правду. Но эта же болезнь преследует нас и сейчас. И это может стать фактором, серьезно мешающим развитию цифровой экономики и цифрового общества.

Что касается криптовалюты, прежде всего биткойна. С самого начала его появления, в докладах Интерпола, Европола он признавался инструментом мафиозных структур. Это приравнивалось к финансовым пирамидам: от Понци до Мавроди и т.п. Это приравнивалось к крупному мошенничеству. Потом ситуация изменилась, потом стали говорить такие вещи: биткойн — это плохо, а блокчейн — это хорошо, потому что якобы транзакции позволяют увидеть и отфиксировать всех участников процесса. Но почему-то потом появляется доклад FATF, это главная организация в мире по борьбе с отмыванием грязных денег, который говорит, что в основном всё отмывание преступных доходов проходит именно через технологии блокчейна.

Вы говорите: китайцы. Возможно, сейчас они более цивилизованно это делают, а несколько лет назад типичная фабрика по добыче биткойнов выглядела так: это сруб в горах, под охраной вооруженных автоматами бандитов, где в грязи сидят рабы и обслуживают эти сервера. Что, китайские товарищи не могли всё это пресечь на корню? Могли конечно, но это Синьцзян — и они бросили тамошним мусульманам эту мозговую кость, чтобы те майнили, а не бунтовали против Пекина. Чтобы Гонконг не поднялся, там протесты удалось более мягким путём, мягкой силой так называемой, загасить. Это не только криминал, это ещё и отвлечение от реальных проблем экономического развития и финансовой стабилизации. Там и спецслужбы замешаны, и крупные банковские структуры — там много всего, японца этого придумали, Сатоси Накамото, который якобы механизм криптовалют разработал…

Я бы разделял: вот цифровая экономика – интернет вещей, искусственный интеллект, «большие данные», которые действительно революционно меняют производство, без которых невозможно дальше двигаться. А вот — сомнительные манипуляции на криптовалютном рынке

Владимир ВИННИКОВ, культуролог.

В 60-е годы в Советском Союзе умы будоражил знаменитый "спор физиков и лириков", в котором экономисты и финансисты не только не участвовали, а даже "не были видны". Людей тогда задевал конфликт между знаниями и эмоциями, причем знания не только трактовались как сила, но и были наступающей силой, и вопрос стоял только, "додавит" ли эта сила территорию эмоций полностью, или же оставит последним какие-то пространства для существования, на манер индейских резерваций в США.

Я об этом напоминаю потому, что векторы общественного движения могут изменяться весьма быстро и существенно, причём это далеко не всегда — векторы развития. Все цифры, включая Цифру как феномен, с большой буквы, — это, извините, не высшая математика и даже не алгебра, а арифметика. Начальная школа. Так что термин "цифровая экономика" вряд ли можно считать удачным. Точно так же, как предшествующий ему в качестве доминирующего термин "глобализация". Дело ведь было не в масштабе мировой экономики, которая приобрела планетарный, глобальный характер уже с началом первой промышленной революции, то есть во второй половине XVIII века, а в изменении скорости, то есть пространственно-временных характеристик определённых экономических коммуникативных актов, в возможности практически мгновенного обмена в режиме онлайн такими объёмами информации, которые раньше требовали использования иного типа материального носителя "офф-лайн".

Точно так же теперь применительно к цифровой экономике речь идёт о возможности поиска и получения в режиме онлайн соответствующих объёмов авторизованной информации. Разумеется, в её основе лежат машинные языки, основанные на определённых достаточно простых цифровых кодах, но это не какой-то абсолютный закон природы, здесь всё может измениться — например, с развитием квантовых компьютерных технологий.

Неслучайно о цифровой экономике сегодня чаще всего говорят в связке с "криптовалютами": деньги — а вернее, даже их отсутствие как денег и присутствие как неких цифр — занимают уже слишком большое, ни с чем не соизмеримое место в жизни современного человека, непрерывно соизмеряющего ответы на множество вопросов "сколько?" и "когда?". Возможно, вся цифровая экономика в конце концов действительно приведёт к тому, что эта бесконечная "жизненная арифметика" окажется выведенной из приоритетов личных и общественных ценностей. Причём это может случиться и в "красном", и в "чёрном", и в "белом" вариантах. Так что спектр возможностей вряд ли будет сводиться к полюсам дилеммы "полная свобода"/"электронный концлагерь".

Мы наверняка увидим и авторизацию процессов производства/потребления (включая "квантовую" репликацию), и авторизацию коммуникативных пространств (включая финансовые потоки), и авторизацию личностного развития (включая "виртуальную реальность"). Так что правовое поле, о котором так удачно напомнил Владимир Семёнович, будет расширяться и развиваться, в основном, за счёт авторского права.

Александр НАГОРНЫЙ.

Уважаемые коллеги, подводя итоги состоявшейся дискуссии, могу отметить, что мы в пределах наших возможностей и ограниченного времени сумели обозначить основные узлы в этой сложнейшей и, возможно, самой приоритетной теме, которая во многом определит будущее нашей страны, да и всего человечества.

Во-первых, можно зафиксировать, что единого мнения относительно существа и перспектив цифровой экономики сегодня нет ни в мире, ни даже в наших рядах. Часть экспертов вообще считают, что это — всего лишь новая технологическая "упаковка" традиционной экономики. Их оппоненты считают, что эта упаковка, тем не менее, меняет фундаментальную суть экономической и финансовой "матрицы" человечества. Этот спор пока не разрешён. И мы идём параллельными курсами, которые могут сойтись в одной точке гораздо раньше, чем мы ожидаем.

Во-вторых, мы фиксируем явное экономическое отставание отечественной экономической мысли и управленческой практики от современных мировых стандартов. Тем более что базовые статистические данные у нас сильно искажаются, не соответствуя реальному положению вещей, что программирует ошибочные выводы и решения, способные привести к катастрофическим последствиям.

В-третьих, цифровая экономика — в том виде, в котором она формируется сегодня, — требует системных технологических прорывов, изменения всей "суммы технологий", выражаясь словами великого фантаста Станислава Лема, а эти технологии пока развиваются в основном за пределами нашей страны и без её участия, чему в немалой степени способствует тот погром Российской Академии наук, который продолжается уже не первый год.

В-четвёртых, в условиях обостряющегося глобального финансового и экономического кризиса со стороны "коллективного Запада" неизбежно будут предприниматься попытки демпфировать его течение и последствия за счёт нашей страны и стран "третьего мира". Поэтому нам следует от изучения цифровой экономики перейти к рассмотрению "цифровой цивилизации", что и будет темой нашего следующего круглого стола.

27 сентября 2017
14 1 4 275

Загрузка...
Комментарии Написать свой комментарий
28 сентября 2017 в 13:48

Авторам статьи и читателям

Думается, развитие блокчейн-технологий и крипто валют, и то, что это получило своё развитие именно в Китае, связано с поиском путей ИЗБАВЛЕНИЯ от засилья ДОЛЛАРА в мировой экономике.

Когда читал высказывания авторов сообщения, искал в них хоть что-то об экономике России, о мыслях на предмет её улучшения в рамках цифровой экономики. Чай уж очень грамотные и продвинутые люди пишут.

АБСОЛЮТНЫЙ - НОЛЬ… Сплошное словоблудие…

Особенно поразили ВЫВОДЫ, вот они:
+++++++++++
Во-первых, можно зафиксировать, что единого мнения относительно существа и перспектив цифровой экономики сегодня нет ни в мире, ни даже в наших рядах.

Во-вторых, мы фиксируем явное экономическое отставание отечественной экономической мысли и управленческой практики от современных мировых стандартов.

В-третьих, цифровая экономика — в том виде, в котором она формируется сегодня, — требует системных технологических прорывов, изменения всей "суммы технологий", выражаясь словами великого фантаста Станислава Лема, а эти технологии пока развиваются в основном за пределами нашей страны и без её участия, чему в немалой степени способствует тот погром Российской Академии наук, который продолжается уже не первый год.

В-четвёртых, в условиях обостряющегося глобального финансового и экономического кризиса со стороны "коллективного Запада" неизбежно будут предприниматься попытки демпфировать его течение и последствия за счёт нашей страны и стран "третьего мира". Поэтому нам следует от изучения цифровой экономики перейти к рассмотрению "цифровой цивилизации", что и будет темой нашего следующего круглого стола.
+++++++++++

Ещё, НИЧЕГО НЕ поняв в цифровой экономике, эти господа собираются «РАССМАТРИВАТЬ», что бы Вы думали, аж, - ЦИФРОВУЮ ЦИВИЛИЗАЦИЮ…

Разобрались бы сначала в ЭКОНОМИКЕ России, в экономической МОДЕЛИ, которая сегодня функционирует в России, предложили бы СВОЮ модель экономики, предложили бы ЕЁ «прокрутить» в рамках цифрового моделирования.
Куда там, это НИЖЕ их интеллектуального достоинства, они мыслят глобальными категориями, не ниже категории "цифровой цивилизации".

Дурдом, а НЕ клуб мыслящих и творческих людей…

Интересно, что они напишут о "цифровой цивилизации".

29 сентября 2017 в 16:31

Лучше использовать определение "программируемая экономика", что принципиально меняет саму концепцию управления народным хозяйством.
Сводить всё дело лишь к цифровым технологиям обработки информации было бы неверно. Современные вычислительные системы, интегрированные с управляемым объектом - вот образец экономики будущего. Такая экономика не будет нуждаться в "рынке", "конкуренции", деньгах, капиталах, "собственности" и прочих анахронизмах. Имеют смысл только НАТУРАЛЬНЫЕ, ФИЗИЧЕСКИЕ расчетные показатели - тонны, кубометры, штуки, мегаватт-часы, человеко-часы и т. д. При таких условиях ВСЮ экономику следует рассматривать как ЕДИНОЕ целое и "программировать" непосредственно на выпуск необходимой обществу продукции, минуя всякие виртуальные "ценности" и все паразитические структуры, жирующие на них. Можно будет не "выделять средства", как у нас выражаются, а прямо задавать требуемый результат в миллионах кв. метров жилья, локомотивах, самолетах, предметах потребления с исчерпывающей точностью, учитывающей даже индивидуальные запросы всех граждан. Никакой зауми здесь нет - чисто техническая (и захватывающе интересная) работа.

29 сентября 2017 в 16:37

Николаю Перепёлкин
---------
Соглашусь с Вашим комментарием. Не решив вопрос в ГЛАВНОМ, устраивать суету по частностям - глупо. А главное лежит не в плоскости "экономикс", а в марксистско-ленинской ПОЛИТЭКОНОМИИ, которую сейчас, отрабатывая КЛАССОВЫЙ заказ, "экономисты" всячески пытаются игнорировать. И оказываются в нелепом положении первоклашек, не знающих таблицу умножения...

29 сентября 2017 в 20:42

Николай Перепелкин определил дискуссию в блоге Изборского клуба по проблеме цифирной экономики как словоблудие. Полностью соглашаясь с этим определением, считаю необходимым высказать некоторые соображения по поводу причин помянутого блудия. Основная его причина в том, что в дискуссии участвовали специалисты. А, как заметил величайший русский философ, «Специалист подобен флюсу. Оба они излишне одно-сторонни».
То есть главная проблема, порождаемая цифирной экономикой, выходит за рамки флюса представленных в дискуссии господ-товарищей.
Что это за проблема? Эта проблема сводится к вопросу: «А что следует для суще-ствования человека на Земле из этой цифирификации не только экономики, но и всей нашей жизни?»
Чтобы ответить на этот вопрос, надо разобраться, а какую жизнь мы имеем на сей момент, и как мы до этой жизни дошли? Придется совершить некоторый экскурс в историю.
Вся история человека делится на периоды дикости, варварства и цивилизации. Дикость тянулась от Адама до окончания последнего ледникового периода. Общество состояло из изолированных групп кровных родственников числом небольшого числа десятков взрослых. Экономика была - собирательство и охота. В технологии дикости отвечал палеолит. 10-12 тысяч лет назад резкое улучшение природных условий привело к перенаселенности. Выход был найден: в технологии – переход к неолиту, потом к меди, бронзе и железу. В экономике – к натуральному производящему хозяйству. Началось разделение труда. В структуре общества – к родовому строю, способному объединить до 100 тысяч человек.
Рост производительности труда привел к образованию избыточного продукта. Рост численности родов и племен привел к разрыву родственных связей. Избыточный продукт привел к возникновению торговли. Из родового строя выросла цивилизация, когда поло-жение человека в обществе стало определяться не родственными связями, а богатством.
Возникшие 6-7 тысяч лет назад цивилизации зарождались, достигали зрелости, приходили в упадок и разрушались. На их месте возникали новые, создававшиеся завоева-телями, находившимися в варварском состоянии. Постепенно область, охваченная циви-лизованным состоянием, росла, и современная цивилизация охватила весь земной шар.
Процесс развития цивилизаций исследовали О. Шпенглер, А. Тойнби, Л. Гумилёв. Они описали, в частности, признаки каждой стадии развития. Если их сравнить с тем, что мы имеем сегодня, вывод получается однозначный – стадия упадка.
Описанная закономерность развития цивилизации есть отражение действия обще-системного закона однонаправленности вектора развития: любая система зарождается, достигает зрелости, переходит к упадку и разрушается. Самопроизвольный обратный про-цесс невозможен.
Механизм разрушения систем зависит от природы составляющих их элементов. Но в любом случае должны действовать два фактора: один, способствующий росту, другой – разрушению. В случае цивилизации людей первый – разделение труда, второй – вызванная этим разделением деградация человека как члена общества.
Внешний признак перехода от роста к упадку, по А. Тойнби, - отрыв «элиты» от народа. Такой отрыв сегодня налицо во всех странах Земли. Системным признаком перехода к упадку является достижение такого состояния, когда обществу больше нечего взять от отдельного человека. Это тоже налицо: все общественные функции современного человека взяло на себя государство.
Переход к поголовной цифирификации не вносит в данном случае ничего нового. Он только многократно ускоряет процесс разрушения общества, так как поголовная цифирикация делает существование человека вообще бессмысленным.

До сих пор была наука. Дальше – моё личное мнение.

Каким будет процесс разрушения Мировой цивилизации? Думаю, что до тех недалёких пор, когда космополитическая «элита» превратит остальное население в покорный скот, эта «элита» сохранит единство. Но с этого момента её собственная деградация и отсутствие «вожжей» приведет к нарастанию кланово-мафиозных разборок. При этом полная безответственность "элитчиков" приведет к тому, что в ход пойдет всё, вплоть до ядерного оружия. А при нынешней технической вооруженности, с одной стороны, и полной неспособности отдельному человеку выжить самостоятельно, ужасы нацистских концлагерей покажутся для современников раем.
Возможны и другие сценарии с тем же концом. Но этот представляется наиболее вероятным.

Есть ли альтернатива этому погрому? Это уже другой вопрос, я и так заговорился.

30 сентября 2017 в 07:18

Цифровая экономика лишь завуалированный тезис преобразования естественных и непрерывных мировых процессов в цифру или просто деление на части. При этом дестабилизация, связанная с нарушением реальности, лишь нарастает, а мечты о царстве справедливости так и остаются мечтами.
Современная наука не объясняет и не поддерживает Сущность и её непрерывность и по факту заточена на разрушение, а не на созидание - как это ни странно. По этой причине необходимо срочно менять Парадигму сознания.
Обращение к членам Изборского клуба и всему мировому сообществу здесь: http://zavtra.ru/blogs/o_zapuske_russkogo_reaktora_
С уважением. Скобелин Г.В.

30 сентября 2017 в 12:21

Авторы не читали книгу и не смотрели докум.фильм Экономический убийца, в котором экон.убийца,агент Цру, рассказал, как он Оаэ , страны Южной Америки и прочие страны посадил в долговую яму, то есть сделал их колониями СшА при помощи экспорта доллара.
А Китай ,копируя изобретение США, экспортирует несуществующие в природе деньги. Нарисовать в компьютере любую сумму не составит труда, стечении секунды.Но авторы в экономике полный ноль и до них не доходит, что за секундные цифирки, Китай потребует гектары земли, месторождения газа и нефти, древесины, руды и т.д.
Говорить цифровая экономика - признак невежества. Правильно говорить- компьютизированная экономика и политика.
С меня постоянно везде берут разрешение о сборе моих данных.
Что является преступным деянием. Спрашивается , а зачем нужен сбор информации о каждом человеке Земли?
А для глобального правительства, цель которого закабалить все человечество. Я считаю, что это больные люди.
И авторам пора усвоить одну истину : думать надо о своем народе , о своей Родине, о своей семье.

30 сентября 2017 в 15:58

Тяжело на душе, когда впереди ничего не светит.