Световод русской истории
Сообщество «На русском направлении» 00:00 4 сентября 2014

Световод русской истории

В каждую эпоху световод русской истории складывается из прочных, надежных каналов, способных удержать этот напор, ускорить его и устремить в необходимом направлении. Каждая империя породила своих святых: Владимира Крестителя и княгиню Ольгу, страстотерпцев Бориса и Глеба, Сергия Радонежского и Стефана Пермского, Серафима Саровского и Иоанна Кронштадтского, патриарха Тихона и святителя Иллариона (Троицкого), Матрону Московскую и Ксению Петербуржскую, так почитаемых в народе владык Мануила (Лемешевского) и Иоанна (Снычева), старцев Николая Гурьянова и Иоанна Крестьянкина. Их молитвы от эпохи к эпохе, от святыни к святыне, от монастыря к монастырю, от храма к храму, от сердца к сердцу — несут русскому народу Слово Божие по историческому световоду.
4

Если Империя — это наиболее органичная форма жизни русской цивилизации, то какова константа ее бытия, позволяющая говорить о преемственности Киевско-Новгородской и Московской Руси, Романовской и Сталинской империй?

Имперское время различно. Мы отмеряли его от сотворения мира, отмеряем от Рождества Христова, а писатель Леонид Леонов предлагал отмерять от рождения Сталина. Начало нового года мы знаменовали и пробуждением природы, и первыми заморозками. Говоря о новом и старом стиле, мы живем в светском и церковном времени. А для того, чтобы охватить могучее тело империи, необходимо несколько часовых поясов.

Имперское пространство подвижно. В разные времена его границы смещались — и от державы, как части организма, отсекались территории, а потом она вновь прирастала землями и народами. Во время самых разных войн как за свои пяди земли единый имперский народ сражался и на Кавказе, и в Крыму, и в Белоруссии, и на Украине. В битве за урожай мы боролись за каждое зерно на Урале, в Сибири и Средней Азии.

Имперская материя неоднородна. Имперские насельники — это люди равнины и гор, моря и суши, поля и леса, степи и вечной мерзлоты. Вода, дерево, лед, камень сложились в многоликую мозаику русской имперской души — текучей и цветущей, жесткой и суровой.

Имперское время, пространство и материя могут складываться в совершенно разные летописи, способны порождать противоречивые варианты истории. Это история политических формаций и экономических учений, войн и правящих династий, история церкви и искусства. Для одних — это история побед, для других — история поражений.

Так в чем же заключено заветное ядро русской имперской цивилизации, в чем сокрыта универсалия нашего бытия, в которой соединились время, пространство и материя? Благодаря чему в пространстве живет динамика, время становится осязаемым, а материя, вопреки всем физическим законам, способна преобразовываться, рождая гениальные научные открытия и художественные прозрения?

Все это можно объяснить только таким явлением, как историческая "энергия". С древнегреческого это слово переводится как "действие", "сила", "мощь", "деятельность". И все здесь подходит, и все в случае с исторической энергией здесь верно. Имперская энергия — это мощь русского народа — физическая, интеллектуальная, творческая, духовная. Это созидательная деятельность — от ударного труда до "умного делания".

У исторической энергии нет ни единицы измерения, ни приборов. Потому что историческая энергия — это всегда "синэргия" ("со-действие") Бога и человека, Бога и народа. И тогда материя становится сверхматерией, время переходит в вечность, а пространство — в бесконечность.

Но историческая энергия — это не хаотичный поток, подобный цунами, сносящему все на своем пути. Хотя под действием этой энергии "и пророчества прекращаются, и языки упраздняются, и знания умолкают". Но прежде всего историческая энергия нацелена на созидание, на заполнение черных дыр и преодоление пропастей. Она стремится к конкретной цели — таинственному имперскому кристаллу, омывая который, она вскармливает, взращивает новую империю.

Историческая энергия имеет русло. Своими трудами наши предки проложили для нее огромный тоннель, облекли ее в плотные оболочки, дабы она не рассеялась, не ушла в пустую. Это явление Александр Проханов назвал "волноводом", или "световодом" русской истории, началом которого стал "свете тихий".

Этот световод убеждает в том, что у нашей истории нет изолированных эпох и периодов — она монолитна и непрерывна. Каждая последующая империя хранит в себе зерна, энергии, мечты и невоплощенные замыслы предыдущей. Аристотель назвал бы это "энтелехией" — потенциалом преображения. Так, из почки прорастает листок, из бутона распускается цветок, из куколки рождается бабочка.

Единственный физический закон, которому, подобно тепловой, электрической или атомной энергии, подчиняется энергия историческая — это закон сохранения. Под татаро-монгольским игом Киевская Русь копила энергию, которая, прорвавшись, породила Московскую Русь.

Смутное время с его народным ополчением было таким же накоплением энергии, укрепившим Романовскую империю. Необузданную историческую энергию после разрушения храмов, поругания икон, расстрела помазанника Божия, священства, интеллигенции и тружеников сумел вновь заковать в световод и направить на созидание Сталин. Для Великой Победы в 1945 году советский народ аккумулировал всю историческую энергию, которая пульсировала в световоде еще со времени славянских племен.

В каждую эпоху световод русской истории складывается из прочных, надежных каналов, способных удержать этот напор, ускорить его и устремить в необходимом направлении. Каждая империя породила своих святых: Владимира Крестителя и княгиню Ольгу, страстотерпцев Бориса и Глеба, Сергия Радонежского и Стефана Пермского, Серафима Саровского и Иоанна Кронштадтского, патриарха Тихона и святителя Иллариона (Троицкого), Матрону Московскую и Ксению Петербуржскую, так почитаемых в народе владык Мануила (Лемешевского) и Иоанна (Снычева), старцев Николая Гурьянова и Иоанна Крестьянкина. Их молитвы от эпохи к эпохе, от святыни к святыне, от монастыря к монастырю, от храма к храму, от сердца к сердцу — несут русскому народу Слово Божие по историческому световоду.

Световод русской истории проложен через святые места русской земли: Киево-Печерскую, Троице-Сергиеву, Псково-Печерскую и Александро-Невскую лавры, Оптину пустынь, Дивеево и Свято-Троицкий монастырь преподобного Александра Свирского.

Божественным сиянием озарены места нашей боевой славы: берега реки Калки, Чудского озера и Днепра, ратные поля — Куликово, Бородинское, Прохоровка, крепости — Азовская, Изборская, Брестская. В этих ратных местах победным блеском из века век сияло русское оружие — от каменного кистеня до атомной бомбы: "В ракетных системах "Искандер" и подводных лодках класса "Борей" таинственно светится сталь меча и кольчуги, в которых Дмитрий Донской выехал на Куликово поле. В самолёте Су-34 и в ракете "Булава" тайно звенит доспех Александра Невского во время Ледовой сечи".

Каждая империя рождала свое светоносное слово и несла его энергию — от древнего "ра" и "ла" до нынешнего "оро" и "оло". Так, древнерусская литература, в которой каждое слово в своей боговдохновенности следует Священному Писанию, породила русскую поэзию и прозу от Ломоносова до Шолохова. Древнерусские летописи, слова, моления, жития, повести, былины и песни явили русский мир и русскую душу во всей полноте — молитвенной, трудовой, ратной, семейной.

Светоносная сила древнерусской литературы породила гений Пушкина и Лермонтова, а затем Достоевского и Толстого, из согласия и споров с которыми возник противоречивый Серебряный век, родивший имперскую музу Гумилева и "музыку революции" Блока. Эту музу и музыку услышали Есенин и Николай Тихонов, Андрей Платонов и Борис Лавренев.

Но среди маршей и гимнов в русском слове всегда жила молитвенная тишина. Тишина, в которой "девушка пела в церковном хоре", тишина пера и свечи, тишина левитановского "вечного покоя" и размеренного гомона грачей Саврасова. Такая тишина возродилась в поэзии Рубцова, в прозе Белова и Распутина. И сегодня, уже достигшая небесной высоты, она слышна в монастырской прозе, в светоносной книге нашего времени "Несвятые святые" о. Тихона (Шевкунова).

Казалось бы, соединенный такими надежными скрепами, явивший такую метафизическую имперскую преемственность световод русской истории должен оставаться невредим вопреки всему. Но на протяжении многих столетий он всегда подвергался атаке и получал пробоины. Каждая следующая империя начиналась с отрицания предыдущей — с рубки бород и сдачи в архив старых учебников истории. Каждую из наших империй пытались разорвать внутренние противоречия. В непреодолимом, казалось, противоборстве сталкивались язычники и христиане, царь и боярская дума, старообрядцы и никонианцы, славянофилы и западники, тихоновцы и сергианцы, красные и белые.

Но потом отмечалось столетие со дня смерти Пушкина, поднимался тост "за великий русский народ", тренеры кричали молодым штангистам "Сталинград!", и те брали победный вес, разворачивалось в День Победы красное знамя — и энергия шла по световоду, не рассеиваясь в пробоинах.

Но по-прежнему одной из главных метаисторических задач для нас сегодня является монтаж световода на стыке XIX и XX веков, преодоление давней распри белых и красных, осознание того, что, по слову владыки Иоанна (Снычева), "нет ни красных, ни белых — есть русские люди": "Мы пробовали состыковать световод на уровне белых и красных костей — Фрунзе и Врангеля. Ничего не вышло, эти кости продолжали биться в могилах, шевелилась земля. А вот на уровне последнего императора и Сталина эти вещи стыкуются. Особенно в эпицентре победы 45-го года — все столетия, все тенденции, вся русская история, поэтому примирением должна здесь быть очень высокая синусоида". Только "склеив двух столетий позвонки", мы донесем до нового имперского кристалла каждую каплю живоносного источника.

Но световод русской истории не только выдерживает внутренние противоречия, но и отражает внешние атаки. Демонтировать световод пытаются самыми разными способами, нанося удары в его ключевые точки, туда, где энергетический поток оказывается наиболее плотным.

Так, нашу промыслительную историю с ее победами и достижениями стараются свести к цепочке случайностей, объяснить простым стечением обстоятельств. Стремятся выставить наших главных империостроителей — Иоанна Грозного, Петра I, Сталина — сумасшедшими тиранами и невиданными диктаторами.

Русское мессианство — строительство городов и дорог, налаживание сельского хозяйства, составление алфавитов для национальных языков и поддержка национальных литератур — оказывается экспансией и геноцидом.

Ключевые смыслы русской цивилизации — самопожертвование, нестяжательство, доброта, трудолюбие — стараются подменить злобой, ленью, скупостью, самообогащением.

Опорные точки нашей культуры норовят сделать подрывными точками. Традиционная, патриархальная семья атакована ювенальной юстицией и однополыми браками. Прочнейшая система образования, работавшая, как отлаженный механизм, изуродована ЕГЭ и Болонской системой. Из великого русского слова вырывают славянский корень, будто латиница крестовым походом идет на кириллицу. Русское слово лишают певучести и мелодичности, насильственно прививая ему какофонию чужеродных языков. Нападают на православную церковь — хранительницу апостольской веры — через панк-молебны, крестоповалы и надругательства над фотографией патриарха.

Поток светоносной энергии русской истории неиссякаем. Это бесконечный родник, возникший после удара святого старца посохом о землю. Этот родник нельзя закопать, иссушить, отравить. Можно только пробить или проложить в ложном направлении световод. Можно потерять дорогу к источнику. Но самое страшное — прийти к нему с пробитым сердцем или засоренной душой. С сердцем, которое не удержит, не сохранит сияния предков. С душой, в которой из-за суеты, сомнений и боязни не окажется места светоносной энергии. Тогда она будет бить впустую, как пульсирующая кровь из разорванной артерии.

Но если Господь укажет путь к световоду, а сердце и душа пребудут чисты, то через каждого из нас лучистая энергия истории дойдет до заветного кристалла Пятой империи, которая просияет во свете и славе.

Рис. Алексей Беляев-Гинтовт

 

Загрузка...

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой