Русь, куда маршируешь ты?
Авторский блог Олег Егоров 00:00 7 ноября 2013

Русь, куда маршируешь ты?

Станция "Люблино", — сообщает механический голос в метро. Значит, пора выходить. Впрочем, даже если бы устройство громкой связи вдруг вышло бы из строя, понять, что поезд прибыл именно туда, где проходит Русский марш, было бы легко. К дверям перемещаются коротко стриженные парни в спортивных штанах и кроссовках, два мрачноватых лысых бодибилдера и двухметровый казак в папахе, синем кафтане и с курчавой бородой до пупа
1

Станция "Люблино", — сообщает механический голос в метро. Значит, пора выходить. Впрочем, даже если бы устройство громкой связи вдруг вышло бы из строя, понять, что поезд прибыл именно туда, где проходит Русский марш, было бы легко. К дверям перемещаются коротко стриженные парни в спортивных штанах и кроссовках, два мрачноватых лысых бодибилдера и двухметровый казак в папахе, синем кафтане и с курчавой бородой до пупа. Куда еще могут спешить одновременно все эти люди? Только на Русский марш.

В толпе народа, у метро, уже видны первые черно-желто-белые флаги. Их сегодня будет очень много.
Построение назначено на 12 часов дня на улице Перерва, это в нескольких минутах ходьбы от метро. Тонкой, но непрерывной вереницей люди идут к месту встречи. Уже по дороге видно, что здесь много молодежи с имперской символикой — флаги, шарфы. Кто-то наматывает шарфы почти до глаз, чтобы не было видно лица. Кто-то использует для той же цели медицинские маски, а кто-то скрывает лицо вовсе. Это, кстати, запрещено.

Асфальт и грязь Люблино топчут сотни пар ног — в кроссовках, кедах и гриндерах. Я спешу вперед вместе со всеми, но вынужден притормозить: дорогу перегородили. Компания неспешно идущих пожилых людей внешне резко отличается от молодежи с "имперками" и масками, но стремится явно туда же, куда и молодежь. В центре компании — гневная седая старушка, кричащая:

— Горбачев, Горбачев развалил Советский Союз, но Путин — он еще хуже! При нем идёт геноцид русского народа!
Ее сверстники, собравшиеся вокруг, согласно кивают. Вдохновленная, старушка продолжает свой страстный спич. Говорит, что при СССР почти одни русские работали на всю страну, клянет последними словами проклятых кавказцев и таджиков. Флегматичные спутники продолжают кивать.

У меня получается обогнать ораторшу, и я нагоняю дружескую компанию гораздо более нежного возраста — лет по шестнадцать каждому. Проходя мимо, слышу, как один из них спокойно излагает остальным:
— Толерантность — это вообще-то медицинский термин. Означает, что организм неспособен отвергать чужеродные элементы.

На шее у знатока медицинских терминов красуется красно-белый спартаковский шарф. Забегая вперед: складывается впечатление, что на Русском марше спартаковский ромбик — третий по популярности символ после неизменного имперского триколора и коловрата. Встречались, хоть и в меньшем количестве, и красно-синие шарфы ЦСКА. Как ни крути, а в любезном отечестве футбол и национализм по-прежнему связаны до степени неразрывности.

Дорога петляет. Вокруг серое осеннее небо и ничем не примечательный пейзаж Люблино. Трава. Деревья. Много новостроек. Как пел в одной из песен Шнуров, "Новые районы — дома, как коробки…" Перейдя дорогу по пешеходному переходу, мы вдруг оказываемся у самых рамок металлоискателей. В этот момент понимаешь, что вокруг очень много полиции, смотрящей на народные выступления, как всегда, с философским равнодушием, но и с бдительностью:

— Ты зачем маску надел? — выговаривает один из сотрудников органов какому-то незадачливому националисту в медицинской маске. Националист разводит руками — Болеешь? Дома надо сидеть, если болеешь!

Сразу за металлоискателями начинается построение. Одна колонна за другой. Все чинно: каждая колонна под своими флагами, со своими баннерами-растяжками, перед каждой выкрикивают лозунги. Впрочем, многие колонны похожи друг на друга, как близнецы, почти все под "имперками". Лозунги соответствуют.
— Русские, вперед!
— Слава России!
— Москва — русский город! Россия — русская страна!
— Черно-желто-белый — русский флаг! Черно-желто-белый — русский флаг!

Слова "русский" и "Россия" звучат отовсюду, как и положено на уважающем себя националистском сборе. У меня рябит в глазах от имперок, и я начинаю бродить между колоннами, желая полностью погрузиться в чарующую атмосферу "русского праздника", как называют марш его организаторы.

Разумеется, на марше полным-полно молодых. Их большинство. Некоторые настолько молоды, что не совсем понятно, отпустили ли их на марш, или пришлось бежать в Люблино, не спросив разрешения у мамы с папой. Многие, несмотря на запреты, носят маски, кто-то — черные очки. Много девушек, причем, довольно миловидных и не похожих на рьяных активисток. Александр Белов, один из организаторов РМ, не зря обещал в видеоролике на сайте Русского марша: "На Русский марш приходят самые красивые девушки Москвы!". Вот, кстати, пробегает и сам Белов, раздраженно втолковывая что-то организаторам низшего звена. Белов — темноволосый, в изящных очках и черном пальто, выглядит вполне респектабельно. Похож на преуспевающего бизнесмена.

Одна из самых ярких колонн во всем построении — колонна язычников-родноверов. Есть, конечно, и более экзотичные правые силы, вроде зеленых экофашистов под плакатами "Нет добыче никеля на Хопре!" или движения "Вотан Югенд" — Молот национал-социализма", но они совсем уж немногочисленны. А вот родноверов очень много. На красных флагах красуется золотой коловрат, в толпе встречаются люди в волчьих шкурах. Родноверы бьют в барабаны и кричат "Слава Перуну! Предкам — память, славянам — честь!", а также оспаривают исконность имперского знамени: "Русский флаг — КОЛОВРАТ!".

В соседней колонне, между тем, стоят православные, в вышитых рубахах, с гармонью и образами. Поют под гармонь что-то русско-народное, не обращая никакого внимания на родноверов.

Еще более редкой птицей среди националистов выглядит колонна "Другой России" с двумя огромными растяжками: "Отобрать и поделить!" и "За Бирюлево!". Считающаяся более левой, чем правой, партия "Другая Россия" приняла решение об участии в Русском марше буквально две недели назад, после бирюлёвских погромов. По заявлению бессменного лидера партии Эдуарда Лимонова, "нацболы всегда были с народом", а значит, по следам народного возмущения партия примет участие в Русском марше. Лозунги их, однако, звучат непривычно социалистически для марша: "Революция!", "Слава русскому бунту!". Между красными флагами с лимонкой красуются портреты членов партии — политзаключенных. Дочь одной из них, Таисии Осиповой, идет рядом со взрослыми нацболами.

Детей на Русском марше вообще немало, даже если не брать в расчет школьников в масках. В своих обращениях организаторы и призвали приходить всей семьей, подчеркивая праздничный и мирный характер мероприятия. Какие-то семейные пары действительно привели своих чад посмотреть на то, как в России решается национальный вопрос. Но разве он решается в рамках Русских маршей?

Перед колонной этнополитического объединения "Русские" стоит бодрый дед и убеждает какого-то парня в том, что настоящее имя Дмитрия Медведева — Давид Мендель, и вот от этого-то и идут все беды в России, потому что, ну вы понимаете, кто за этим стоит, молодой человек…

Из-за ограждений на приготовления к маршу с интересом взирают местные жители. Один из журналистов подходит к ограде и что-то спрашивает у полной женщины в платке. Она громко отвечает: "Ой, ну я вообще политикой не интересуюсь, так что не знаю! Но мигрантов много, много…" Взгляд невольно падает на одну из растяжек националистов, гласящую: "Люблино — это новое Бирюлёво! Терпение жителей на пределе!". Одна из речевок звучит как "Стало русским Бирюлёво — станет и Москва!" Тема Бирюлёво всплывает раз за разом, и это понятно. От нее уже никуда не деться.

Рядом интеллигентного вида бабушка делится переживаниями с семейной парой:
— Ужас, что творится! Страшно внука на улицу выпустить, он поздно из школы приходит — так мы каждый раз дрожим, придет ли он домой или нет.

Ей сочувственно кивают.
В одной из колонн националистов кто-то орет "Хачи …ли!", толпа с готовностью подхватывает, но заводила немедленно осекает, крича в мегафон: "Эй, просили же — нормально, без мата!". С недовольным гудением колонна замолкает. Впрочем, ближе к концу шествия про запрет на мат забудут.

Марш уже вот-вот начнется, а вялый дождик уже начался: капает с серого неба. Я прохожу к самой первой колонне, перед которой выстроился духовой оркестр. Мимо меня снова пробегает раздраженный Белов. Он кричит на ходу:
— Эй, Ленар, ты там что, умер, что ли?!

Оказывается, эти слова обращены к главному из оркестрантов. Запыхавшись, Белов подбегает к нему и что-то эмоционально втолковывает, потом хватает мегафон и обращается к колонне:

— Ребят, не замерзли? Это, наверное, моя ошибка — Ленар стоит и ничего вам не играет, а вы его не просите. Сейчас вам сыграют! Что вы хотите?

Стройные ряды "ребят", удивленных таким вопросом, недоуменно переглядываются между собой. Затем кто-то лысый истошно орет из самого центра:

— Маааааарш!

Все подхватывают крик. Белов недоуменно смотрит на них и спрашивает в мегафон:

— Какой вам марш?

— Ррррусский! — срабатывает у колонны коллективная ассоциация. Все ржут. Белов коротко усмехается и поворачивается к Ленару:

— Ты знаешь какой-нибудь марш?

Ленар улыбается, дает отмашку, и оркестр начинает играть "Катюшу". Толпа подхватывает.

Пока Белов решает проблемы с оркестром, второго главного организатора, Дмитрия Демушкина, берут в плотное кольцо журналисты. Рыжебородый Демушкин выглядит спокойным, но усталым. Рассказывает, что в этом году было, как никогда, сложно пройти все необходимые для согласования процедуры, понятное дело, из-за того, что чиновники боятся. После Бирюлёво каждый отвечает головой за любой косяк на их территории.

— Последние две недели почти ничего не делал, — говорит Демушкин, — только согласованием занимался.

Журналисты понимающе кивают. Спрашивают, как обстоит дело с уголовным преследованием Демушкина.

— Шестого ноября суд, — Демушкин краток. Поблагодарив, выскальзывает из кольца журналистов.

Наконец, колонны начинают движение вперед. В строгой очередности, с оркестром, барабанами и кричалками — всё, как положено. Русь идет по Люблино. Координируют движение Руси не только организаторы, но и полицейские, командуют, когда остановиться, когда продолжить движение. Прибегает взмыленный Белов, снова в крайней степени раздражения. Машет руками на полицейских чинов, говорит, что все и так организованно, они только мешают и хотят устроить тут Ходынку. Полицейские что-то ворчливо отвечают. Тем не менее, конфликт улажен, и Русь спокойно топает себе дальше по Люблино. Дождь усиливается, националисты и журналисты мокнут, окружающий пейзаж становится еще более серым и унылым. Имперские флаги и коловраты — единственное, что худо-бедно его расцвечивает. Пришло много народу, и марш ползет по улицам Люблино, как большая черно-желто-белая змея.

Белов (Поткин) наконец-то не раздражен, а вполне благостен, идет под зонтом и, не торопясь, рассказывает журналисту о смысле РМ:

— Вы понимаете, в первую очередь цель Русского марша — национальная идентификация русских. Также нам важно показать, что это — наша страна, и мы никуда отсюда не собираемся уезжать, кроме того…

Его слова заглушают крики идущих рядом молодых ребят: "Кто мы?! Русские! Кто мы?! Русские! Кто мы?!" и т.д.

Я отстаю от Белова и наблюдаю за идущей неподалеку колонной, которая, кажется, полностью состоит из несовершеннолетних футбольных фанатов. Марш как раз останавливается, чтобы дождаться отстающих, и их заводила заряжает: "Кто не прыгает, тот чурка!". Со смехом все начинают скакать на месте. Руки взлетают к небесам радостными зигами. Это одна из самых больших колонн на марше. Следующая их речёвка состоит из слова "Кавказ" и нецензурного глагола, повторяемого дважды. Дождь превращается в ливень.

Промокший марш, тем не менее, все идёт и идёт. Мы проходим мимо метро "Братиславская", по обе стороны ограждений собралось немало народа. Многие приветственно машут, как ни странно, в основном пожилые женщины, одна из них даже кричит радостно: "Молодцы!". Вместе с ними стоят полицейские в дождевиках. Они равнодушно провожают глазами колонны, и их выражение лиц ни капли не меняется после того, как один из заводил выдает в мегафон "Мусора — позор России!", что немедленно подхватывает вся колонна. Марширующие стучат в барабаны, а ливень барабанит по зонтикам тех, у кого эти зонтики есть.

Наконец, мы достигаем точки назначения — небольшой площади, где должен состояться митинг. Колонны растекаются по площади, сворачивая флаги и занимая места вокруг маленькой сцены, кто-то уже покинул марш, как, например, нацболы — в их планы и не входило оставаться на митинг.

На сцену выходит Демушкин и объявляет, что из-за погодных условий митинг отменяется и поэтому после зачитывания 14 принципов и 14 слов Русского марша сразу начнется концерт известной правой группы "Коловрат". Мокнуть под дождем пару часов, даже ради Руси, никому особенно не хочется, поэтому решение встречают приветственным рёвом. На пару с симпатичной соведущей Демушкин начинает зачитывать 14 принципов, другими словами — политическую программу правых политических объединений, организующих РМ. Здесь любой правый может встретить милые его сердцу слова: прекращение "выплаты дани" республикам Кавказа, визовый режим со Средней Азией, нулевая толерантность к этнической преступности, примерно такая же степень толерантности к нелегалам (10 лет принудительных работ за каждый случай нелегальной миграции), ужесточение режима выдачи российского гражданства. Помимо чисто правой повестки, "принципы" содержат и такие требования, как: отставка действующей нелегитимной власти, свобода слова, союзов и собраний, отмена статьи 282 УК РФ, очищение власти от коррупционеров, сохранение независимости РАН.

Огласив "14 принципов", Демушкин делает торжественную паузу и переходит к "14 словам". Вот они:

— Мы должны сохранить нашу русскую землю ради будущего нашего народа и будущего русских детей!

В этом месте все продвинутые правые парни понимающе улыбнулись, ведь эти 14 слов — прямая отсылка к другим 14 словам, произнесенным когда-то американцем Дэвидом Лэйном, боровшимся, правда, не за будущее русского народа, а за будущее белой расы. В остальном и смысл, и звучание слов примерно идентичны. Именно эти 14 слов в совокупности с "88 заповедями" (манифестом о правильном устройстве общества) Лэйна и составляют кодовый лозунг "14/88".

И "14 принципов", и "14 слов" встретили очень тепло и с пониманием, несмотря на продолжающийся дождь. Еще на пару минут слово было предоставлено Ивану Миронову, зампреду "Российского общенародного союза", официально зарегистрированной партии националистического толка. Зычным голосом Миронов поминает Алексея Навального, отказавшегося прийти на РМ из опасений быть обвиненным в маргинальности:

— Навальный не пришел, сказав, что мы слишком маргинальны… Сегодня русские маргинальны для всех! Но именно в этом и состоит наша сила!

На этой радостной ноте митинг завершается. Через несколько минут со сцены уже доносится голос солиста группы "Коловрат", но слушать его остается не так уж много народа. Большинство предпочитает искать укрытие от дождя в метро. В конце концов, помаршировать по-русски можно будет и в следующий раз. Через год.

Проходя к выходу, я вижу, как полный мужчина просит пару молодых ребят сфотографировать его на фоне имперских флагов. Ребята соглашаются. Мужчина, украдкой оглядевшись вокруг, выбрасывает руку раскрытой ладонью вверх. Кадр сделан, мужчина благодарит и уходит. Действительно, многим как-то неловко сходить на Русский марш и ни разу не зигануть, пусть и украдкой.

Фото Виктора НОВИКОВА

Загрузка...

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой