Авторский блог Андрей Ведяев 16:24 18 ноября 2017

Опережая время: кузница особого назначения

К 95-летию со дня рождения фронтовика, чекиста, учёного, начальника КУОС КГБ СССР, Героя Советского Союза, полковника Григория Ивановича Бояринова (1922-1979)
2

Солдат, учись свой труп носить,
Учись дышать в петле,
Учись свой кофе кипятить 
На узком фитиле,

Учись не помнить черных глаз,
Учись не ждать небес –
Тогда ты встретишь смертный час,
Как свой Бирнамский лес.

Борис Лапин (1905-1941)

Для решения задач, стоящих перед госбезопасностью в военный период, требуются люди совершенно особого склада, сочетающие в себе качества разведчика-нелегала и спецназовца. Они должны уметь не только уничтожить пусковую ракетную установку противника, угнать подводную лодку или похитить высокопоставленного чиновника, но и с помощью агентуры проникнуть на его военные и промышленные объекты, парализовать их деятельность, вывести из строя коммуникации, создать очаги сопротивления и партизанские отряды. Первым опытом подобных формирований была Особая группа при наркоме внутренних дел Лаврентии Берия, созданная в первые дни войны. Руководил ей старший майор госбезопасности Павел Судоплатов. В его оперативном подчинении была сформирована Отдельная мотострелковая бригада особого назначения (ОМСБОН), из состава которой за линию фронта направлялись разведывательно-диверсионный группы. ОМСБОН, то есть осназ госбезопасности, в который зачислялись только добровольцы из числа чекистов и спортсменов-динамовцев, стал самым эффективным воинским формированием периода Великой Отечественной войны. Его опыт был вновь востребован с приходом к руководству КГБ при СМ СССР Юрия Владимировича Андропова. 19 марта 1969 года прошло организационное оформление Курсов усовершенствования офицерского состава (КУОС). При желании эту аббревиатуру можно расшифровать и как «кузница осназа». КУОС были развёрнуты на территории бывшей Школы особого назначения (ШОН) в Балашихе на базе Высшей школы КГБ СССР. Одновременно они находились в оперативном подчинении руководства внешней разведки ПГУ КГБ СССР и составляли его спецрезерв, причем в территориальных управлениях КГБ СССР о прохождении их сотрудниками куосовских наук знали лишь начальники управлений и их замы по кадрам. Для всех остальных оперативник, уже обладавший опытом агентурной работы и знанием иностранных языков, находился в командировке. А он тем временем в течение семи месяцев получал специальную физическую, огневую, воздушно-десантную и горную подготовку, изучал специальную тактику, минно-взрывное дело, топографию и опыт партизанской борьбы. Подготовку спецрезервистов вели люди, имевшие опыт агентурно-оперативной и диверсионной работы, полученный в годы Великой Отечественной войны, такие как «дедушка спецназа» Илья Григорьевич Старинов и «майор Вихрь» Алексей Николаевич Ботян.

 двойной клик - редактировать изображение

Начальником курсов и легендой уже при жизни стал полковник Григорий Иванович Бояринов. Как впоследствии выразился директор ФСБ России, генерал армии Николай Дмитриевич Ковалев, «Бояринов – это наша икона». Дело в том, что Григорий Иванович буквально жил курсами, лично выстраивал весь учебный процесс и постоянно находился в гуще событий. А поскольку среди слушателей были представители всех других подразделений КГБ, то его в органах знали почти все. И не просто знали, а шли за ним – как это показала его последняя атака при взятии дворца Амина в Кабуле 27 декабря 1979 года.

В канун 95-летия Григория Ивановича мы встретились с его сыном Андреем. Мой отец тоже хорошо знал Григория Ивановича, а командовавший спецгруппой КУОС «Зенит» при штурме дворца Амина Яков Фёдорович Семёнов, тогда преподаватель КУОС, вообще был другом нашей семьи. Так что нам с Андреем было о чем поговорить и что вспомнить.

Конечно, весь наш разговор в короткой статье передать невозможно, поэтому ниже я остановлюсь на ключевых моментах жизни Григория Ивановича Бояринова примерно так, как мне о них рассказал Андрей. Родился Григорий Иванович 15 ноября 1922 года в селе Сукромля Смоленской области на самой границе с Брянской областью. До Брянска там примерно 60 км. Бояриновы жили здесь с давних времен – несколько столетий, – и были смолокурами. На левом берегу Вороницы находится большая курганная группа из 97 насыпей, южнее — ещё одна группа из 100 курганов. Его отец Иван Лукьянович был участником Первой мировой войны, имел крест за храбрость, в Гражданскую воевал у Будённого, затем стал председателем колхоза. В начале 1930-х годов семья переезжает на Украину, в село Кирпичное под Мелитополем. «Но в Сукромле родственники оставались, и когда я заканчивал школу в 1973 году, отец возил меня туда, – рассказывает Андрей. – Кстати, это неплохо характеризует его стиль жизни. С нами был Александр Иванович Долматов, который на КУОС преподавал физподготовку. По воспоминаниям слушателей, он превращал мускулы в железо, приучал не бояться мордобоя. Учил метать в цель ножи и топоры, пользоваться подручными средствами в рукопашном бою с более сильным противником и драться одновременно с шестью партнерами. Этот вариант схватки так и прозвали: “Долматовская шестёрка”. Я тогда уже хорошо водил машину и был за рулём. Приезжаем вечером – но Григорий Иванович в деревню не пошел, начал наблюдение. Поставили палатку в километре, достали ружьё, я пошел за грибами. А рядом река – появились какие-то рыбаки. Подошли, завязался разговор. Узнав, что мы Бояриновы, бросили удочки и пулей в деревню. Через считаные минуты навстречу уже бежит толпа, в том числе и родная тётка отца Арина. Вот в этом весь Григорий Иванович – сделать каждое событие в жизни основательно, так, чтобы оно врезалось в память».

 двойной клик - редактировать изображение

Село Кирпичное на Украине, куда переехала семья, располагалось в зоне проживания немецких колонистов, переселившихся на побережье Азовского моря в XVIII веке при Екатерине, и до 1944 года все поселки носили немецкие названия – Лангенталь, Лангенау. Немецкие колонисты построили здесь каналы, черепичный завод, дома, сады, конезавод – дед потом был его директором – и каждый год получали призы в Москве на ВДНХ. Но школы не было, и Гриша сначала один, а потом с братом Мишей ходил в райцентр Акимовку в школу №2 – 8 км туда и столько же обратно. И так каждый день несколько лет. Но в итоге в аттестате были только «пятерки» и одна «тройка» – по украинскому языку. «Меня отец привез туда в 1961 году, когда мне было 5 лет. Места там были райские, все еще цвело – хотя немцев перед войной выселили в Казахстан, в каналах рыба – ловили ее на лодке. Когда я приехал в 2012 году, то просто ужаснулся. За годы украинского правления всё развалилось, каналы заросли, кругом запустение».

В 1940 году Григория Бояринова призвали в РККА и в июле 1941 года, после окончания Свердловского военного пехотного училища, он попал на Северо-Западный фронт в район севернее Пскова. Первый свой бой 19-летний младший лейтенант Бояринов принял в августе в должности командира минометного взвода 1016-го стрелкового полка 288-й стрелковой дивизии. Осенью он уже командовал ротой, поднимал бойцов в контратаки, лично уничтожил гранатой немецкий танк. В конце 1941 года его представляют к ордену Красного Знамени – соответствующий и единственный документ о нем есть на сайте Минобороны. После этого он был тяжело ранен, о чем свидетельствует глубокий шрам над правой бровью, в начале 1942 года находился на излечении, а затем был инструктором фронтовой школой снайперов. С этого момента сведений о нем в архивах Минобороны нет.

 двойной клик - редактировать изображение

«Стрелял он очень хорошо, – рассказывает Андрей. – Впоследствии уже взрослым он предпочитал пистолет Стечкина. То, что я расскажу дальше – этого нет в его официальной биографии. Это то, что я слышал лично от отца или от его друзей. В школе снайперов его присмотрело 4-е Управление НКВД, начальником которого был Судоплатов. Он имел представителей при каждом фронте, на которых возлагались задачи по ведению диверсионной разведки в тылу врага и координация партизанских действий. Северо-Западный фронт по своим условиям был крайне тяжелым. С одной стороны, там не было сплошной линии фронта. С другой стороны, местность заболоченная, населения мало. Командовал отрядом специального назначения Шалва Ясонович Чедия. Во времена революции на Кавказе он был одним из соратников Лаврентия Павловича Берия. Как и Николай Кузнецов в отряде Медведева, у Чедия был приданный разведчик, свободно владевший немецким языком и обладавший яркой внешностью – высокий шатен Виктор Шумский. После войны все трое – Шалва, Виктор и отец – крепко дружили, любили разыграть друг друга, тем более что Шумский работал в театре. Помню, однажды мы встречались в зоопарке, и Чедия, который жил в Риге, опаздывал – и в этот момент в громкоговорителях послышалось объявление: “Мальчик Шалва, тебя ожидают у вольера со слоном”. Шумский и Чедия были на похоронах отца. Режиссер фильма “Штурм века”, который вышел в прошлом году на канале “Звезда”, знакомился с делом отца и говорил, что там целый подвал о партизанской деятельности. Но в книге Анатолия Цветкова “Вся жизнь – атака” о ней ни слова – видимо, со времен Хрущёва таких имен, как Берия и Чедия, стараются избегать. Тогда ведь тучи сгущались и над отцом – как и над всеми, кто служил у Берия, Меркулова и Судоплатова. И в кадрах биографию отцу несколько подкорректировали – но живые свидетели остались. То, что я от них слышал – партизанская база располагалась в районе Вышнего Волочка. Моя мама, Валентина Сергеевна, пришла в этот отряд в 1943 году врачом.

 двойной клик - редактировать изображение

Существует статья в газете Северо-Западного фронта, в которой говорится, что отряд под командованием Бояринова совершил рейд в тыл врага и уничтожил штаб итальянской дивизии. С этим связан еще один случай, который произошел уже в 1970-е годы. Группа КУОС приезжает в город Электросталь на комбинат для отработки вывода из строя промышленных объектов. Собрали совещание в актовом зале, и куратор от КГБ объявляет, что сейчас выступит начальник цеха. На сцену поднимается прихрамывая человек, смотрит на отца, а тот – на него. Отец говорит: “Володя!”, – и слышит в ответ: “Гриша!” – они обнимаются и плачут, прямо на глазах онемевших преподавателей и слушателей КУОС. Оказалось, что это Владимир Иванович Лактионов, которого зимой 1942 года отец, который в тот момент замещал Чедия, отправил разведать подходы к итальянскому штабу. Когда задание было выполнено, маршрут проложен, весь отряд выдвинулся выполнять боевую задачу. И вдруг – минное поле, которое противник установил в последние часы. А операция уже согласована с командованием, это война, о невыполнении и речи нет. Отец дает команду Володе: “Ты разведывал, тебе и отвечать – я ничего сделать не могу. Давай, вперед!» Володя пополз первым, остальные за ним. Он практически уже миновал поле, как вдруг –взрыв, сильно повреждена нога. Володю транспортируют в тыл, и с тех пор они ничего не знали друг о друге до тех пор, пока не встретились на сцене в Электростали. Володя – Герой Социалистического Труда, начальник цеха, а Гриша – полковник КГБ, начальник КУОС. Вот такая судьба».

В 1943 году Бояринова переводят в войска НКВД по охране тыла. Теперь он – пограничник, начальник резервной заставы. На его счету поиск и ликвидация фашистских агентов и диверсионно-разведывательных групп, рейды в тыл противника с целью захвата и обезвреживания наиболее опасных диверсантов и предателей. Здесь потребовалось не только воинское мастерство, но и умение быстро устанавливать контакты с местным населением, приобретать из его числа надежных помощников. Иначе говоря, постигать азы чекистской науки.

 двойной клик - редактировать изображение

В начале 1944 года началось формирование пограничных частей вновь создаваемого Северо-Западного пограничного округа. В это время в семье Бояриновых появился первенец – сын Игорь. Глава семейства служит теперь командиром заставы на полуострове Порккала в Финляндии, где была создана советская военная база, а затем начальником штаба 106-го (Таллинского) пограничного полка. Главной его задачей была охрана морского участка государственной границы от прорыва «лесных братьев» из Эстонии в Финляндию. Подобные случаи участились, когда Финский залив замерз. При этом нарушители использовали специальные сани (подкури), позволяющие очень быстро передвигаться по льду. Однажды в холодный зимний день капитан Бояринов вышел с контрольными функциями в наряд с молодым бойцом. Передвигаясь на лыжах, они внезапно увидели на снегу следы, ведущие в сторону залива. Григорий Иванович отправил солдата на погранзаставу, а сам бросился преследовать нарушителей, сбросив полушубок. Вскоре с заставы прилетел легкомоторный самолет, который обнаружил вооруженных людей и приземлился рядом с Бояриновым на лед. Тот, не раздумывая, взобрался на крыло и прицепился к кабине ремнем. Через несколько минут летчик снова посадил самолет на лед с некоторым опережением на пути следования нарушителей и улетел докладывать обстановку. Григорий Иванович дождался их в торосах, выскочил вперед и громко скомандовал: «Стой! Бросай оружие!» Сработал эффект неожиданности, и нарушители, побросав оружие, подняли руки. Он вынул затворы, а оружие вернул – сняв при этом с одного из нарушителей полушубок, а с другого – валенки. Когда подоспела помощь на аэросанях, Григорий Иванович конвоировал группу по направлению к берегу. Этот случай вошел в историю советских погранвойск как первый пример взаимодействия пограничного наряда и авиации при задержании нарушителей.

В 1953 году Григорий Иванович оканчивает Институт МГБ, где он был старостой группы и учился вместе со многими ставшими затем известными чекистами, среди которых майор Владимир Николаевич Андрианов, впоследствии генерал-майор, заместитель начальника Управления кадров КГБ СССР, один из инициаторов создания КУОС. Окончив институт с отличием, Григорий Иванович был оставлен в нем преподавателем. Илья Григорьевич Старинов предлагает ему тему диссертации по тактике партизанских действий в современной войне, и с сентября 1956 года Григорий Иванович — адъюнкт Военной академии им. М.В. Фрунзе. Ему только 34 года, а он уже полковник.

Диссертационный совет по достоинству оценил научный труд Григория Ивановича и единодушно проголосовал за присуждение ему ученой степени кандидата военных наук. Газета «Фрунзевец» 14 ноября 1959 года писала: «Работа полковника Бояринова — это результат глубокого исследования, базирующегося на большом историческом и документальном материале, личном опыте диссертанта. В нем обобщается многосторонний опыт героической борьбы партизанских формирований в тылах немецко-фашистских захватчиков в период Великой Отечественной войны. Особый интерес и целостность работы заключается в том, что это первый труд в области научного анализа методов формирования партизанских отрядов, принципов их организации, решаемых ими задач, методов их выполнения, средств, использующихся ими при ведении разведывательно-диверсионных и боевых действий, методов организации взаимодействия с регулярными войсками».

 двойной клик - редактировать изображение

В 1961 году полковник Бояринов становится преподавателем Высшей Краснознамённой школы КГБ СССР имени Ф.Э. Дзержинского – ныне Академии ФСБ. Как вспоминает Андрей, родившийся в 1956 году, «в это время мы жили на углу Автозаводской и Велозаводской в кэгэбэшном доме с одним длинным коридором, кухня и туалет – общие, вода холодная и только в туалете. Поэтому каждую неделю мы с папой ходили в Автозаводские бани. В нашей комнате помимо родителей жили еще бабушка и мы с братом – спали мы за тоненькой перегородкой. Каждое утро мы вместе с папой шли пешком до станции метро “Автозаводская”, выходили на “Маяковской”, где он отводил меня в детский сад КГБ на углу улицы Горького (ныне Тверская) и Фучика, а сам шел пешком до здания Высшей школы КГБ на Ленинградке. Мама работала врачом в 101-й разведшколе, а после выхода в отставку – сначала районным терапевтом, а потом заместителем заведующего райздравотделом Пролетарского района. И именно маме райздравотдел выделил в 1966 году отдельную квартиру на Симоновском валу, где мы жили до 1978 года. В 1969 году папа стал начальником КУОС в Балашихе. Он вставал в 5 утра и шел пешком 5 км до платформы “Серп и молот”, куда приезжал автобус. А обратно из Балашихи его привозил “газик”. И так до 1978 года – таковы были будни начальника сверхсекретного объекта самого крутого спецназа в мире. Ходил он всегда в форме – сначала летной, потом ВДВ. И в доме, поскольку он приезжал на “газике”, все знали, что здесь живет крутой полковник. И нужно сказать, что положение КУОС в иерархии КГБ было особым. Начать с того, что созданы они были постановлением Совмина. В принципе, выпускники КУОС – это наследники 4-го Управления НКВД Судоплатова, и Павел Анатольевич, освободившись в 1968 году из Владимирского централа, принимал участие в создании КУОС, бывал на встречах с преподавателями и слушателями. Григория Ивановича тоже знали все, кто поступал в Высшую школу КГБ. Потому что первое, с чего начиналась учеба – это сборы на базе “объекта” в Балашихе. Но только единицам было известно, что под “объект” законспирированы курсы спецназа внешней разведки – ПГУ КГБ СССР и что в случае войны на базе “объекта” будет развернута бригада особого назначения аналог ОМСБОН. Отец и Старинова привлек к работе, и Ботяна. Человек дышал всем этим.

 двойной клик - редактировать изображение

Огромную роль занимала физическая подготовка. Меня он с 6 лет приучал к лыжам. Зимой через воскресенье мы садились на трамвай и ехали в Зюзино. Естественно, что перед этим мы, по всем правилам, с лампой и мастикой готовили лыжи. На лыжне он ставил меня вперед, а когда я начинал уставать, то обгонял, чтобы я тянулся за ним. Когда я совсем отставал, уже где-то в районе Ясенево, он останавливался, доставал рюкзачок с чаем и сальцем. А когда на обратном пути я снова уставал, папа вынимал веревку и брал меня на буксир. Запомнилась также поездка в Вышний Волочек, где отец воевал в подразделении Судоплатова. Приехали мы туда вместе с мамой, разбили палатку. На следующий день приезжаем в Новгород – а там его уже потеряли, поскольку выпускники КУОС знали, что приедет Григорий Иванович. Он им рассказал, где был – и возникли разногласия по расстояниям. Принесли карту-двухвёрстку, проверили – оказался прав Григорий Иванович. Потом он предлагает: на спор любой объект в радиусе 50 км, что справа, что слева. Они спрашивают – он называет. А это были 70-е годы – после войны прошло немало лет. То есть память и знание местности были феноменальные. Меня дома он тоже тренировал – вечером за ужином развернет политическую карту мира, и просит проложить маршрут из Аддис-Абебы на Камчатку, рассказать, какие страны и города проезжаешь, что там произрастает, какие водятся животные. То есть нужно было готовиться, искать в книжках. Поэтому я уже в школе знал больше, чем написано в учебнике географии. Вообще вся эта плеяда людей, которые были вокруг отца, были крайне увлеченными и интересными людьми. Я ведь бывал на “объекте”, мы даже жили там летом, ходил в офицерскую столовую, на стрельбище. Каждый из них был лучшим в своем деле. Старинов, например, мог изготовить взрывчатку из тумбочки – пойти в магазин, купить сахар с марганцовкой – и готово. Физической подготовкой кроме Долматова занимался Борис Ионович Васюков – ученик Харлампиева, создателя самбо, неоднократный чемпион СССР, лучший из лучших. По просьбе отца он показал мне азы самбо. И это мне помогло – в 8-м классе я записался в секцию самбо на стадионе “Динамо”, где занимался два года, а затем продолжил в МВТУ имени Баумана. Впоследствии мне это пригодилось в жизни. Вот такие люди были вокруг отца.

 двойной клик - редактировать изображение

Мы поднимали тост за его здоровье и 27 декабря 1979 года, когда праздновали день рождения мамы, а отец был уже в Кабуле. Когда мы прощались 24 декабря, он сказал мне: «Учти – что бы ни случилось, мама на тебе»… Поздравляя её, мы не могли знать, что именно в эти минуты отец шел в свою последнюю атаку во дворце Амина. Через два дня, когда уже началась подготовка к Новому году, брат приехал ко мне в МВТУ и привез печальное известие о том, что отец погиб. Маме мы рассказали об этом вместе. Жизнь для нее по существу закончилась – отец был ее смыслом, их связывали глубокие отношения. Звезду Героя нам домой привез Крючков. Ну и Юрий Иванович Дроздов стоял рядом. Вручая награду маме, Крючков сказал: “Валентина Сергеевна, как Вы посмотрите на то, если мы Вашего младшего заберем к себе?” Она посмотрела на меня. Что я мог ответить после гибели отца? Только одно: “Сочту за честь!” Но в 1991 году Крючков оказался в тюрьме, КГБ не стало, появилась СВР – но уже при президенте, а президент – Ельцин, который в 1993-м ликвидировал КУОС, созданный моим отцом, а “Вымпел” передал милиции. Одним росчерком пера…».

 двойной клик - редактировать изображение

Да и нынешние власти не спешат увековечить имя Григория Ивановича Бояринова. А ведь оно стоит в одном ряду рядом с такими национальными героями, как Стаханов, Гагарин или Харламов. 27 декабря 1979 года группы специального назначения КГБ СССР «Зенит» (КУОС) и «Гром» (Альфа) за 40 минут взяли штурмом считавшийся неприступным дворец президента Афганистана «Тадж-Бек» и ряд других ключевых объектов в Кабуле, обеспечив тем самым смену политического режима в Афганистане и создав предпосылки для успешного ввода в страну ограниченного контингента советских войск. Причем все это было осуществлено в условиях абсолютной секретности – американцы по данным радиоперехвата получили лишь скудные сведения о том, что неизвестное подразделение захватило президентский дворец в Кабуле. Такого успеха в истории спецподразделений не было ни до, ни после.

Руководитель фонда ветеранов «КУОС-Вымпел» Леонид Михайлович Смоляр и другие куосовцы и вымпеловцы уже неоднократно указывали, что Григорий Иванович не смог оставить своих воспитанников одних. Ведь ни у кого из них еще не было боевого опыта. Это было психологическое преодоление самих себя, это был стресс, это была экстремальная ситуация, это был настоящий бой. Поэтому хотя бы хоть чуть-чуть, но его присутствие должно было помочь где-то что-то устранить, что-то подправить. Это подвиг человека, который дорожил своими людьми, отвечал за них. Оставить своих учеников в этом бою он не мог. Он оказался среди всех, и погиб он тоже как герой, выскочив из здания, чтобы просить о поддержке. Это был крик души – мусульманский батальон ГРУ не должен был участвовать в штурме, он должен был прикрывать. И они откликнулись – отряд из пяти молодых ребят пришел на помощь группе «Зенит». Потому что перед ними был личный пример воина Григория Ивановича Бояринова. Об этом необходимо помнить.

 двойной клик - редактировать изображение

Однако нет в Москве ни памятника, ни улицы, носящей его имя. До 2000 года о нем вообще мало кто знал. И только благодаря Игорю Королёву, председателю правления Смоленского фонда «Вымпел-Гарант» и большому патриоту Смоленщины, на родине Григория Ивановича Бояринова стал проводиться турнир по рукопашному бою его имени и появилась улица, носящая его имя. Есть сведения, что такая улица появится и в Балашихе.

Но в его свидетельстве о смерти по-прежнему значится город Ташкент, а даты жизни на могильном камне отсутствуют – хотя и то, и другое давно уже не является государственной тайной. Но что же останется потомкам? Как считает Андрей – его энергия, которая передалась его сыновьям, внукам, всем тем, кто учился на КУОС, в Высшей школе, кто потом служил в «Вымпеле». В прошлом году о нем был снят фильм на канале «Звезда». В этом фильме впервые за рамками известных событий появляется человек, который объединил многих и еще многих объединит – как говорится, «всем миром, всем народом». Символом этого объединения является улыбка, которую скульптор уловил на барельефе, установленном на его могильной плите. Пусть эта улыбка освещает путь всем нам живым и тем, кто будет после нас.

 


Загрузка...
Комментарии Написать свой комментарий
18 ноября 2017 в 20:46

Восхищаюсь людьми подобного склада.
Какой сплав мастерства и высокой этики!!!

Вечная память героям!

18 ноября 2017 в 22:13

я восхищаюсь солдатом, хоть раз ходившим в реальную атаку и не дрогнувшим, а уж таким то! Страна без героев - не страна. Жаль, что ныне "герои" мерзавцы, жирные коты... Гниёт страна.