Сообщество «Круг чтения» 18:33 28 июля 2017

Он убит да не убит

роман "Красно-коричневый" — это хроника имперского реванша, "русского пожара" в осенние дни 1993 года
11

Силы распада и силы созидания борются во Вселенной: хаос и гармония, тьма и свет, уродство и красота, отчаяние и воля, историческая память и историческое беспамятство — всё это ложится на чаши весов мироздания. Когда чаша распада перевешивает и мир готов сорваться в бездну, свои плечи, как античный атлант, подставляет герой, воин, мученик. Нечеловеческими усилиями он пытается выровнять весы, кладёт на чашу созидания крупицу своего опыта, знания, счастья. И весы склоняются в сторону жизни, потому что в сокровенной крупице пульсирует время — самое весомое и драгоценное, что может обрести человек, самое важное, что способен добыть охотник за временем.

Белосельцев выходит на последнюю охоту. Время как никогда близко: после 1991 года оно уже не мчится, оно еле движется, оставляя за собой огненный, красно-коричневый след. Ещё несколько шагов — и желанная добыча, за которой отставной разведчик много лет гонялся по всему свету, окажется в руках. Вот-вот будет разгадана тайна бытия. Уже слышно тяжёлое дыхание подранка, его немощный стон. Охотник убирает за спину ружьё, достает тяжёлый нож для точного удара. И видит дивное существо, не явленное прежде ни одному взору.

В этом существе пульсирует жизнь, вырывается красно-коричневой струёй из раны. Но очи его не ведают страха, они пленительны, они завораживают. Если пристально всмотреться в зрачки, то, как на маленьких экранах, разрозненными кадрами можно увидеть танк, стреляющий с моста посреди многолюдного города, здание, подобное подожжённому улью, из сот которого сочится густой чёрный дым. Русский на русского замахивается дубиной, русский в русского выпускает пулю. Дальше ничего не видно — всё затянуто красно-коричневой пеленой.

Роман Александра Проханова "Красно-коричневый" — это хроника имперского реванша, "русского пожара" в осенние дни 1993 года. Подробная летопись расстрела парламента и подавления баррикадного протеста. После убийства Советского Союза, когда гнёзда улетевших красных богов заняли духи пустоты и тьмы, "духи вселенских могил, в которых погребены трупы исчезнувших цивилизаций", — в осаждённой стране постепенно копится праведный гнев и крепнет патриотическая оппозиция. На кремлёвских оккупантов восстают и коммунисты, и монархисты. Знамёнами оппозиции становятся и имперский триколор, и советское кумачовое знамя.

Внутри оппозиции есть свои трибуны и вожди, советники и вельможи, красные и белые генералы. И у каждого из них своё видение реванша, свой план восстановления великой державы. Кто-то стремится прежде всего сохранить компартию и манифестами консолидировать народ. Кто-то грезит о возрождении монархии. Кто-то на митингах призывает патриотов к решительным действиям. Кто-то, собрав вокруг себя молодых, сильных телом и духом, готовит боевые отряды. Кто-то убеждён, что одолеть противника можно, только нейтрализовав его "оргоружие", которое "воздействует на психические коды личности, искривляет логику поведения, управляет поступками и приводит к алогичным действиям". Кто-то считает, что необходимо планомерно, без потрясений внедрять в стан врага своих людей, сажать их на ключевые посты, тем самым выстраивая "новый курс".

Но среди этих патриотических течений нет консолидирующей силы. У лидеров оппозиции "отсутствует слух. Они живут среди уличных гулов, мегафонных стенаний, колокольных звонов, голошений толпы, но не слышат тихих шёпотов, в которых таится опасность. Неспособны к молчаливым раздумьям. Не умеют оценить угрозу, определить её размеры и точным ударом её обезвредить. В них обречённость изолированных, не связанных друг с другом вождей, находящихся под наблюдением врага, который знает их слабости, пользуется их честолюбием, мешает согласованным действиям". У оппозиции нет абсолютного лидера, который сплотил бы волю, силу, слово, дипломатию каждого. Патриотическая оппозиция подобна рассечённому витязю, на которого некому пролить живую воду. Вожди оппозиции, как слепые на картине Брейгеля, без общего зрячего поводыря сваливаются в овраг. Даже в час икс, обороняя Дом Советов, они подобны строителям Вавилонской башни, говорящим на разных языках и не внемлющим друг другу.

За месяц до трагических событий Белосельцев начинает "искать себе подобных, не сломленных, не бросивших оружие в болото, не сорвавших погоны, не зарывших ордена". Он поочередно встречается со всеми вождями оппозиции, каждому предлагает свой опыт разведчика, говорит, что ради одоления смуты готов на всё: от создания службы безопасности до диверсии в стане врага. Но всякий раз его умения оказываются невостребованными.

На Белосельцева неожиданно выходит сослуживец по Афганистану, фронтовой друг Каретный и зовёт в свои ряды. Деятельность Каретного туманна, законспирирована. Каретный многолик: временами он типичное воплощение нового режима, временами — его ярый противник, мечтающий о свержении президента, временами — неведомая третья сила, умело управляющая политическим процессом. Каретный вхож и в Кремль, и в парламент, ему ведомы все намерения оппозиционеров; все события творимой здесь и сейчас истории он опережает на несколько шагов.

Каретный уверяет Белосельцева, что его "тайный орден" проводит "операцию по исправлению русской истории". Есть программа в несколько этапов, согласно которой уже устранён Андропов, запущена Перестройка, провален Путч, посажен в Кремль Ельцин. Теперь же предстоит следующий этап под названием "Крематорий".

На засекреченной тренировочной базе Каретный показывает Белосельцеву имитацию штурма Дома Советов. Кажется, что происходит сдвиг временных пластов: тело осталось в настоящем, а разум, заглянув в будущее, принёс ужасную весть о грядущей крови и смерти. Весть о том, что обугленный Дом Советов станет для всей страны тем самым Крематорием.

Каретный, являя своё могущество, искусителем возносит Белосельцева над миром, кладёт ему на ладонь великую страну и обещает власть над ней. Каретный делает Белосельцева двойным агентом, связующим звеном между ненавистной новой властью и разрозненными патриотами, "световодом, по которому в обе стороны пойдут потоки энергии". При этом любая информация, добытая у противника и доставленная своим, будет работать в интересах противника: дезинформировать, сеять панику и раздор, толкать на необдуманные действия.

Операция, которую должен осуществить Белосельцев, именуется "Инверсия" — обратный порядок жизни, подрыв былых смыслов, насильственный разворот времени, ломка хребта истории. Этой инверсией в экономике и политике уже занимаются президент и основные министры. На инверсию уже работает Останкинская башня, мучительным электродом вживлённая в сознание народа, подрывающая истину, разрушающая светлые образы, порочащая героев.

Белосельцев же надеется через своё внедрение в стан врага изучить его оргоружие, осуществить среди своих "конверсию" — сращение, созидание в противовес распаду и ломке, объединение патриотических сил. Только через конверсию возможно сшивание исторического полотна, продолжение великого русского времени.

Но для этого нужно осознать место 1993 года в истории. Враг всеми силами пытается вырезать его из времени, отсечь от прошлого и будущего, сделать безжизненным, увядшим отростком русской истории. Время, по замыслу врага, должно пройти мимо 1993 года. Белосельцев старается подключить осень русского сопротивления к метаистории, которая, сопрягая время и скорость, живёт в постоянном ускорении и преумножении энергий.

С осени 1993 года начинается новая, воскресшая Россия — Россия Золотая: "Три проекта, три грандиозных замысла осуществляются один за другим полтысячи лет на континенте "Россия". "Белый проект", создание великой империи, великого Белого Царства, Белого Храма. Он осуществился и рухнул в начале века, породив бессчётное множество отвратительных уродцев и карликов… Но тут же из праха поднялся "Красный проект", создано Красное Царство, Красный Храм. Карликов и уродцев вновь прогнали в подклеть, в преисподнюю, туда, где им надлежит обитать. Весь нынешний век, меняя мир, спасая его от мрака и мерзости, осуществлялся "Красный проект". Он рухнул на наших глазах, и вновь из подклети появились уродцы и карлики… Расползлись, расплодились во всех уголках России. Но ещё невидимый, необнаруженный, обозначился третий "Золотой проект". Из 1993 года Золотая Россия ещё не видна ни журналистам, ни министрам, ни экономистам, ни военным. Эту Россию вместе с Белосельцевым прозрели защитники Дома Советов, баррикадники, бойцы Добровольческого полка, казаки и офицеры запаса, ветераны Афганистана и Приднестровья, недрогнувшие депутаты.

Все они, подобно катакомбникам, во тьме и холоде приняли бой, смерть, боль. Кто-то перед штурмом был крещён водой, кто-то во время штурма — крещён огнем: "Мы пройдём через очищение, как сквозь небесный огонь, который спалит все накипи, все грехи! Мы выйдем из этого огня обновлённые в Духе, как из купели! Примем здесь святое крещение!". Кто-то с епитрахилью и иконой вышел примирить враждующих, не убоялся снайперской пули и, падая, не выпустил икону из рук — икону Золотой России.

На этой иконе кровоточит потемневший лик Богородицы. Соединяются красный и коричневый цвета. Цвета не "коммуно-фашистов", а мучеников и "нищих духом" — "неутолённых, непресыщенных, недремлющих, алчущих Правды", стяжавших этот дух в битве за Отечество.

На иконе Золотой России — благословенное воинство Небесного Царя, "Церковь воинствующая" одолевает Князя Тьмы. Лукавый Вавилон попирается Небесным Иерусалимом. Небесное воинство благословляет на праведный бой ратников земных: "Покуда воин Христов на земле бьётся насмерть, до тех пор змею и Князю Тьмы на небе победы достичь невозможно". Потому солдат империи, охотник за временем, как преподобномученик Андрей Критский в покаянном каноне восклицает: "Душе моя, душе моя, восстани! Что спиши? Конец приближается!". Душа ратника за Отечество пробуждается, когда смыкаются "концы и начала", когда исполняются "времена и сроки".

На иконе Золотой России нарождается русская цивилизация будущего, что через материю постигла дух, что каждый свой космический корабль будет строить как ковчег спасения для всего человечества: "В этом корабле наше национальное прошлое, весь нынешний потенциал и ещё неосуществлённое будущее. Если произойдёт глобальная катастрофа и исчезнет вся земная цивилизация, но уцелеет один этот корабль, то из него может возродиться вся земная жизнь, от древности до сегодняшних дней". Эту русскую цивилизацию в 1993 году спасают, как Младенца от Ирода, сберегают, вызывая адский огонь на себя. Но "палачи всегда опаздывают": им не дано увидеть ни Рождества, ни Воскресения. Младенец, вынесенный из огня, останется жив.

На иконе Золотой России на белом и красном коне неспешно движутся благоверные князья Борис и Глеб — первые русские святые, страстотерпцы. Они принимают в свою небесную обитель мучеников Дома Советов, зовут туда, где сливается белый и красный цвет — сияет золотом.

Белосельцев всем смертям назло выбирается из осаждённого Дома Советов. Согласно "инверсии", ему необходимо добыть чемоданчик с компроматом на президента. Белосельцев понимает, что эти сведения могут определить дальнейший ход истории и они не должны попасть к Каретному. Их нужно сберечь до момента восстановления патриотических сил, чтобы потом метнуть компромат, как гранату, в стан врага.

Но Белосельцева всё же настигает Каретный. Когда заветный чемоданчик вскрывается, в нём обнаруживают лишь ком грязного белья. Какая-то неведомая сила, кто-то более изощрённый и гениальный перехитрил противоборствующие стороны.

Под пытками у Белосельцева стараются выведать след компромата, но этот след растворился в чёрном дыму расстрелянного парламента. Белосельцев не молит о пощаде, принимает муку, и пуля, от которой уберёгся во время штурма, настигает его теперь выстрелом в упор.

Как воин из старинной народной песни, Белосельцев "убит да не убит". Он вынес из-под снарядов, из холода и тьмы самое сокровенное, самое ценное и спасительное, что не сравнится ни с какими компроматами. Как икону из пожарища, как знамя с поля боя, он вынес Россию, её сияющий лик.

Душа оставляет бренное тело, парит над миром: "Мирозданье цветёт, источает зори и радуги. Сотворяются миры и пространства, дышат, живут. В них царствует разум. Всё движется, ликует, струится. Славит кого то, кто создал эту многоцветную живую Вселенную, и каждая звезда и светило, каждая населённая жизнью планета славит Творца". Душа незрима и тиха, но настанет час, и, как Архангел Гавриил, она протрубит, что Россия не убита, что её золотая икона уже написана.

Охотник убрал нож, склонился над временем-подранком, положил на пульсирующую рану целебный зелёный листок. Ещё раз пристально всмотрелся в глаза времени. В них развеялась красно-коричневая мгла. Воссияло солнце, встретилось с дивным цветком, пролило на него луч света, в котором открылась тайна, явился долгожданный смысл. Цветок распустился новой жизнью. Распад преодолён.

 


Загрузка...
Комментарии Написать свой комментарий
29 июля 2017 в 09:06

" И Он положил на меня десницу Свою и
сказал мне: не бойся; Я есмь Первый и Последний,
и живый; и был мертв, и се, жив во веки веков."
О советском народе сказано.

30 июля 2017 в 12:10

Дедушкин совет. Если чего-то не поняли-лучше промолчать.

31 июля 2017 в 11:55

Совет приспособленца

31 июля 2017 в 18:45

Ну, так еще лучше - спросить. Но это же не Ваш метод...

1 августа 2017 в 12:05

Я то здесь каким боком? Коммент того к к кому Вы обращались стёрли.

1 августа 2017 в 12:42

Здесь еще дерзкий молодой человек был. Сошел видимо...Отсюда и непонятки.

1 августа 2017 в 13:59

Дерзость в правде? Похвально.

31 июля 2017 в 12:02

Ну нет же красоты слова в этих наворотах, художественной фантазии автора которая покорила бы читателя.

2 августа 2017 в 09:06

При всем уважении, отождествлять личное (субъективное) оценочное, мнение с правдой уже дерзость.

2 августа 2017 в 10:38

Философ однако?