Место сборки - сердце
Авторский блог Александр Проханов 21:18 11 марта 2020

Место сборки - сердце

так мне запомнилась операция, которая изменила множество моих представлений: моральных, психологических, эстетических
32

Через моё сердце прошёл бронепоезд, протащил за собой множество тяжеловесных платформ, нагруженных орудиями, броневыми плитами и боекомплектами. В меня что-­то вкалывали, ввинчивали, врезали, вкручивали, искали свободное место в вене, куда можно было бы воткнуть катетер. То и дело брали кровь, пичкали препаратами, которые разжижают кровь и не дают образовываться в них тромбам. Когда кровь становилась слишком жидкой, в неё добавляли вещества, делающие её более вязкой. Под капельницей в меня вливали препараты, позволяющие сердцу поддерживать синхронные ритмы. Я часами лежал, обклеенный липкими присосками. И надо мной мониторы выдавали бесшумные цифры моего давления, моего пульса, а по экрану пробегали тёмненькие червячки, каждый из которых, встречаясь с предшествующим, вызывал несколько всплесков. Меня помещали в компьютерный топограф, в эту огромную белую лохань, в которую втягивалась моя голова, перед глазами зажигались какие­то знаки и символы, и моё сердце нарезалось на множество тончайших лепестков колбасы.

Меня заставляли проглатывать чешуйчатые серообразные трубки со змеиными головками, и я весь содрогался от рвоты, хрипел и обливался слезами. Тончайшие трубки вставляли в мои лёгкие, и через них откачивали воду, чтобы мне было легче дышать. То и дело над моей головой чавкал, хлюпал, чмокал ультразвук, показывая на бледно­сером экране уродливый пульсирующий пузырь моего сердца, в котором притаился тромб. Этот тромб был подобен жемчужине, что образуется в недрах океанской раковины. Но помещённый в этой раковине на тоненькой ножке, он был готов оторваться в любой момент. И тогда тромб, этот сгусток дурной мёртвой крови, мог через аорту ударить в мозг и навсегда лишить меня рассудка. Хирурги резали моё сердце, высекая вместе с сердцем этот коварный, колеблющийся на черенке тромб.

Постоянно собирались консилиумы. В одном месте сходились хирурги, кардиологи, пульмонологи. Они совещались, выносили решения, меняли шкалы медикаментов и расходились, чтобы через некоторое время в другом месте встретиться в новом составе: гематологов, невропатологов, специалистов по реанимации. Меня помещали в огромные камеры, где с нескольких сторон надвигались белоснежные кубы, вбирая в свои рентгеновские окуляры кровоточащее надрезом сердце. Обслуживающий персонал устанавливал эти огромные агрегаты, а сам торопливо исчезал и разглядывал меня сквозь толстое непроницаемое стекло.

Я был помещён, быть может, в самый лучший военный госпиталь — имени Вишневского, что в Красногорске. Это собрание ультрасовременных технологий и исключительно высокой квалификации врачей — драгоценный фонд российской медицины. Сквозь сумрачное сознание я слышал, как к госпиталю подлетали вертолёты, садились на площадки, расположенные тут же, перед приёмным покоем. И я не знал, кого выносят из вертолёта на носилках: потерпевших ли крушение на гигантской карусели МКАД, где то и дело что­то искрилось, скрежетало, сталкивалось, страдало, мучалось или погибало? Или это были бойцы из сирийских пустынь или предместий Донецка, и их перебрасывали в Москву на огромных транспортных самолётах, пересаживали на вертолёты и доставляли к операционным столам?

Но самыми сильными впечатлениями от пребывания в госпитале были два момента. Первый момент — это погружение в наркотический сон. Я лежал голый на операционном столе, и анестезиологи крепили на мне катетеры, вставляли иглы капельниц, хватали запястья рук и щиколотки ног железными клешнями, какие используют автолюбители при "прикуривании", и шло непрерывное считывание электрокардиограмм, сопровождаемое множеством электронных звуков: писков, стонов, элементов гаммы. Анестезиолог, наклонившись надо мною, воздел руку, сжатую в кулак, и произнёс фразу, которую я не запомнил, но воспринял как крик конника атакующей армии Тухачевского: "Даёшь Варшаву!" А потом бесшумно сверкнул клинок, который отсёк и этот возглас, и поднятую руку с сжатым кулаком, и весь реальный мир. Исчез и я — безбольно и бесследно на веки веков. И быть может, это было самым правильным и самым гуманным завершением жизни, если бы за этим не последовало пробуждение ото сна — такой же сложный и мучительный процесс, как и наркотическое усыпление.

В меня вводили препараты: то пробуждали сознание, то вновь его усыпляли. И вывод из наркотического сна был подобен подъёму с большой морской глубины — осторожный и бережный, чтобы избежать смертельной кессонной болезни. И когда я, наконец, проснулся, мой пробудившийся разум вскипел. Он вскипел так, словно в нескольких местах в него были погружены электронные тэны, и вокруг каждого тэна бурлило таинственное бытие, и моя личность, рассечённая на четыре части, существовала отдельно в каждом из этих фрагментов. В них, как в колбе, совершалось стремительное химическое действо, шла психическая реакция восстановления травмированного разума. Мне трудно это передать, потому что я присутствовал в каждом из этих четырёх бурлящих центров, пытаясь осмыслить совершающееся там и дать происходящему образ.

В одном из кипящих, бурлящих сосудов проходили военные действия в сирийском Идлибе. Там двигались турецкие танки, я видел их траки, отпечатки этих траков на сухой сирийской земле, запорошенные пылью танковые башни. Турецкие танки вращались на месте, а потом куда-­то шли длинной колонной — я не знал, куда, но знал, что задействован в сирийском военном конфликте с участием турок, русских воздушно-­космических сил и регулярной армии Башара Асада.

В другом сосуде, особенно большом и прозрачном, наполненном какими­то хрустальными ночными бабочками, шла борьба с коронавирусом. Этот вирус разрастался, заполнял собой всю банку, и белые бабочки в масках и медицинских халатах падали на этот вирус, закрывая его своими телами. Я знал, что коронавирус старается вырваться из стеклянного сосуда, и всеми имеющимися у меня силами сдерживал этот прорыв, не позволял коронавирусу, похожему на подводную мину, вырваться за пределы сосуда.

Третьим центром, где шло бурление, и сталкивалась моя раненая травмированная жизнь с другой загадочной жизнью, были процессы русской политики, в которой осуществлялись поправки к Конституции. Я плохо понимал суть этих поправок и не видел текста Конституции, куда поправки должны быть внесены, но странным образом этот текст представлялся мне печатной книгой, в строки которой вставлялись ягоды лесной землянки, ежевики, смородины, малины, и весь процесс поправок сводился к инкрустации белоснежных страниц разно­цветными лесными ягодами.

И ещё одним центром, где билась моя рассечённая на четыре части личность, был кусок земли подле моего дома, под старой сосной, где уже сходил снег, и земля открывалась, а я вглядывался: не появятся ли на этой земле хрупкие стебельки крокусов, литые головки гиацинтов, стрелки тюльпанов. Вглядывался — и не мог разглядеть; знал, что они здесь, где­-то рядом, стремился дать им выход, и не мог.

Все эти четыре действа проходили одновременно, составляли процесс моего пробуждения. Мука был в том, что я понимал связь всех этих процессов, сознавал, что каждый из них зависел от другого, что в них была общая сила и устремление, и следовало напрячься и отыскать эту общность. Общность турецких танковых траков, ягод земляники, которые составляли страницы моей Конституции, планетарного, явившегося из других галактик нашествия коронавируса и моей родной сосны, из­-под которой вот­-вот должны были проклюнуться хрупкие стебельки божественных весенних цветов.

Мука моего пробуждения состояла именно в том, что я не мог обнаружить эту связь, зная, тем не менее, что она существует. Все усилия моего рассечённого разума, разрезанного сердца были направлены на выявление общих начал, но они не выявлялись, они отодвигались куда-­то вдаль, в какую-то бесконечность, где кончалась моя жизнь, а также жизнь моих детей, моих внуков, моих правнуков. Там, в той бесконечности, эта связь обнаруживалась, и, будучи обнаруженной, она прекращала турбулентное кипение рассечённого мира, обретая великое спокойствие, тишину и гармонию.

Когда в 1993 году расстреливали Дом Советов, мне запомнился кадр, как один из депутатов, не помню теперь его имя, уклоняясь от пуль, подпрыгивал, похожий на огромного испуганного зайца, не желавшего, чтобы его убили. Я помню его длинные нелепые конечности, несуразность его прыжков и движений, поношенные, вытянутые на коленях штаны, а также слишком короткие брюки, не прикрывавшие худых щиколоток, и на этих щиколотках я видел большие кости его бессильных, нетренированных ног. Этот человек метался, отпрыгивая то от одной пули, то от другой. И этим человеком был я.

Так мне запомнилась операция на сердце, которая изменила множество моих представлений: моральных, психологических, эстетических. Теперь я живу с неполным сердцем. А как живёт тот, кто унёс с собой обрезок моего бедного сердца?

Загрузка...

1 апреля 2020
101
Комментарии Написать свой комментарий
11 марта 2020 в 21:27

Крепкого здоровья Вам, Александр Андреевич!

11 марта 2020 в 21:34

Какая приятная неожиданность - получить возможность
пожелать восстановиться сердцем нашему дорогому главкому
Александру Андреевичу! Да пребудет Вам здоровья
на пути неспокойном! "...зорко лишь сердце, самого главного глазами не увидишь,"
(Антуан де Сент-Экзюпери).

11 марта 2020 в 21:44

Рады, многоуважаемый Александр Андреевич, Вашему выздоровлению и появлению на страницах "Завтра". Ваш красочный слог, ум и талант остались прежними, значит, жизнь продолжается. Здоровья и еще раз здоровья, а также многая лета!

11 марта 2020 в 22:19

Русь Матушка - земля Добра и Света,
Сие века и предки утверждают.
И все, кто истинно во имя это,
От Сердца в Мире Благо созидают.

ЕДИНЕНИЕ.РУС

Время настало, настаёт.
Да будет Жизнь! Вперёд, Народ!

11 марта 2020 в 22:42

От лица выздоравливающего:

Прошу, ты только не порвись
От напряжения и боли.
Устало ты по чьей-то воле
Взлетать на небо, падать вниз.

Твоё биение как пульс
Прозрений ярких и открытий.
Тугие вдохновенья нити
Тебя опутывают пусть,

Изящные потоки нот
Ритмичное играют скерцо.
Моё натруженное сердце,
Не прерывай мгновений ход.

Валерий Старз
http://veravverav.blogspot.com/2015/02/blog-post_20.html

Александр Андреевич, с починенным сердцем даёте 100 лет!

11 марта 2020 в 23:40

Дорогой Вы наш Александр Андреевич!
Набирайтесь сил. Быстрее. Ждем Вас.

12 марта 2020 в 00:11

Мозг не травмирован, память хорошая.

После выпивки бывает хуже! Бросаем пить!

С возрастом все чаще слышишь пожелание от пожилых уже сверстников: "А главное - здоровья!"
Вот и мы без затей пожелаем.
Главное - здоровья Вам, Александр Андреевич!

12 марта 2020 в 07:20

Здоровья! Только здоровья! Нам нельзя потерять не только приют для нашего мелкого слова, но и не услышать, и не увидеть СЛОВО крупного Мастера.
Живите долго, Александр Андреевич!

12 марта 2020 в 08:11

Cамым приятным восстановлением работы моего сердца в нормальном ритме
когда то , в дни испыцытаний
было отстаивание водосвятных молебнов..
Может быть,пригодится мой опыт и Вашему полнейшему выздоровлению

12 марта 2020 в 08:34

"А как живёт тот, кто унёс с собой обрезок моего бедного сердца?" ?????
....
Смирение с Вечностью, с самим собой, со своей Вечностью.... Смирение не нищего, а воина-путешественника познающего самого Себя.


Конечно же Здоровья!!!

12 марта 2020 в 09:44

С выздоровлением!

12 марта 2020 в 09:47

Теперь нужно очень беречь сердце - оно отплатит обязательно своим благодарным ритмом!

12 марта 2020 в 09:51

Мужчины находятся в большей опасности - относительно сердечно-сосудистых заболеваний. В этом отношении они – слабый пол. Они живут рассудком, логикой. А логика и интуиция действуют в разных ипостасях сознания. Чаще они в споре. Женщина принимает решения, следуя интуиции, сердечному порыву. И если уж она приняла решение сердцем, то будет следовать ему и ее не будут терзать сомнения ума. Из сомнения рождается раздумье, из раздумья - поток противоречивых мыслей.

12 марта 2020 в 10:11

Herz, mein Herz, was soll das geben?
Was bedränget dich so sehr?
Welch ein fremdes, neues Leben!
Ich erkenne dich nicht mehr.
Weg ist alles, was du liebtest,
Weg, warum du dich betrübtest,
Weg dein Fleiß und deine Ruh’ —
Ach, wie kamst du nur dazu!

12 марта 2020 в 11:24

Gut gesagt!

12 марта 2020 в 23:08

Fesselt dich die Jugendblüte,
Diese liebliche Gestalt,
Dieser Blick voll Treu und Güte
Mit unendlicher Gewalt?
Will ich rasch mich ihr entziehen,
Mich ermannen, ihr entfliehen,
Führet mich im Augenblick,
Ach, mein Weg zu ihr zurück.

...Und an diesem Zauberfädchen,
Das sich nicht zerreißen läßt,
Hält das liebelose Mädchen
Mich so wider Willen fest;
Muß in ihrem Zauberkreise
Leben nun auf ihre Weise.
Die Verändrung, ach, wie groß!
Liebe! Liebe! laß mich los!

Johann Wolfgang von Goethe

12 марта 2020 в 10:31

Божьей Помощи вам Александр Андреевич!

12 марта 2020 в 13:26

Спасибо, Александр Андреевич, за эти удивительные строки! За Ваше честное прошлое и настоящее! Пусть будет долгое и радостное "Завтра" у Вас и его авторов!

Жизнь - это чудесная и страшная тайна.

12 марта 2020 в 13:28

Владимир Маяковский.
В сто сорок солнц закат пылал,
в июль катилось лето,
была жара,
жара плыла —
на даче было это.


Пригорок Пушкино горбил
Акуловой горою,
а низ горы —
деревней был,
кривился крыш корою.
А за деревнею —
дыра,
и в ту дыру, наверно,
спускалось солнце каждый раз,
медленно и верно.
А завтра
снова
мир залить
вставало солнце а́ло.
И день за днем
ужасно злить
меня
вот это
стало.
И так однажды разозлясь,
что в страхе все поблекло,
в упор я крикнул солнцу:
«Слазь!
довольно шляться в пекло!»
Я крикнул солнцу:
«Дармоед!
занежен в облака ты,
а тут — не знай ни зим, ни лет,
сиди, рисуй плакаты!»
Я крикнул солнцу:
«Погоди!
послушай, златолобо,
чем так,
без дела заходить,
ко мне
на чай зашло бы!»
Что я наделал!
Я погиб!
Ко мне,
по доброй воле,
само,
раскинув луч-шаги,
шагает солнце в поле.
Хочу испуг не показать —
и ретируюсь задом.
Уже в саду его глаза.
Уже проходит садом.
В окошки,
в двери,
в щель войдя,
валилась солнца масса,
ввалилось;
дух переведя,
заговорило басом:
«Гоню обратно я огни
впервые с сотворенья.
Ты звал меня?
Чаи́ гони,
гони, поэт, варенье!»
Слеза из глаз у самого —
жара с ума сводила,
но я ему —
на самовар:
«Ну что ж,
садись, светило!»
Черт дернул дерзости мои
орать ему, —
сконфужен,
я сел на уголок скамьи,
боюсь — не вышло б хуже!
Но странная из солнца ясь
струилась, —
и степенность
забыв,
сижу, разговорясь
с светилом постепенно.
Про то,
про это говорю,
что-де заела Роста,
а солнце:
«Ладно,
не горюй,
смотри на вещи просто!
А мне, ты думаешь,
светить
легко?
— Поди, попробуй! —
А вот идешь —
взялось идти,
идешь — и светишь в оба!»
Болтали так до темноты —
до бывшей ночи то есть.
Какая тьма уж тут?
На «ты»
мы с ним, совсем освоясь.
И скоро,
дружбы не тая,
бью по плечу его я.
А солнце тоже:
«Ты да я,
нас, товарищ, двое!
Пойдем, поэт,
взорим,
вспоем
у мира в сером хламе.
Я буду солнце лить свое,
а ты — свое,
стихами».
Стена теней,
ночей тюрьма
под солнц двустволкой пала.
Стихов и света кутерьма —
сияй во что попало!
Устанет то,
и хочет ночь
прилечь,
тупая сонница.
Вдруг — я
во всю светаю мочь —
и снова день трезвонится.
Светить всегда,
светить везде,
до дней последних донца,
светить —
и никаких гвоздей!
Вот лозунг мой —
и солнца!
[1920]

12 марта 2020 в 16:27

А как живёт тот, кто унёс с собой обрезок моего бедного сердца?
=========================================================
Почти так же, как Вы, Александр Андреевич. Так же общаюсь с публикой здесь, в основном, из послеинфартных реанимаций. Только я не собираю своих там впечатлений.
Хотя, бывает и у меня там интересное. Лежу, например, голый в реанимации после очередной операции, а девчушка, которая моет пол вокруг моей каталки, рассказывает мне, что я должен делать, а что не делать, чтобы выжить.
Почти год назад я написал: Обращение к блогерам, авторам, экспертам и руководителям газеты Завтра по факту гибели капитализма в 1976 г. http://zavtra.ru/blogs/obrashenie_k_blogeram_avtoram_ekspertam_i_rukovoditelyam_gazeti_zavtra_po_faktu_gibeli_kapitalizma_v_1976_g_
Там было, помимо прочего, написано.
"Надо спасать Россию и поднимать вселенский крик, требуя немедленного направления УЖЕ выпускаемых денег в России в бюджет РФ."
"... многим здесь блогерам и руководителям Завтра, вложивших массу труда в формирование своей известности и известности газеты Завтра, просто невозможно перечеркнуть свою жизнь неправдой о существовании якобы все еще капитализма. Конечно, они скажут правду, что капитализм погиб в 1976 г., когда, после отмены золотопаритетности денег, выпуск денег изменился, капиталисты перестали получать выпускаемые незолотопаритетные деньги, превращенную прибавочную стоимость (прибыль), и исчезли.
Пожалуйста, очень нужно для спасения России ваше слово."
Конечно, я ждал и жду здесь Вашего, Александр Андреевич, слова. Скоро исполнится год этому обращению. Но пока я не получил ответа по существу. Голословные заявления Изборгского клуба и А. А. Фефелова, что капитализм якобы существует, конечно же, не являются такими ответами по существу.
Понимаю, что это не просто трудно для Вас, а, вполне возможно, фатально. Но гибель России, не владеющей выпуском своих денег, заблудившейся в вопросе смены формаций, тоже фатальна.
Давайте успеем спасти Россию.

12 марта 2020 в 21:32

Здоровья, долголетия, творческой энергии, уважаемый Александр Андреевич.

13 марта 2020 в 05:38

Поправляйтесь, Александр Андреевич! Лучшей способ к излечению - выпасть из контекста. На природу, к русскому лесу, к русским водам, отринуть все заботы и печали, конца и края им все равно не будет. Без газет, без ТВ, лишь русский край и тетрадь с авторучкой.

13 марта 2020 в 08:12

А Россия, не владеющая выпуском своих рублей, пусть гибнет. А Ужакин пусть добивает Россию и все человечество обманом, что капитализм якобы все еще существует.
Но вопрос ведь еще и в том, успеет ли Александр Андреевич войти в бессмертие, оповестив Россию о необходимости спасения ее, переходом к законному (бюджетному) доведению выпускаемых в России рублей населению, всем и каждому.
Если есть великая цель (мечта), то человек живет столько, сколько нужно для ее постижения.

14 марта 2020 в 04:06

https://www.chitai-gorod.ru/catalog/book/1012730/

14 марта 2020 в 14:05

Многие провидцы указывали на Россию, как на Сердце нашей планеты, это значит, что каждый из живущих здесь является частичкой одного огромного сердца, а живущий сердцем , -он иррационален, но именнно живущий сердцем несет СВЕТ ЛЮБВИ , любви которая движет Жизнь. А Алекандру Андреевичу могу пожелать, нести СВЕТ и дальше, и как можно дольше! Здоровья Вам!