Сообщество «Салон» 10:36 28 декабря 2016

Культура и запреты

нужна ли нам цензура?
2

"…Или мешать царям друг с другом воевать;

И мало горя мне, свободно ли печать

Морочит олухов, иль чуткая цензура

В журнальных замыслах стесняет балагура.

Всё это, видите ль, слова, слова, слова…

А.С. Пушкин

В довлатовском "Заповеднике" есть характерный монолог бездельника-диссидента: "Любая цензура — преступление, — ухватился Стасик за близкую ему тему. Он снова выпил и ещё более разгорячился. — Вся моя жизнь — это борьба с цензурой, — говорил он. — Любая цензура — издевательство над художником. Цензура вызывает у меня алкогольный протест! Давайте выпьем за отмену цензуры!". Сам Сергей Довлатов, не будучи в восторге от препон и рамок советского агитпропа, всё же относился с иронией к совсем уж маргинальным персонажам, вроде упомянутого Стасика.

У нас давным-давно нет цензуры. Любая попытка её ввести неконституционна, ибо статья 29, часть 5 Конституции Российской Федерации гласит: "Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается". Тем не менее постоянно возникает лихорадочный вопрос: а не вернуть ли цензуру обратно? Повторюсь: в данный момент она запрещена Конституцией, а потому ввести её не представляется возможным. Почему же тема запретов столь популярна в обществе, причём на всех его уровнях — от обывателей до деятелей искусств и политиков?

"За 15 лет до "нулевых" годов уровень нравственности (в российском обществе) очень упал, а все ограничители оказались сняты благодаря тому, что (было декларировано), что государство не может вмешиваться (в творческий процесс). Оно и не вмешивается, и это тоже очень плохо", — сказал Станислав Говорухин. Режиссёр утверждает, что в России "даже намёка нет" на цензуру. По его мнению, в любом государстве существует "нравственная цензура", роль которой играют общество, церковь и другие институты: "Но у нас и этого нет. У нас единственная в мире Конституция, где написано, что всякая цензура запрещена". Та Конституция создавалась в начале 1990-х, когда очумевшие от прав, свобод и возможностей бывшие советские граждане принялись творить бесчинства — в самых разных сферах, от экономической до социально-этической. Любое ограничение трактовалось как возврат к тоталитаризму. Люди осатанели и кинулись в омут беспредела. Свобода ли это?! "Я считаю, что нравственные ограничения — суть свободы в обществе", — сказал мэтр, подтверждая истину, высказанную в своё время Юрием Лотманом: культура начинается с запретов. ("Ведь с чего начинается культура? Исторически — с запретов").

Из школьного курса литературы все знают, что самая изощрённая цензура была при Николае I. Император боялся как революционных, так и фривольно-буржуазных настроений, которыми в ту пору жила вся остальная Европа, — отсюда стремление к барьерам, заслонам и ограждениям. В этой связи интересна личность николаевского цензора Александра Никитенко, бывшего крепостного(!), прошедшего путь от домашнего учителя до публициста, критика и — высокопоставленного цензора. Он умел отличить крамолу от проявлений творческой натуры, давая возможность многим талантливым авторам печататься без особых помех. Примечательно, что в 1842 году Никитенко был подвергнут аресту — на одну ночь при гауптвахте — за пропуск в "Сыне отечества" повести Павла Ефебовского "Гувернантка". Автор презрительно отозвался о фельдъегерях, а цензор обязан такое вымарывать и не допускать. Но более всего — как утверждают пушкинисты — от цензоров страдал наш Александр Сергеевич… выдавая при этом шедевр за шедевром. Стало быть, не в цензуре дело. Известна фраза Николая I: "Я буду твоим личным цензором". Император делал пометки на полях и даже советовал Пушкину переделать стихотворного "Бориса Годунова" в прозу и сварганить исторический роман в духе модного писателя Вальтера Скотта. На протяжении всего царского периода цензура то ослабевала, то — напротив, крепла и зверела.

Говоря о табу, наши оппоненты чаще всего вспоминают советский период, который был весьма разнообразен и не столь однозначен, как его нынче малюют. К примеру, запрет джазовой музыки действовал исключительно в эпоху "борьбы с космополитами", то есть с конца 1940‑х до смерти Иосифа Сталина. Впрочем, имелись площадки, где джаз исполнялся беспрепятственно. Так, в 1949 году в Таллине утроили первый в стране джаз-фестиваль. Эстония на тот момент входила в состав СССР, а посему говорить о стопроцентном запрете джазовой музыки — даже в годы сталинской "реакции" — не приходится. В иные годы джаз и вовсе считался комильфотным, а культовая комедия "Весёлые ребята" недвусмысленно зовётся джаз-комедией. И так — по каждому из пунктов. Да, но. И не в том объёме, как болтают либералы. Запрещали, но чаще всего по-умному, а если получалось глупо и коряво, то запрет через некоторое время снимался. Кстати, в постреволюционную эпоху и примерно до 1931-1932 гг. советские масс-медиа были едва ли не самыми свободными в мире. Тогда писалось обо всём — о заграничном опыте ведения хозяйства, политических диспутах, половом вопросе, современной буржуазной философии, парижских модах. Издавались такие сомнительные с точки зрения диктатуры пролетариата книги, как "1920 год" Василия Шульгина (Государственное издательство. Московское отделение. 1922 год). Напомню, что Шульгин — русский националист, депутат II, III и IV Государственных дум, белоэмигрант. В 1925 году в ленинградском издательстве "Прибой" выходят его же "Дни". Подобных случаев — масса. Потом, уже в 1930‑х, произошло закручивание гаек — что, впрочем, совпало с общемировой тенденцией (о поиске "агентов Кремля под кроватью" упоминается даже в шуточных книжках про Дживса и Вустера).

Во времена Перестройки и особенно в 90-е наметился целый жанр "Как мы обманывали цензуру". Работники искусств писали бойкие статейки, раздавали интервью, токовали на ток-шоу: "Они нас прессовали, а мы их облапошивали!". Да что там девяностые? Ни одна современная программа, посвящённая старым добрым кинофильмам, не обходится без рефрена: "Мне приказали вырезать самые лучшие сцены, а вот это — переснять, но по счастливой случайности мой фильм попался Андропову, и тот сказал: 'Какая прелесть'!". Так судьба шедевра была решена! Ура. Журналисты, режиссёры и писатели, покрякивая да подхихикивая, рассказывают, как они лавировали, подтасовывали, обманывали. Потому что цензура — дура. А они — гении. Изумительный факт, но те — созданные под гнётом — фильмы до сих можно смотреть. Их неизменно крутят по всем большим и малым праздникам. Почти всё, что создано после 1991 года, если и можно смотреть, то один раз и не слишком вдумываясь. Цензура не мешает гению, а иной раз — помогает. И многажды отсеивает бездарь. В конце 1980-х было модно смотреть и обсуждать фильмы, положенные "на полку". Ни одного явного шедевра там не оказалось, как ни обидно это звучит.

Однако готовы ли мы сегодняшние жить в подцензурном арт-медиа-пространстве? Представим себе, что запреты всё-таки введены, и всех нас контролируют разнокалиберные цензоры. Где гарантия, что в сию когорту попадут самые умные и честные? И главное — морально здоровые. (О здоровье душевном и психическом скромно помолчу). Не случится ли так, что очередные радетели за нравственность примутся прилаживать фиговые листочки к античным статуям и выискивать пропаганду наркомании в романах XIX века, где упоминается морфий? Не станут ли ретивые деятели поучать журналистов и писателей: "А вот тут вы, батенька, описываете радугу, а это — символ гомосексуалистов"? Лично я не готова учить наизусть сленг, принятый в ЛГБТ, чтобы случайно не допустить "двусмысленную пикантность" в своём тексте. Более того: я хочу жить в обществе, свободном от всех этих символов и значений, равно как от латентных извращенцев, которые — уж поверьте! — первыми полезут в цензоры. Если создавать кодекс табуированных тем для художников, то пусть он будет чётким, ясным и безо всяких полутонов. Без кликушества. Цензура не должна быть дурой, и это — базис.

Иные обыватели ропщут: "Нам надоели чернуха и попса! Верните нам высокое искусство!". А разве его нет? На выставку Пинакотеки Ватикана невозможно купить билет! Стояли грандиозные очереди на Рафаэля и Айвазовского. Стремясь приобщиться к произведениям Серова, люди даже ломали дверь! В театрах — программа на любой вкус. Крупные библиотеки превращены в культурные центры, где проводятся бесплатные лекции. Книжный рынок — перенасыщен, причём не только "чернухой-попсой", но и философией, искусствознанием, литературоведением, историей. Слабому человеку нужен поводырь и проводник в Страну Знаний. Шаг влево, шаг вправо считается побегом. А как же внутренняя цензура? Как же своя, личная мораль? Если государство не провозглашает нормы, то человек должен сам — и для своих детей в том числе — устанавливать правила. Вам не нравятся ток-шоу и молодёжные ситкомы? Мне тоже. Поэтому я их игнорирую. Да. Я не против того, чтобы их убрали из сетки вещания — я не замечаю их наличия и, скорее всего, не замечу отсутствия. И таких, как я, — очень много.

Вместе с тем, государство — не имея права запрещать! — должно финансировать и продвигать только те проекты, которые служат дидактическим и образовательным целям. Недавно патриарх Кирилл высказался вполне определённо: "Есть такие формы культуры, которые рождают негативные настроения у людей и с которыми тяжело найти примирение. Нас приучают к каким-то эпатажным формам современной культуры, показывают какую-то жуть, но находится группочка людей, которая вдруг начинает аплодировать". Так вот, не примыкайте к той группочке, бегите от неё. Благо, есть куда. Будьте сами себе цензорами. А иногда — церберами. Патриарх сказал: "Искусство — это в первую очередь явление прекрасного. Если в искусстве не раскрывается закон гармонии, а именно он лежит в основе мироздания, значит, это псевдо- и антиискусство, и его цель — не возвышать человеческую личность, а разрушать её". Так не разрушайте сами себя — не пиарьте "концептуальные" выкрутасы в своих блогах под видом гнева и протеста, ибо для этих нынешних чёрный пиар — лучший. Не мечите бисер перед свиньями. Потому что свиньям только того и надо.

Илл. Богдан Виллевальде. Николай I с цесаревичем Александром в мастерской художника в 1854 году (1884)

10 апреля 2017
Cообщество
«Салон»
34 1 9 266
Cообщество
«Салон»
0 0 9 007
Cообщество
«Салон»
4 0 9 649

Комментарии Написать свой комментарий
28 декабря 2016 в 11:41

Цензура подобна персонажу карикатуры Бидструпа, потребовавшему закрасить возмутительную надпись, отчего та сделалась вдвое крупнее.
Предвидя придирки, литератор волей-неволей обязан отточить мастерство и стать виртуозом. Возможно, для начинающих это прозвучит парадоксом, но, чем больше над рукописью работаешь, тем лучше она становится.
Потому-то мудрый Иосиф Виссарионович, зная по опыту беспомощность цензуры как учреждения, понимал, что задушить литераторов можно лишь руками самих литераторов. Точно так же, как маршалы судили маршалов, писатели травили писателей. Органам госбезопасности оставалось лишь ознакомиться с любезно предоставленными копиями внутренних рецензий.
Евгений Лукин

30 декабря 2016 в 00:56

Конституция должна быть некими вратами между миром сакрального и профанного, святого и житейского-мирского, между миром архетипов коллективного, этнического, народного, миром истории и ценностей, который отделяет мир формализмов политики в рамках той или иной парадигмы.

Рубрика "Их нравы":
Британия заявляет о своей конституционности, а Конституция у нее как будто никогда и не была сформирована в единый документ - тысячи разных томов за последние лет 500 содержат пространные и противоречивые положения, высказывания, ссылки на традиции и судебные решения, которые, как утверждается, все вместе и есть та самая Конституция. Стоит ли говорить, что рядовые граждане прочесть Конституцию не могут в принципе и удовлетворяются несколькими ее общими положениями: свобода совести, право на суд, свобода религиозного выбора, свобода перемещения. Церемония получения гражданства предполагает слова: "Клянусь быть верным королеве и всем ее потомкам", словом - "Боже, храни королеву". Вот и вся "конституция. Точка.