Авторский блог Сергей Сокуров 12:32 26 ноября 2016

И всё-таки при москалях было лучше

Публицистика и лирика в одном
13 25 577

         Обязательное введение    

 

            Фраза, вынесенная в заголовок, в оригинале звучит  так: «Усэ ж такы пры москалях було краще». В той или иной редакции я слышал её во Львове не раз после того, как Украина отчалила от русского берега.  Притом, из уст тех, кто раньше не испытывал симпатий к Москве.  И чем дальше от 1991 года, тем чаще. Памятен мне случай в одном из магазинов  политического центра  свидомого украинства[1]. Среди публики,  чем-то недовольной,  возник спор о преимуществах «сегодня» перед «вчера» и наоборот. Вдруг гул голосов  перекрыл высокий женский голос,  выкрикнувший эту фразу.  Я обернулся на голос и узнал  красавицу по имени Галя, которая, ещё будучи дивчиной, мелькала  всюду,   где клеймилось позором всё русское, которое, якобы  как гнилое бревно,  лежит на пути чистого потока украинской самобытности.  Тогда Галя была иного мнения о москалях. 

                Этот случай направил мои мысли на одно из первых моих сочинений.  Нашёл его, перечитал. И понял, что оно просит продолжения.  Задумано – сделано. Читайте!

 

            Рассказ о старом рассказе   

 

Говорят и пишут:  «Весна приходит». На равнину – да, согласен, именно приходит. На больших открытых пространствах она появляется, как правило, в календарный срок сначала еле заметными признаками.   Шествует неторопливо, уверенно, пока  не заполняет собой всё  мёрзлое доселе пространство, преображая его для обновлённой жизни. Но в горы весна врывается, всегда  неожиданно и буйно  -  радостно-шумная, щедрая до расточительности  и в то же время какая-то  отстранённая от печальных плодов своей торопливости.  Ведь  её явление, в целом,   благое для людей, сопровождается  для них немалыми вначале потерями.  Нередко не только имущество, но и жизни отнимают половодья и круговерть воздушных потоков.   

У меня карпатские впечатления о весне.  Точнее сказать, впечатления, вынесенные из Горган.  Так называется  система хребтов в Карпатах между реками Мизунка и Прут. В последний раз я навестил Горганы   в 1996 году, предчувствуя, что судьба больше не    предоставит мне возможности посетить тот уголок земли, где я провёл геологом  несколько полевых сезонов в молодых летах.  О той поездке сей рассказ.

   

 двойной клик - редактировать изображение

        

 

В  пути, пока  нанятая мной «Нива» катила в сторону гор от железнодорожной станции Калуш, вспомнил  такой же мартовский день 1963 года.   Я описал его и последующие дни в дневнике, впечатлённый   явлением весны в горах.  На моих глазах она  буквально взлетела   по горной  долине  к перевалу,  где я устроился коротать лето в маршрутах по своему участку изысканий. Вот выдержки из дневника:

 

            Так застоявшийся в зимнем стойле конь,  обретя волю, несётся  по полонине[2] неудержимо, мечется в радостном возбуждении; ему легко и весело и совершенно всё равно, как выглядит со стороны такое «жеребячество».     Снег, за считанные дни растаявший в долинах, ещё  пытается удержаться на северных склонах хребтов. Оттуда навстречу пьяному разливу тёплых низовых ветров устремляются  кинжальные потоки холодного воздуха. И там, где они встречаются, долго стонут оголённые  рощи и гремят жестью, шипят соломой и камышом крыши строений  в селениях.  Нарастает гул. Это талые воды рвутся из узких ущелий, волоча по ребристым ложам  ручьёв  глыбы твёрдых пород,  стволы буков и смерек[3], искорёженные секции узкоколейного полотна, неся в  переплетающихся, бурлящих струях  мутных вод обломки мостов, древесный мусор и трупы животных, бывает, людей (как шофёра нашей экспедиции Николая Дзюбы, царство ему небесное!). В долинах вода поднимается на несколько метров, заливая  обжитые террасы и унося  куски скудной суглинистой почвы.

            По утрам зима нет-нет да и восстанет отчаянно, напомнит о себе ледяным дыханием,  начнёт  расшвыривать горстями снег, но молодые силы весны, её победные звуки, живые краски  берут верх. Так всегда было и будет.

 

            Приведённую  запись я использовал в рассказе «Весна в Карпатах».

            И опять самая буйная пора года  владеет  «Каменным морем», как назвал я  эту часть Океана Тетис. Только у меня, дожившего до 1996 года,  - начиналась личная осень.  Выносливая лошадка «Нива», преодолев трудный просёлок в нижней части  долины Быстрицы,  в бессилии остановилась в том месте,  где днище ущелья круто вздымалось к перевалу.  Дальше я двинулся своим ходом,   медленно,  уважая поклажу на уставшей от жизни спине.  Тележная колея, повторяя изгибы  тропы,  повела, помнил я,   к скоплению десятка  усадеб,   на  карте – село Пороги.  Поднимаюсь с частыми привалами.  Вспоминаю 33-летнюю давность.

 

            В тот год,  когда весь свет мог погибнуть  в советско-американском ядерном конфликте,  жители   селения Пороги имели  шанс уцелеть  и стать  зачинателями нового человечества.  Настолько   изолирован  от  обитаемого   мира был этот горный клочок земли  на водоразделе балтийской и черноморской речных систем.  Похоже, таким и остался. 

Я убедился в этом, выйдя из узкого  ущелья в  крутом склоне, как из горлышка бутылки,  на   спину  Главного карпатского хребта.  За ней начинался спуск  на тёплую равнину юга. Пороги предстали моим  глазам точь-в-точь такими, какими были и треть века тому назад.

Здесь потоки речного верховья  раздвинули каменные  борта  долины,  намыли на скалистом основании водораздела  слои рыхлых отложений,   на которых при должном  упорстве, при умении, можно выращивать неприхотливые зерновые и овощи. Чтобы не стеснять поля-кормильца,  порожане  ставили хаты и служебные постройки впритык к горным откосам.  Запольщи[4]  любой селянин, если год  для него был удачным и позволяли злотые,  мог  откупить у неудачливого соседа клочок земли.  Путь к закреплению успеха был один:  день и ночь гнуть спину на своём поле – не так при распашке, севе и уборке урожая, как на  очистке почвы от каменных обломков.   Их будто бы рожали горы в полнолуние и назло людям  разбрасывали по полям.  Но удача и неудача, как подружки, ходили вместе,  и ни одному  порожанину  за сто лет не удалось прибрать к своим рукам  не только всё поле в истоках Быстрицы, но даже   завидный его кусок.  После войны во мнении горцев, поле стало не общим,  как внушали  им победившие немцев совьеты,  а ничейным.

 

Когда я, молодой геолог,  впервые появился здесь, аборигены-русыны,  доселе вольные землепашцы, уже смирились с волей Москвы , что теперь  они  украинцы и колгоспныки[5].  Центральная усадьба колгоспа  находилась далеко, в  равнинном Перегинске, а с учётом  бездорожья – как бы на другой планете.   Горцы  выбрали себе бригадира, на кого указали «сверху». Тот уговаривал односельчан пахать и сеять на ничейном поле, засаживать грядки  картофелем и бурьяком, но уже никакая влада, даже радянська[6]  не могла заставит порожан  освобождать национализированную почву от каменных  обломков. «Нема дурнив!, - дружно отвечала громада[7]  на ленивые, впрочем, призывы единственного в округе коммуниста.   Почвенный слой   каменистого суглинка быстро хирел, пока урожайность  не  упала до уровня, достаточного для  удовлетворения  расхитителей народного добра,  в которых  невольно превратились  селяне,  не избалованные платой за трудодни.  Таковая вообще отсутствовала. Идейный по должностной инструкции бригадир  на воровство общественного достояния   закрывал глаза отнюдь не из сочувствия к землякам.  Веки опускались сами от особой крепости местного самогона  марки «Порожська бурьякивка».    Зато  бывшие «латифундисты»  научились работать на приусадебных сотках как китайцы,   не допуская голода.  Перегинский колхоз махнул  на налогонеплательщиков рукой.  И  Пороги  продолжили  существование в СССР вольным селением,  чей «валовой доход» зависел от  продажи в Перегинске и районной столице Рожнятове  даров  земли с  личных участков и ворованных на колгоспном поле.  Стол разнообразили фруктовые деревья и лес,  что  зелёным морем окружал  обитаемый остров невольных отшельников.

 

Описанное выше открылось мне не сразу.  В первый день на перевале я  знакомился   с местом, где наугад бросил  якорь.  На  подходе к крайней хате увидел немолодого человека. Тогда он мне, двадцатилетнему, с небольшим, показался стариком.

 двойной клик - редактировать изображение

 

Возвращаюсь к старым записям, страница помечена 24.03.1963.

 

Селение Пороги – последнее в долине Быстрицы. Дальше – горы, безлюдье. Деревянные строения цепляются за крутые склоны мелководного ручья. Крайняя хата на высоком фундаменте из серого камня. На крыльце, под козырьком тесовой крыши прячется от непогоды дед.   На  плечах кожух, голова покрыта шляпой. Лицо обветренное, сухое, с глубокими морщинами. Но самое примечательное – глаза, чистые прозрачные, светлые. Душа за ними видна как на ладони. Сутулит дед плечи, смотрит, как сеется дождь по рощам и  пустым полям, слушает ветер. Видать, скучно ему, одно развлечение – мысли. Как горные потоки в разные времена года, то текут они неторопливо, то спешат, мелькают перед глазами. Что ни воспоминание, то  частица жизни разной продолжительности, светлая или тёмная, горькая или сладкая,  данная ему Богом неизвестно для чего.

 

Записывая эти строки,  я воображал, фантазировал,  однако оказался недалёк от истины, когда ближе сошёлся со Степаном  Гыбой, поселившись в его хате.  Он был вдовцом. Старшие дети уехали за нефтяными рублями в Тюмень, младшие жили в интернате  при перегинской десятилетке. Степану хватало сил работать на огороде, плоды которого он отдавал на корню деловому соседу, оставляя себе, по скромной потребности, да на посылки дочкам-школьницам. Яблоками сада кормилась пара овец, а крошками со стола - стайка кур, приученная к вольной охоте на участке хозяина. Питался он обычно  картофелем с капустой, угощался, бывало,  кружкой молока у племянницы и чем-то ещё из дедовой  пляшки[8] толстого зелёного стекла.  В просторном доме было чисто и тихо. Разговорами хозяин меня на утомлял, но иногда, по вечерам, когда я возвращался из  маршрута,  он   разводил огонь в летней кухне, помогая мне приготовить ужин и, прихлёбывая горячий  навар из горных трав, заводил разговор о том, о сём, охотно  отвечал на вопросы.

Чаще всего вспоминал  Степан  отцовское полэ.  Не одно поколение  из родыны  Гыбы трудились от зари до зари в поте лица своего, пока не округлился этот  земельный надел  до размера, достаточного для прокорма большой семьи. А нова влада  без слов его забрала   в колгосп, ни у кого не спросила згоды.  Младший брат Степана, Йосып, в тот день, что хуже похоронного в памяти стал,  в лес ушёл, неизвестно где его кости.

 двойной клик - редактировать изображение

 

Эту историю я включил в рассказ, только редакция его «завернула» мне. Опытный редактор помог переписать.  Так появился вариант в стиле социалистического реализма, опубликованный  во «Львовской правде». Читаю оттуда:

Тосковал дед по  своим моргам[9]  горного склона,  очищенным от щебня.   Тот склон из окон хаты виден.  Выйдет дед на крыльцо, смотрит, вздыхает. Трудно было расставаться со свои полем, да дети настояли, мол, уж все односельчане  записались в дэржавну фэрму,  а ты трясёшься над своей глиной. «И то правда, - мысленно соглашался дед, - с каменистой землёй в одиночку не справиться». Но болело сердце. Всё прикидывал, как сохранить своё, кровное.  В последнюю ночь перед  расставанием с родным полем закопал по его углам помеченные камни: а вдруг  власть опять переменится…  Теперь дед не тот. Хоть и жалко бывает  своего морга, но это так, по привычке.

Вот что значит мастерство  бывалого труженика пролетарской литературы, коим был мой редактор! Достаточно одной  лукавой фразы,  выданной за мнение детей единоличника и его молчаливое якобы согласие с их правотой, и  нет сомнений в преимуществах колхозного строя. 

Видимо, я инстинктивно стал спасать свою писательскую честь, закончив тот рассказ  правдивым описанием весны в Карпатах:

И не понял сначала дед, отчего вдруг всё мрачное отступило куда-то далеко-далеко. Потом догадался, заспешил на крыльцо. Прямо над селением лопнул серый покров туч, и весеннее солнце, ослепив землю, втиснулось в узкую, с рванными краями щель. Природа, вдосталь напоённая влагой, заиграла сочными красками, зашевелилась, готовая цвести и плодоносить.

Задрал дед голову, ловит тепло обветренным лицом.  Хочется ему, как в детстве, выбежать в поле, вдохнуть острый запах унавоженной земли. Светло у деда на душе, и тяжёлые мысли бегут от него вслед за уходящим ненастьем.  Уже точно – весна.

 

И вновь я, праздная жертва ностальгии,  в верховьях Быстрицы 33 года спустя после первого посещения этой местности молодым геологом. Повторяю: я не заметил изменений в панораме селения: те  же разноцветные хаты с одного края   уже свободного от снега чёрного поля,  голые ветви фруктовых деревьев за плетёными  оградами. Ан нет, подойдя ближе, замечаю столбы с проводами, уходящими за перевал,  в Закарпатье. Знать,  после моего переезда на новый участок изысканий в середине 60-х годов и забытые миром Пороги включили в Ленинский план ГОЭЛРО.

В этом заповеднике тишины,  где  шипят однотонно  рощи на ветру и позванивают ручьи на порогах,  только в непогоду можно услышать высокие и резкие звуки, пугающий грохот.  В день моего второго появления на перевале весна уже успокаивалась,  только ещё блуждала по лесам, хулиганила, ломая всё, что стояло плохо,  подтаскивала к новым заторам  забытые впопыхах валуны  по днищам  ещё многоводных ручьёв,  осыпала землю  короткими,  холодными ливнями.   Но погода в тот день мне благоприятствовала.  Наступило затишье, когда я  подходил к  селению. 

Узнаю  жилище  Степана Гыбы в очертаниях крайней хаты. Жив ли старый газда[10]?  Сколько ему, старику, на мой молодой глаз, тогда было?  Лет 50. Почти как мне сейчас.   Будто почувствовав мой вопрос,  Степан выходит на крыльцо. Вот теперь можно сказать:  старик. Даже древний старик. Но крепкий,  за дверной косяк не держится, переступает босыми (да, босыми!) ногами уверенно.  На нём кожух и шляпа, наверное, те же самые, но главный признак узнавания – нестареющие светлые глаза  вечного Степана.

- Кого я бачу! Пан Сергий!  Заходьтэ в хату.

 двойной клик - редактировать изображение

 

Я шутливо раскланиваюсь и поднимаюсь на крыльцо.  Оттуда,  вслед за хозяином, прохожу через сени  в покий.   В помещении для гостей – та же мебель, сработанная золотыми руками Степана: стол  на вычурных ножках,  шафа, бамбэтль[11].  На стенах в простеньких рамках – цветные  и раскрашенные вручную фотопортреты сородичей, в вычурной раме – Иисус с пылающим сердцем под туникой, по центру  груди. Новое  для меня – голая электрическая лампочка  под потолком.  Но запах керосина в доме чувствуется.

Богато украшенный  разноцветной эмалью складной ножичек,  который я вручил хозяину,  вызвал в ответ пляшку с незабываемой  бурьякивкой, под  божественное  малосольное сало и квашенную капусту, какую я едал только здесь.

 

За столом  засиделись допоздна. Как водится при таких встречах, вспомнили общее прошлое. Потом я изложил торопливо и отрывочно одиссею своей  жизни за последние десятилетия с того дня, когда  моя профессиональная тропа  увела меня   из горного селения Пороги. Газда Степан  не остался в долгу – с крестьянской медлительностью поведал мне о событиях в его малом мирке  за то же время.

Оказалось, его  тюменцы считанное число раз навестили отца. У них теперь российское гражданство, их дети мовой владеют плохо, а дети детей  ничего о родине отцов не знают, «москали вжэ».  Иногда заглядывает со своими  внуками старшая дочь. Поскучают горожане с неделю и – домой,  у Львив.  «Иванка вывчылась на ту,  як то кажуть?.. мэнэджерку.  А молодша донька  выйихала до влохив[12],  пышэ, що тэпэр якась модэля.  Можэ пан Сергий скажэ,  що то значыть? Що роблять ти модэлькы?». 

Я смешался, не зная как ловчей соврать. Проницательный старик, видимо,  сам догадывался о недобром; теперь  получил подтверждение  тому моей растерянностью и отвёл глаза в сторону.  Вообще, мне показалось, что он чего-то недоговаривает, не хочет  затрагивать тягостную для него тему.  Какая-то  неизбывная печаль, которую он не мог скрыть ни  вымученными улыбками, ни нарочито бодрым тоном речи,  наполняла его не умеющие лгать глаза.  Верное средство  отвлечь человека от владеющих им мрачных мыслей – перевести разговор  на то, что для него  самое  светлое, наиболее  важное в центре его дум!

-  Что земля ваша,  панэ Степанэ?  Надеюсь, возвратили?

-  Повэрнулы.

 В голосе собеседника не послышалось  ожидаемого всплеска  чувств.

- Рад за вас, дождались. Что выращиваете?

Растянувшаяся в ухмылке ротовая щель прибавила морщин на мелком лице старика.

- Каминня.

С этим словом он легко, будто и не было ему все восемьдесят, поднялся из-за стола,  сделав жест следовать за ним. Мы вышли на крыльцо. Вечерело, но мартовское солнце,  разделившее сутки надвое,  обильно сочилось в прорехи облачного рядна на лес и тесовые  крыши хат,  на голые поля, которые за близкой околицей селения покрывали слегка  прогнутую спину водораздела.   Я вспомнил (будто вчера это было)  колхозное поле, кое-как поднятое порожанами после увещеваний  трезвого в те дни бригадира.   Как-то, пересекая его, обратил внимание, что оно, недавно вспаханное, было чёрным там, где влажную почву  очистили от щебня на совесть, и  серое в местах  скоплений камня.  Теперь с крыльца  я мог обозреть  лишь возвращённое  Степану Гыбе его родовое владение  на пологом склоне.   Бросался в глаза его общий серый фон с оттеночными пятнами. 

- Ось дывыться, панэ Сэргию, яка в мэне мандебурка[13].

 И  неопытному глазу понятно,  эта земля давно не знала плуга.  Что удивляться, не по силам старому человеку в одиночку обрабатывать такое поле. Но есть же выход.

- Так отдайте в аренду. Или уступите семье племянницы. Чего добру пропадать?

Эти слова произвели на старика такое впечатление, будто я его оскорбил, нанёс сильную душевную травму. Он вытянулся в рост, сжал костлявые кулаки. Глаза его потемнели, налившись кровью, сухие губы сжались, стали совсем белыми и сразу разомкнулись, обнажив беззубые дёсны:

- Николы! Краще[14] колгосп.

С трудом мне удалось по возвращении к столу склонить пана Степана на откровенность. Помогла «бурьякивка». К сожалению,  образная, эмоциональная речь старого русына не поддаётся равноценному переводу на русский язык.  Поэтому я подаю её не в виде прямой речи, а в пересказе.

 

Вскоре после обретения Украиной нэзалэжности  в Порогах объявился немец из Мюнхена. Представился громаде сыном Йосыпа Гыбы, который в год коллективизации в Карпатах  ушёл в партызаны, по нашему – к бандеровцам. Когда НКВД вместе с местными добровольцами-«ястребками»  зачистили схроны,  младший брат Степана  смог выбраться через  Венгрию и Австрию в Мюнхен, где вокруг Степана Бандеры  собиралось свидомое украинство[15].  Женитьба  молодого красавца-карпаторосса на  богатой  фрау, перестарке,  дала Германии его немецкую копию по имени  Johann Giba. Порожане с трудом понимали его «шпреханье» якобы на мове.   Ярослава, дочь Йосыпа от первого брака, брата признала,  но Степан, несмотря на явное внешнее сходство отца и сына, как говорится «упёрся рогами в стену»:  «Чужый вин, не наш».  Сам Йосып подтвердить родную кровь не мог -  он был убит братами по проводу[16]  (то ли месть за какую-то лесную обиду, то ли зависть мюнхенского окружения).

Ещё два-три визита, и Johann Giba, скупив у  соседей своего вуйка[17] земельные участки задёшево (хотя они посчитали себя сказочно разбогатевшими),  соблазнил их идеей  туристического  отеля на  перевале.   В ожидании  лёгких заработков на обслуживании  пилигримов, плужане  забросили возвращённую им землю.   С облегчением  отказались от неё,  ибо колхозная жизнь отучила крестьян от должной работы  на скудном, трудном поле.  Имитация тяжёлого труда земледельца в горах истончила мышцы,  ослабила  волю пахаря,  закаляемую веками  в борьбе с суровой природой. А деловой малый  из Мюнхена немногим рисковал,   посчитав, что самое дикое место в Европе, как он определил, перед которым альпийская глушь  очень уж декоративна,  поманит любителей уникальной экзотики.  

 

Только старый Степан  отказался расставаться со своим полем.  Забытый плугом, лишённый человеческого внимания и  заботливых рук,  удобрений, тонкий почвенный  слой  на  склоне  горного перевала с каждым годом всё твердел,   пополнялся сползающим с соседних высот щебнем.  Неприхотливый сорный кустарник,  бурьян  захватывали то один участок поля, то другой.

Когда всходила полная Луна и начиналось медленное движение ночных теней по полю,  Степан, мучимый бессонницей, выходил на крыльцо и смотрел в сторону  отцовского надела. И казалось ему, будто  это   его  предки бродят  в молчании между меченными камнями, которые последний из земледельцев рода Гыбы  извлёк из ям и поставил на обозрение односельчанам, как знаки  своей личной победы над  судьбой.  «А що я можу? – говорил он вслух, будто оправдываясь  перед мёртвыми. – Рук нэма. Хиба цэ рукы[18].  Стонал и разворачивал  натруженные  ладони в сторону поля. 

На мой вопрос, почему пан Степан так упорствует, осуждаемый односельчанами,  к неудовольствию непризнанного  им  племянника-немца,   последний  печальник пахотной земли, как матери всех людей, ответил мне, что есть земля, на которой спокон веков  человек имеет право только   выращивать самые необходимые плоды, чтобы  жить мирно и благодарить Бога за это право.  Это  воистину святая земля, в отличие от  тех мест,  где люди ведут греховную жизнь  в страстях,  которые от тёмных сил, от  дьявола. 

- Ця зэмля  мусыть  рожаты, - сказал старый Степан убеждённо.

- Эта земля должна рожать, - повторил я согласно на своём языке.

 

Пока  хозяин  стлал мне постель на  кушетке в покое, а сам устраивался на ночлег в собственно хате за раскрытой дверью,  где стоял у глухой стены под изображением Иисуса  дедов бамбетль, мы ещё поговорили. Я задал каверзный, в шутку, вопрос:

-Признайтесь-ка,   панэ добродию[19],  когда вам лучше всего жилось?  В запольщи, скажете?

Пауза.  Старик даже дышать перестал. Потом отозвался дипломатично:

-  Усэ ж такы пры москалях було краще. Можна було б жыты… Якщо б нэ колгоспы[20].

Я рассмеялся и ответил фольклорной строкой:

- Кабы на цветы да не морозы, и зимой бы цветы расцветали.

 

 

           

 


[1] Сознательное украинство – политическая нация

[2] Горный луг

[3] Род ели

[4] При польском владычестве

[5] Колхозники;  колгосп - колхоз

[6] Советская (от «рада»)

[7] Общество, общественность

[8] Бутылка

[9] Морг – 0,56 га

[10] Хозяин

[11] Шкаф и деревянный диван.

[12] К итальянцам

[13] Картофель.

[14] Лучше.

[15] Сознательное украинство (самооценка националистов).

[16] Братьями по  военному подразделению.

[17] Вуйко – дядя по отцу.

[18] Нет рук. Разве это руки?

[19]  Добродетель

[20]  Можно было  жить… Если бы не колхозы

27 0 9 120
25 декабря 2016
14 0 13 330
2 января 2017
136 1 139
Комментарии Написать свой комментарий
26 ноября 2016 в 14:26

Я неоднократно разговаривал с простыми сельскими жителями Николаевской, Одесской и Сумской областей Украины (при Кучме, Ющенке) "за жизнь". Как они эмоционально ругали тех "кыйивських кэривныкив". Убеждённо говорили, что без России - конец всему! Не голословно, обосновывая множеством конкретных примеров в своих сёлах, районе. Какими только словами (в том числе крутыми матерными) они не обзывали "цэ кэривныцтво". Заметьте, это было ещё перед первым майданом. Нацики тогда только в "западэнии" гнездились. Поговорить бы сегодня с ними, ведь жизнь их стала ещё хуже. Вполне возможно, что мозги им вывихнули порядочно, если так - сами виноваты, думать надо своими мозгами, а не телевизионными.

26 ноября 2016 в 18:15

"Ой, ты Галю, Галю молодая!"
Когда естественный, традиционный уклад жизни нарушается, когда бесовские идеи взваливаем себе на плечи, да еще другим навязываем, тогда быть беде, хаосу и развалу. Нищете и горю. Благодарствую Сергей Анатольевич, за добрый сказ за жизнь нашу, какова она есть. Это все равно, как посреди политиканской бредятины, доброе слово естественная человеческая речь, это как глоток свежего горного воздуха, посреди отравленной выбросам хим производства, атмосферы. Жизнь человека основана на природном естестве, но все силы из нас выкачивает бесовская, гедонистическая цивилизация. Храмы и капища нынешнего времени заводы и шопинмолы, где люди мечутся как перепуганные. Туда-сюда с завода или офиса в ТРЦ, из ТРЦ на завод (офис). Где ж ты жизнь вольная, почему нас всех заманили бесовскими посулами неестественного искусственного образа жизни и мысли, как крыс в клетку? Горные реки перегородили электростанциями, качают воду мертвую насосами в кран. Там где не течет река жизни прекращается связь времен, род человеческий слабеет и жизнь уходит.
"ТРЦ"торгово развлекательный центр. В Питере на въезде в город со стороны Пулково, ряды огромных торговых центров. И над всем этим высится огромная облезлая дымящая труба какой-то котельной или ТЭЦ. Ужасное зрелище, безликие коробки шопинмолов и труба, как символ смерти, как символ неминуемого крематория над шопинговой торгашеской цивилизацией.

26 ноября 2016 в 19:52

Все города такие. Чудища. Как бы их не наряжали. Но человек заряжен на войну, а бомбы да ракеты в деревне не сделать, надо кучковаться в агломераты заводов, институтов, кб.... ТЦ, театры и т.п. -это вторично, для развлекухи.

27 ноября 2016 в 20:21

вот всех нас и накроет в агломератах ракетами и бомбами. Сирия, как сценарий будущей катастрофы, отработка приемов и методов современной войны.

А в детстве и отрочестве любил я шататься, где пешком, где на лисапете, по степному предкавказью, разглядывать в подзорную трубу на двухглавый Эльбрус и гряду Западного Кавказа, от плато Лагонаки до горы Домбай-Ульген. Набрел тогда я на старый памятник казакам станицы Беломечётской погибшим в Кавказскую войну. Времена то советские были, а памятник не заброшенный, с Крестом георгиевским на могильном камне. Казаки, как потом стало известно в советские то годы, прятали именное фамильное овеянное славой оружие до самых наших времен в криницах. А богатые зажиточные казаки в те годы сваливали, бросали в Кубань с кручи, не в перекат, а в омут, сельхоз орудия, потому что если даже честно сдашь утварь все равно могут сослать в Сибирь.

Блещет перекатами на солнце в долине Кубань. Тепловоз, пыхтя парафиновым чадом, натужно тащит состав с еще горячим цементом из Черкесска, а вечное небо натягивает с запада июньские грозовые тучи, что напитает живительной силой колос доброй ставропольской пшеницы. И разнотравная зеленая холмистая степь, еще до июльской нещадной жары, откормит и не только колхозные, но еще и тучные стада, землеробов из станицы Георгиевская. Надо поспешать успеть до ливня запрыгнуть в Джегутинский поезд, чтоб не вымокнуть до нитки под проливным отчаянным южным дождем, ничего что в тамбуре с велосипедом придется стоять, зато сухой и дома не за полночь буду. На дворе 1983год от Р.Х. Пашку Корсуна, забрали в Афган, вернется, но умрет от непонятной болезни почек через три года. Мать долго еще будет носить траур. Вот она и Жизнь.

27 ноября 2016 в 08:12

Я не удивляюсь, что здесь отозвались всего два человека, для которых вольная природа - среда обитания если не тела, то души, дум. К ним можно присоединить восьмёрку, оставившую плюсики. Остальным, даже возмущённым моей картинкой "колхозного строя" просто нечего сказать, ибо понимают ведь, что я писал с натуры, познанию которой помогла моя специальность, многолетняя экспедиционная жизнь. Да, здесь кусочек жизни отдельного места обитания своеобразно мыслящих людей в промежутке времени трёх десятков лет. После 1996 года они стали иными, я не сомневаюсь. Прототипа Степана Гыбы конечно же уже нет. И слава Богу, что он ушёл, ибо ушёл с чувством земли. Я уверен, что его пра и пра-правнуки уже не различают пород деревьев, не могут правильно назвать кустарники и травы, по лесным голосам определить птицу и зверя, назвать созвездия в ночном небе. Никаких обобщений не ищите. Именно так жили и так мыслили реальные обитатели реального селения, которое я назвал Пороги. Хотите больше природы? Найдите мою повесть "Остров Санарова" (в инете есть полностью, здесь сокр. вар. "Души предел желанный"). Там иной мир, но он здоровый, как здорова природа, пока в неё не вторгается человек, "не ждущий от неё милостей".

28 ноября 2016 в 04:48

ВСЁ ЗАПРЕДЕЛЬНО ПРОСТО: ДАВНО ПОРА... ПО СУЩЕСТВУ: это вы - сепаратисты!

Об опаснейшей для России ГНУСНОСТИ - УКРАИНСТВЕ. общ https://yadi.sk/i/zj6fWTwgsoWtG

Серёга Петрович 05.01.2014 18:21
«…НИКОГДА из украинства не выйдет ничего доброго, ибо оно– порождение духовно-душевного выверта, мутации, комплекса неполноценности и связанной с ним адовой злобой. В сущности украинство– это порождение всех возможных пороков души, а в развитии своём– выдающееся воплощение психологической и, следовательно, политической гнусности. От него нужно срочно отказываться, во избежание пролития БОЛЬШОЙ КРОВИ. Ибо укронацизм, законное дитя украинства, хочет крови, и прежде всего– русской и НИКОГДА ею не насытится…»

«…Мы видим на украине десятки миллионов абсолютно мотивированных в своей ненависти, уверенных в своей правоте врагов России, и государства и населения... И рассуждения о том, что украинцы, дескать, нахлебаются, помёрзнут, поголодают и срочно "перевоспитаются" и "поумнеют" - это даже не глупость, а чистейшей воды дурь - безнадёжная и беспросветная…»

А посему: ТОЛЬКО ПОЛНАЯ ДЕУКРАИНИЗАЦИЯ!..

КАЖДЫЙ, чью душу поработил дух УКРАИНСТВА, – УКРАИНЕЦ.

«Никакого русско-украинского братства быть не может. Всякий русский, «отрёкшийся от русской народности» и воспринявший доктрину украинства - может быть мне братом не лучше, чем Каин».

УКРАИНСТВУ, как порождению ДЪЯВОЛЬСКОЙ лжи, – КАПУТ!!!
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D3%EA%F0%E0%E8%ED%F1%F2%E2%EE

1) «ДУША (греч. psyhe, лат. anima), понятие, выражающее исторически изменявшиеся воззрения на психику и внутр. мир человека;…»
http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/363/ДУША

2) Порабощённость– состояние души, когда она утратила способность к распознанию Добра и зла.

3) «ДУХ (греч. ????, ??????; лат. spiritus, mens; нем. Geist; франц. esprit; англ. mind, spirit) – 1) высшая способность человека, позволяющая ему стать источником смыслополагания, личностного самоопределения, осмысленного преображения действительности;..»
http://iph.ras.ru/elib/1032.html

4) «Украинство (укр. українство), украинская идея, украинский национальный проект — один из альтернативных вариантов формирования национальной идентичности восточнославянского населения Галиции и населения Малороссии, происходившего на рубеже XIX и XX веков. Отстаивал позиции сепаратизма, самостоятельного государственного строительства и политической ориентации на Запад, противопоставляя себя основной на тот момент малороссийской идентичностии галицкому русофильству, стоявших на позициях единства Руси.

Понятие «украинство» получило распространение в публицистической и научной среде конца XIX — начала XX века в австро-венгерской Галиции, затем в Российской империи как среди самих украинофилов, так и среди их оппонентов — представителей русского (русофильского) движения…»

«…Во входящей в состав Угорской Руси (ныне Закарпатская область Украины) еще в 1911 году власти требовали с учащихся духовных семинарий следующую расписку: «Заявляю, что отрекаюсь от русской народности, что отныне не буду называть себя русским, а лишь украинцем и только украинцем».
http://www.chitalnya.ru/work/41518/

Талергоф и Терезин. Концлагеря только для русских. (Мечты об украине)
https://vk.com/video381119_168480402

ОСИП МОНЧАЛОВСКИЙ ОБ УКРАИНСТВЕ >

«…украинствовать значит: отказываться от своего прошлого, стыдиться принадлежности к русскому народу, даже названий „Русь“, „русский“, отказываться от преданий истории, тщательно стирать с себя все общерусские своеобразные черты и стараться подделаться под областную „украинскую“ самобытность.

Украинство — это отступление от вековых, всеми ветвями русского народа и народным гением выработанных языка и культуры, самопревращение в междуплеменной обносок, в обтирку то польских, то немецких сапогов: идолопоклонство пред областностью, угодничество пред польско-жидовско-немецкими социалистами, отречение от исконных начал своего народа, от исторического самосознания, отступление от церковно-общественных традиций.
Украинство — это недуг, который способен подточить даже самый сильный национальный организм, и нет осуждения, которое достаточно было бы для этого добровольного саморазрушения!»
http://russmir.info/ist/3584-osip-monchalovskiy-ob-ukrainstve.html

«Никакого русско-украинского братства быть не может. Всякий русский, «отрёкшийся от русской народности» и воспринявший доктрину украинства - может быть мне братом не лучше, чем Каин». (Кунгуров)

Украинству ещё на капут!
Быть за это тяжёлой борьбе;
И поэтому много месяцев тут
Видим – русские души в огне!

Часть из них укропрахом пошла
И теперь их нельзя воскресить,
Другой части – поддержка нужна,
Их – возможно понять и простить.

Ведь у многих нет личной вины,
Но – отравлены с малых ногтей:
Ум и чувства их ядом полны,
Души – в шрамах от страшных плетей.

Сатана держит плети в руках,
Украинством зовутся те плети,
Сатана сеет ложь, сеет боль, сеет страх:
Вожделеет по русской он смерти!

А наш долг – украину УБИТЬ!
Она – зло, порождённое Злом!
А наш долг – Русь Святую любить…
Как же с этим нам всем повезло!!!

ПОЭТОМУ: после всего, сотворённого отбросами русского народа - украинцами, блеять что-либо о "восточной украине" могут ТОЛЬКО

ТУПИЦЫ или УКРАИНСТВУЮЩИЕ ПОДОНКИ!!!

Кстати: Вирус «в украине», внедрённый на Украине.
http://ru-an.info/новости/вирус-в-украине-внедрённый-на-украине/

«УКРАИНЕЦ», НЕ порабощённый УКРАИНСТВОМ, – есть МАЛОРОСС

УКРАИНСТВУ, как порождению ДЪЯВОЛЬСКОЙ лжи, – КАПУТ!!!
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D3%EA%F0%E0%E8%ED%F1%F2%E2%EE

28 ноября 2016 в 07:14

СЕРГЕЙ КРИВОЩЁКОВ,
Вы, видимо, по ошибке поставили свою статью здесь как пОст. Ей место - на Вашей личной странице.

У меня не о том (ну, совершенно не о том!), о чём пишите Вы.
Совет опытного читателя: не пишите стихов. Это не Ваш жанр.
Вернее, можете писать, но не публикуйте.
Успеха!

28 ноября 2016 в 15:37

Смысл рассказа автора, как я понял, в том, чтобы, в очередной раз, с удовольствием маньяка, пнуть советскую власть и, в частности, колхозы, которые, по мнению автора, развратили трудолюбивых горцев и превратили их в бездельников и пьяниц. Колхозы придумал товарищ Сталин и эта его идея не нашла поддержки у многих его соратников и многих крестьян, которые поплатились за это жизнью, были репрессированы. Хотя, при должной организации коллективный труд даёт хорошие результаты. Применение достижений науки и техники в сельском хозяйстве делает труд горцев на каменистых склонах бессмысленным занятием, разве что, смысл в удовольствии от труда на свежем воздухе, агротуризм. Нынче горцы переезжают в города или находят занятие в туриндустрии на живописных склонах Карпат. Наука и техника вооружают человека огромной силой и его задача уберечь от разрушения Природу и себя, учитывая опасность этой силы при не умном с ней обращении.

28 ноября 2016 в 18:51

Смысл моего рассказа, "понимающий" мой читатель ГОНЧАР в том, что я показал ПРАВДИВО (а писатель обязан был правдивым) конкретного человека, горца, рождённого для земли - настоящего природного земледельца. Прототипа своего героя я наблюдал несколько месяцев в начале 60-х годов, когда квартировал у него, потом, более 30-и лет спустя, несколько дней (в 1996 году), пока гостил в селении, названном мной в художественном произведении Пороги. Думаю, я лучше чем Вы, знаком с настроениями жителей в горных селениях Горган, с их отношением к коллективизации, которую не приняли 100% тамошних горцев. Там земля настолько трудна для обработки, что только упорным трудом единоличник на СВОЁМ клочке может заставить эту землю плодоносить.

Насильственная коллективизация всех земледельцев без разбору, без права выбора - это само по себе ПРЕСТУПЛЕНИЕ против класса кормильцев страны. Это классовая война против них на уничтожение. Коллективизация в горах, на трудных участках, - это преступление,отягощённое ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМ ИДИОТИЗМОМ мудрой КПСС, которая домудрилась до развала страны. ДЕРЖА В РУКАХ все вожжи. Позор!


А советскую власть ПИНАТЬ нечего. Она давно самоПНУТАЯ. И поделом!

1 декабря 2016 в 12:14

О душевном человеке и рассказ получился душевный . Поэтому добавил свой 10 - й плюс.
Только удивляет ограниченность автора по большому счёту.
Не понял он к своим немалым летам, что хаять советскую власть и КПСС последними словами - не по уму.
Да, коллективизация единоличников - эгоистов от природы, - ошибка власти и партии.
Но власть и партия выросли из тех же необразованных крестьян и пролетариев, которых подняла к власти революция, других "штатных" работников тогда не было. И потому они строили страну как разумели - через коллективный труд. И построили - супердержаву ! Или вы это забыли, или не знали ?!
Да и назвать авторских горцев классом - несоразмерная натяжка.
И почему вы не напишете такой же "от души" рассказ о сегодняшних остепенённых и академизированных едроссовцах, ведущих страну в общей когорте "цивилизованных" к неизбежному апокалипсису ?
То что для одного - ошибка, для другого - преступление против человечности вне срока давности.
С кем вы , уважаемый ?!

Сергей Анатольевич! Огромное Вам спасибо за этот очерк. Я родилась в г.Станиславе (ныне Ивано-Франковск). Детство -пионерские лагеря - все прошло в Карпатах (Яремче, Ворохта, г.Говерла). Люди,которые жили в горах, вылитые, как дед Степан. Они очень отличались от тех, кто приезжал в город из райцентров. Гуцулы, мы их так называли, очень душевные и щедрые люди. Прочитав Ваш очерк, я как-будто вернулась на шестьдесят лет назад. Мой отец поляк, родился в г.Жмеринка, закончил войну в звании подполковник,он воевал в Войске Польском. Еще раз большое спасибо за искренность. На Украине живет огромное количество умных и порядочных людей (хотя сейчас их называют по разному). Очень многим хочется поделиться. С уважением.

2 декабря 2016 в 06:34

ЮРИЙ УДОВИЧЕНКО написал между прочим:

удивляет ограниченность автора...
Не понял он к своим немалым летам, что хаять советскую власть и КПСС последними словами - не по уму.

Окститесь, любезный мой НЕОГРАНИЧЕННЫЙ критик, Юрий Удовиченко, живущий "ПО УМУ"!
Где Вы узрели (покажите место в рассказе), что я советскую власть и КПСС "хаю", притом "последними словами"? (к слову, как Вы отличаете "последние слова" от "первых"? Поделитесь. Любопытно).

Я во всех своих сочинениях стараюсь придерживаться ПРАВДЫ и только правды. Отклик Людмилы Адашевой-Врублёвской, знающей Карпаты и их обитателей, настроения людей, - тому подтверждение (загляните в её пост, не поленитесь). Опыт карпатороссов решительно, единогласно отвергал колхозы на землях, практически непригодных для земледелия. Только великий труженик способен был поднять КАМЕННОЕ поле. Бездельник-бедняк уходил в город на заработки. Колхоз в горах - это не только преступление, как вообще НАСИЛЬСТВЕННАЯ, без права выбора, коллективизация. Это высший ИДИОТИЗМ в хозяйствовании, чем отличалась власть единолично, без политических конкурентов правившей партии. Доправились! - до САМОРАЗВАЛА страны, которая 1055 лет стояла неколебимо в исторических бурях, приумножалась территориями и народонаселением.

Да, хаять за такой небывалый в мировой истории кульбит (самопожирание) - это слишком большая честь для обгадившихся. Это заслуживает презрительного молчания. Но силы большевистского реванша что-то больно активно сейчас шевелятся, пытаясь "проснуться в СССР" - вновь поставить уполовиненную страну на путь по кругу, чем дал пример Ленин: от капитализма в НЭП (т.е. в капитализм).

Ещё вопросы и замечания по сказанному Вами, раз уж Вы у меня в гостях.

- Когда это у нас была "власть рабочих и крестьян"? Может быть Вы рабочим считаете СверД!лова, а крестьянином - Калинина? Простонародье нигде никогда не правит. От его имени правят элиты. Такая псевдорабоче-крестьянская элита и возникла из разночинцев, люмпена, бедняков (что себе на уме, не без способностей, даже очень способных ко многому, кроме землепашества), рабочих-от-митингов, говорунов-златоустов и разного городского сброда, охочего и умелого делать "политическую карьеру". Ведь ломать - не строить. А строить привлекли через страх расстрела и голода специалистов из "бывших" и армии "поражённых в правах".

- Никакой Власти Советов у нас не было, ибо "советам" всех уровней спускались решение высшего звена привилегированного класса всесильной компартхозноменклатуры в стране государственного капитализма (наш "социализм", развитой - хи-хи!). В СССР сразу установился компартфеодализм. И он был обречён из-своей неестественности.

- Военная супердержава, государство, как придаток ВПК, - это космические ракеты и освещение изб образца Х века в 200 км к СВ от Москвы ЛУЧИНОЙ, это землянки в рабочих посёлках ещё в 60 годах (сам видел, как то, что описываю по карпатским впечатлениям).

Так что, любезный ЮУ, Вы внукам своим рассказывайте сказки о рабоче-крестьянской супердержаве. Я с детства умел видеть и слышать своими собственными органами чувств, хотя в семье от меня тщательно СКРЫВАЛИ ПРАВДУ. Пытались скрывать.

Ваш ССЪ

2 декабря 2016 в 07:10

Дорогая ЗЕМЛЯЧКА(!) Людмила Адашова-Врублёвская (да, я могу назваться Вашим земляком, ибо с 1947 года по 1994 жил в Самборе, Дрогобыче, Львове по многу лет, периодически - в СтаниславУВе (кажется, с 1956 г. И-Фск). Названные Вами места и ещё десятки в Горганах, Покутах и Бескидах прошёл ногами геолога, общался с гуцулами, бойками, лемками, иными карпатороссами на их диалектах. Понимаю польский литературный, но говорить и писать нет решаюсь (засмеют).

Вы можете написать мне sokurus@yandex.ru
Мне передадут в закрытом виде. Отвечу. А не пожелаете, так пишите здесь.
К новому году выйдут мои избранные сочиненения. Во многих рассказах, в 2-х повестях описаны места, Вам известные, люди, каких Вы узнаете. Я постараюсь выслать Вам дарственный экземпляр книги, но не знаю, получится ли: я на У-ну не въездной, и Вы должны решить, не опасна ли Вам такая посылка...

Из рассказов советую Вам найти на сайте Завтра "Ворон" (там Вы узнаете местность по р.Ломница) и "Тропою испытаний", также "Человек, которого не было" (действие во Львове).

Спасибо за отклик! Я копирую его в личный архив.
Ваш,
Сокуров Сергей Анатольевич (подробности в Википедии).

Причина удаления
Действия