Сообщество «Салон» 00:00 18 февраля 2016

Апостроф

История спорта, по Гуттману, начинается с ритуала. Строго говоря, о ритуале здесь говорить не совсем корректно, но вот о культе — вполне. Для ритуала в спорте не хватает центрального акта — жертвоприношения. Хотя автор приводит примеры соревнований, ставкой в которых были жизни игроков — как в цивилизациях Америк доиспанского периода, — он сосредоточен на культовой составляющей спортивного события. Гуттман касается времён легендарных, но серьёзный разговор начинает с олимпиад и связывает институциональное зарождение спорта с фиксацией результата
1

Аллен ГУТТМАН "От ритуала к рекорду: Природа современного спорта" / пер. с англ. под ред. В. Нишукова. — М.: Изд-во Института Гайдара, 2016. — 304 с.

Книг, подобных обозреваемой, в научном обороте немного, что, несомненно, обедняет научную картину мира, а это значит, что философы и спортсмены, осуществившие перевод текста, сделали важное дело не только для регбийной команды МГУ, но и для всех исследователей культуры.

Целостный, системный взгляд на феномен — хороший тон для научного труда, поэтому Гуттман начинает разговор с того, что наиболее примитивно во взгляде на спорт: с отношения к играм.

Что мы знаем об играх? Йохан Хёйзинга выводил сакральное из игры, Роже Кайуа — наоборот, а Фридрих Георг Юнгер утверждал, что агон — вообще не игра. Если первые двое готовы отнести спорт к священным актам, то третий — ничуть, поскольку исключал понятие соревновательности из игры и, следовательно, из сакрального. Этим общераспространённый взгляд на игры исчерпывается, если не считать теорию игр…

Что общее видят упомянутые авторы в предмете своего исследования? Божественное в самом духе игры! Даже Юнгер не спорит с этим, утверждая, правда, что спорт профанен. Гуттман неявно спорит с последним и убеждает: спорт священен. Провозглашая постоянство священного присутствия в состязании от древности до наших дней, он убедительно доказывает свою точку зрения.

История спорта, по Гуттману, начинается с ритуала. Строго говоря, о ритуале здесь говорить не совсем корректно, но вот о культе — вполне. Для ритуала в спорте не хватает центрального акта — жертвоприношения. Хотя автор приводит примеры соревнований, ставкой в которых были жизни игроков — как в цивилизациях Америк доиспанского периода, — он сосредоточен на культовой составляющей спортивного события. Гуттман касается времён легендарных, но серьёзный разговор начинает с олимпиад и связывает институциональное зарождение спорта с фиксацией результата.

Итак, олимпийские и прочие греческие игры — конечно, не ритуал, но, со всей возможной строгостью оценки, культ. Каждый раз в рамках древнего праздника участники разыгрывают спор о божестве, победитель обожествляется в рамках циклического времени, в контексте мифа о вечном возвращении.

Ритуал обновления возвращает спортсменов "во время оно", когда мир только появился. Стать первым в рождающемся заново мире — задача важная. Здесь следует обратить внимание на относительность результата — каждый новый мир свеж и уникален, он замкнут, смысл имеют только внутренние данные. Это циклическое время мифологии.

Выходя за пределы мифологического проживания действительности, Гуттман показывает, что христианство и позитивизм не уничтожили священность спортивного соревнования. Пусть христианство утвердило линейное время и конечность мира — оно не изменило цель. Закономерно, что Декарт провозгласил познание мира за конечное число шагов. Мы забыли об этом, но в век Просвещения все понимали, что картезианская картина мира религиозна: мир соразмерен людским познавательным способностям, нравственные заповеди соразмерны человеческим силам, нерешаемых задач нет, поскольку Господь создал мир для человека. Идеал обожения не пропал, подтверждённый тем, что Господь вочеловечился.

Но христианский Бог — Абсолют, поэтому соревнования идут не здесь и сейчас, а вообще: отсюда рекорды.

С кем соревнуется атлет, воспитанный христианской цивилизацией? С Богом, поскольку стремится к пределу принципиальных возможностей. Достигнув которого, он окажется в мире, свободном от "первых и последних". Вот только пределы, как говорил Коши, не достигаются — к ним приближаются.

Религиозная составляющая не исчезла, рекорд по-прежнему часть ритуала. Пусть никого не сбивают с толку количественные характеристики сакрального. Разве не божественным языком говорит математика? Она священна, как мог сказать Картезиус, поскольку языком математики говорит наука, а наука тем больше наука, чем больше в ней математики. Позитивизм неизбежно обожествил количество. Ритуал и рекорд, таким образом, находятся в одной плоскости — сакрального.

Но что будет, когда исчерпаются физические возможности человека? Гипотеза: будут использоваться измерительные приборы, фиксирующие даже случайные отклонения, — и это тоже будет священно, ибо научно.

Затем — ввиду бессмысленности гонки за временем — с неизбежностью возникнут дополнительные параметры, связанные с техническим мастерством: спорт будет эстетизироваться, стремясь к красоте, поскольку красота имеет в основе рациональность и число, то есть те же параметры, что и наука, религия, спорт.

Единственное, что не изменится в процессе "гонки за временем", это командные виды спорта — они наиболее точно соответствуют понятию игры как в терминологии Хёйзинги, так и в терминологии Кайуа. Именно командным играм посвящены самые эмоциональные страницы, причём автор обращается к литературным цитатам, что выглядит вполне научно в рамках эстетизации спорта.

Спорт, наука, эстетика, рекорды — всё связано после Декарта с религией: спорт остается священнодействием, а наука, будучи религиозным актом, только выигрывает от обращения к красоте, что прекрасно демонстрирует обозреваемая книга.

Cообщество
«На русском направлении»
2 0 6 515
Cообщество
«Салон»
4 0 9 467
14 марта 2017
Cообщество
«Салон»
11 1 9 289
Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой