Авторский блог Завтра рекомендует 13:42 19 октября 2018

Александр Галич: эмиграция в народ

Алексей Колобродов к 100-летию со дня рождения поэта и драматурга
4

Многие добавили бы — "диссидента". Однако из всех борцов с советской системой Галич был, пожалуй, самым беззаботным и обаятельным, "мечом Божиим" и большим политиком себя ни разу не мыслил — и, на сегодняшнее историческое послевкусие, вины его в крушении строя немного, а в разрушении державы — и того меньше.

Диссидентство состояло в том, что он любил Россию и не любил начальства, был задирист и высокомерен, бил горшки и гулял по буфетам, дружбу ценил выше службы и всю творческую жизнь то в фельетонном, то в мучительно-гамлетовском духе размышлял о феномене Иосифа Сталина. Букет вполне современный.

Галич куда больше, чем авторитетные коллеги по борьбе, прописан в сегодняшней повестке огромной страны. Водородная бомба и проспект А.Д. Сахарова — явления довольно абстрактные; масштабные идеи, архипелаги и колеса А.И. Солженицына, Галичева сверстника, тоже с трудом приложимы к нашей реальности. А вот мемы "Оказался наш отец не отцом, а сукою", "Как мать, говорю, и как женщина, требую их к ответу", "А из зала мне кричат: давай подробности", как и стая других, прочно поселились в языке и в повседневной речи не требуют атрибутирования, что есть лучшее качество жизни поэта после смерти.

Вообще, с Александром Аркадьевичем всё интересно — и через сто лет после рождения и через сорок с хвостиком — после гибели.

В последние годы регулярно приходится слышать, что Галич вновь становится актуален. Предполагается, видимо, его созвучие возродившейся романтике кухонного сопротивления. Но вот ведь в чем дело: набор его героических баллад ("Летят утки", "Старательский вальсок", "Кадеш. Поэма о Януше Корчаке" и пр.) при жизни автора звучал круто диссидентски только с учётом контекста. Когда слился контекст, остались отличные гимны, скорее экзистенциальные, чем социальные:

И ты будешь волков на земле плодить,
И учить их вилять хвостом!
А то, что придется потом платить,
Так ведь это ж, пойми, — потом!

И что душа? — Прошлогодний снег!
А глядишь — пронесет и так!
В наш атомный век, в наш каменный век,
На совесть цена пятак!

— которые обязательно уйдут в подростковый и юношеский оборот. Как это часто бывает с поэтической героикой, пережившей породившие ее исторические обстоятельства и пожелавшей остаться в вечности. Так стало с книжками Р.Л. Стивенсона, Аркадия Гайдара, да и "Мастером и Маргаритой" Булгакова. Ряд длинный и почтенный. Чем меньше объяснять нашим детям о шотландских мятежниках, шпиономании 1930-х, рапповской критике и лагерных вертухаях — тем оно романтичнее и педагогичнее. Младший современник и коллега Галича, Владимир Высоцкий, пел в "Балладе о борьбе" (с "подлецом, палачом" в первую очередь): "Значит, нужные книги ты в детстве читал". И песенный корпус Галича без особых оговорок попадает в вечную категорию "нужных книг".

Спрашивайте, мальчики, отцов!
Сколько бы ни резать ветчину,
Сколько бы ни резать ветчину —
Надо ж отвечать в конце концов!

Здесь любопытно, через годы, именно нивелирование идеологического знака. Вот сюжет "Галич и русские рэперы": Ноггано, почти официальный, перепевает "Облака плывут в Абакан", а весь из себя протестный Face едва ли когда слышал об Александре Аркадьевиче…

Есть, впрочем, куда более прагматический запрос — очередная попытка отечественной интеллигенции не пропасть поодиночке, сплотившись вокруг либеральных идей (а по сути, неолиберальных социально-экономических практик) и проклятий очередному режиму. На сегодняшние деньги тут есть и некоторый налет мессианства; группа (она же секта по многим видовым признакам) взыскует не только вождей, но и пророков из недавнего прошлого. С давними сплошь и рядом возникают вопросы, с недавними, пожалуй, тоже: казавшиеся бесспорными Бродский и Высоцкий не сдали партминимума на предмет отрицания имперского и советского.

Галич, безусловно, искренне позиционировал себя певцом интеллигенции, страстно желал в подобном качестве утвердиться… Но как раз это, воля ваша, — самое слабое в его творчестве. Все эти "Литераторские мостки", эпитафии мёртвым писателям ("как гордимся мы, современники, что он умер в своей постели"), собранным в аглицкий клуб "затравленных и замученных". Перемежаемые байками из жизни великих в непроизвольном духе хармсовских анекдотов (абсурдист Хармс тоже угодил в ведомость оплакиваемых классиков). Взрослый грузный дядя на цыпочках перед школьными портретами, весь в слезах и аккордах... Пафос, переходящий в пошлость, алхимическая реакция, сопровождающая любую кумирню в рукотворном подполье.

Дмитрий Львович Быков о "случае Галича" говорит как о победе искусства и таланта над биологическим и сословным носителем — когда барин и пижон, преуспевающий сценарист, соавтор сталиниста-соцреалиста Петра Павленко, награждённый Почётной грамотой КГБ СССР, становится поэтом сопротивления, "выпевается в мировые менестрели" (впрочем, это уже Юрий Нагибин). Призвание оказывается сильнее тяги к признанию — официальному — и комфорту, а снобизм — активный катализатор этих процессов.

Но мысль эта работает не то чтобы в противоположном, а просто в другом направлении, заземляется: тот же микс из дарования и осознания собственной миссии (может, и снобизм, чего там, полезное иногда свойство) выносит художника из группы-кухни-тусовки-секты и прибивает к стихии более существенной и вообще вневременной. Собственно, к народу.

На слуху сегодня (и, повторяю, за счет ушедших в бытовой язык десятков цитат) вещи Галича, в которых преобладает эдакое некрасовское звучание, когда сюжет, пафос и "направление" растворяются солью в похлебке главной жизни. "Больничная цыганочка", "Песня-баллада про генеральскую дочь". "Вальс его величества" ("Не квасом земля полита"), "Красный треугольник", "Тонечка", "Вечер, поезд, огоньки, дальняя дорога" и даже такие редкости и красоты, как "Песня шофера, бывшего семинариста". Истории про передовика производства Клима Петровича Коломийцева и майора Егора Мальцева — чего уж более советского/антисоветского, какая разница, как говорил Сергей Довлатов. Ан нет — реалии выпарились, словесный спирт остался... Здесь, конечно, не "народность" как таковая, но социальный театрик: барин приходит к народу и снисходительно что-то про него бацает, имея свою идею и выгоду, но народ-то как раз больше всего такую антрепризу уважает — поскольку со стороны он, народ, выглядит понятнее, значительней и историчнее.

Да, конечно, гражданка гражданочкой,
Но когда воевали, братва,
Мы ж с ним вместе под этой кожаночкой
Ночевали не раз и не два,
И тянули спиртягу из чайника,
Под обстрел загорали в пути...
Нет, ребята, такого начальника
Мне, наверно, уже не найти!

И актуален Галич (навсегда уже, наверное) именно на этом рельефном фоне. Еще лыко в строку: было дело, Александр Аркадьевич переживал, будто строчка "Пол-литра всегда пол-литра, и стоит везде трояк" устарела, дескать, "из-за изменения политики цен". С тех пор не только политика цен, сам главный герой, "его величество", русский пролетариат, пропал как явление, а песня — живее многих живых.

P.S. Из афоризмов преферансиста Галича, не попавших в стихи и песни: "При коммунизме будут играть с открытым прикупом". Народу еще предстоит это проверить, и кто-нибудь обязательно доложит Александру Аркадьевичу о точности его пророчества.

Публикация: Ren.tv

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!
Нажмите "Подписаться на канал", чтобы читать "Завтра" в ленте "Яндекса"

Комментарии Написать свой комментарий
19 октября 2018 в 18:06

Про Галича хорошо написал И.Р.Шафаревич:

"...для нас - русских, украинцев, белорусов - этот сгусток больных вопросов жгуче современен, никак не сводится только к оценке нашей истории. Трагичнее всего он проявляется в положении молодежи. Не находя точек зрения, которые помогли бы ей разобраться в проблемах, выдвигаемых жизнью, она надеется найти свежие мысли, узнать новые факты - из иностранного радио. Или старается добыть билет в модный театр с ореолом независимости, чтобы с его подмостков услышать слово правды. В любом случае, крутит пленки с песенками Галича и Высоцкого. Но отовсюду на нее льется, ей навязывается, как вообще единственно мыслимый взгляд, та же идеология "Малого народа": надменно-ироническое, глумливое отношение ко всему русскому, даже к русским именам; концепция - "в этой стране всегда так было и быть ничего хорошего не может", образ России - "Страны дураков""

И примечание акад.Шафаревича к этому месту:

"Конечно, живущие здесь, в окружении русских, авторы не всегда могут себе позволить такой силы выражения, как в произведениях эмигрантской литературы, процитированных в предыдущих параграфах. Обычная форма такова, что можно еще поспорить: это пьяница, хулиган, тупой чинуша, вообще, не только русский. Но говор-то у них чисто русский. И имена коренные русские, сейчас даже редко встречающиеся. А ведь, например, Галичу (Гинзбургу) куда лучше должен был бы быть знаком тип пробивного, умеющего втереться в моду драматурга и сценариста (совсем не обязательно такого уж коренного русака), получившего премию за сценарий фильма о чекистах и приобретшего славу песенками с диссидентским душком. Но почему-то этот образ его не привлек".

19 октября 2018 в 18:12

"По рисунку палешанина,
Кто-то выткал на ковре
Александра Полежаева
В чёрной бурке на коне."

19 октября 2018 в 19:09

Гинзбург, действующий под псевдонимом Галич всегда был врагом СССР, никогда этого не скрывал. Таким же точно врагом, как Солженицын, Сахаров, Гайдар, Чубайс, Новодворская, Немцов и...имя им Легион. Один из многих, сегодня забытый нынешними либерастами. Забытый заслуженно, нынешнее поколение гаджетов, в основном одноклеточное, антисоветские стихи Галича им непонятны и чужды, они из другой эпохи. Но его непонятность нынешнему поколению не делает Гинзбурга другом России. Он всегда был и останется врагом и России, и Русского Народа.

20 октября 2018 в 18:09

Спасибо "Завтре" за такую "рекомендацию".