БУРЯ В ШХЕРАХ
Авторский блог Александр Лысков 03:00 7 октября 2008

БУРЯ В ШХЕРАХ

0
НОМЕР 41 (777) ОТ 8 ОКТЯБРЯ 2008 г. Введите условия поиска Отправить форму поиска zavtra.ru Web
Александр Лысков
БУРЯ В ШХЕРАХ
Карельский репортаж
Олонецкая равнина со своим микроклиматом, благодатной почвой — исторический центр карелов. Озера, реки, леса. И гора посредине, всего сорок метров над уровнем моря, но видно с нее на сорок километров, аж до Свирского монастыря. Беленькой полоской сияет обитель в золоте равнины. Она там, далеко. А здесь на горе — дачная деревенька со старинным кладбищем. Да охотничий домик — в три уровня. Тут в условиях европейского комфорта и довелось ночевать. А прежде вечеровать в мужской компании. Люди серьезные, независимые, обладающие, скажем так, внушительными фанансовыми резервами. Успешно прошедшие университеты девяностых и нулевых. И вот оказалось, что особый интерес теперь у них — вкладывать средства в эту карельскую землю. Не ради приобретения территорий, а возделывания и украшения ради. С помощью их капиталов нынче делаются дороги, мосты, возводятся предприятия.
Потом на пути были шхеры, форелевое хозяйство. Увидел, как "смекалистый и расторопный белорусский мужик" может начать здесь с нуля: сам и сетей навязать, и наплавные сооружения устроить. Сам и корабль для себя соорудил. И продает теперь сотни тонн прекрасной, ни с чем не сравнимой по вкусу и виду карельской форели. Строит рыборазделочный завод. Кормит народ.
А если прибавить сюда сотни миллионов, отпускаемых государством на реализацию национального проекта преобразования сельского хозяйства Карелии, самоотверженных людей, занятых на новых государственных стройках, то картина обновленной жизни становится обширной и яркой.
В центре этой картины — министерство сельского хозяйства Карелии. И его министр — Ванда Феликсовна Патенко. Замечательная женщина, типичная русская воительница, хоть и с Украины родом. Прирожденный организатор. Талантливый руководитель. Смелый человек. Она, все вышеозначенные люди, еще масса неведомых мне тружеников республики — и составляют ее народ, являются лучшими ее представителями. Таким и слава, но таким, к сожалению, и "особое внимание" различных "силовых" служб.
МИНИСТЕРСКИЙ ДЕТЕКТИВ
— Всё время ощущается какое-то непонятное противодействие правоохранительных органов, — говорит Ванда Феликсовна. — Против самых деятельных моих соратников, созидающих людей республики вдруг одним махом возбуждаются сотни уголовных дел.
Общаясь с коллегами из других регионов, она поняла, что и там происходят аналогичные процессы. Какое-то поветрие сверхбдительности или, того хуже, небескорыстного давления.
Сегодня в Карелии около трехсот фермеров и сорок сельскохозяйственных предприятий. А в такой структуре, как УБЭП, управление борьбы с экономической преступностью — триста пятьдесят чинов. То есть на каждого деятельного, предприимчивого сельского труженика — по одному, личному, эмвэдэшнику. И никакой тебе презумпции невиновности. Если предприниматель — значит, преступник. Такая примерно повестка дня нынче в Карелии. Давление невыносимое. И это в то время как реализаторы национального проекта по пути произвели коренные изменения в экономике республики.
Начиная с развала СССР по сегодняшний день, здесь не строилось ни одного объекта, ни коровника, ни гаража, ни сарая. Предприятия только банкротились. Упаднические настроения были разлиты от границы до границы. И вот четвертого июля нынешнего года был, наконец, запущен в строй комплекс на восемьсот голов крупного рогатого скота. Новейшая мировая технология, изготовитель — прогрессивнейшая шведская компания Делаваль, которая активно работает по всей территории России. Сотрудничество с фирмой такого высокого культурного уровня стоит огромных усилий. В Карелии прежде не было организаций, которые бы имели подобный опыт строительства на селе. Но работники Минсельхоза нашли в себе силы, сделали рывок во всех областях жизни и производства и пустили в строй комплекс. Два коровника и посередине — доильный зал.
Возведение новых комплексов велось двояко. Один поставили в чистом поле. Другой — на месте снесенных старых дворов советских времен. Кроме этого, появились свинарники на 12 с половиной тысяч голов. Много или мало? Ровно столько же свиней было всего в республике — и у населения, и в производстве. То есть произошло увеличение в два раза.
Для малых форм хозяйствования сформирована структура, которая поставляет технику, комбикорм. За счет этого тоже поднимается уровень жизни сельского населения. Людям стало интересно держать скот. В год прирост мясной продукции до 15 процентов. Бычка держать выгодно, как говорится, и удобно. Вырастил, сдал — деньги получил. Заложена поддержка в бюджете республики. На 1000 килограммов сданного веса человек получает 14 тысяч субсидий. Хозяин может в конверте по почте послать в минсельхоз республики номер счета и получить на него деньги. Все упрощено до предела. Да к тому же компенсируется ставка Центробанка.
По нацпроекту стали активно развивать в республике и форелеводство. Подписали соглашения с главой республики и Министерством сельского хозяйства России. Сверху, как говорится, спускаются показатели. И если учесть, что вся эта деятельность субсидируется, то можно сказать, что в карельском сельском хозяйстве в принципе возрождена плановая экономика.
И все бы было прекрасно, если бы жизнь труженикам, повторим, не портила масса заведенных на них уголовных дел. В местной газете этот "накат" уже окрестили так: "Вы начали зарабатывать? Тогда мы идем к вам". Первым был подвергнут атаке совхоз " Аграрный". Хозяйство поднялось из состояния банкротства. Находится на знаменитой Олонецкой равнине. Сложности огромные. Субсидии поступали нерегулярно. В мае есть, в июне — нет. Полным ходом шла заготовка кормов. Директор в июне недоплатил 200 тысяч налога. Но в июле уже погасил. В августе недоплатил — в сентябре погасил. Такова жизнь у сельского руководителя! Иначе невозможно. Но вот приходит УБЭП, бесстрастным оком вперяются в документы и демонстративно возбуждают уголовное дело. Причем все обставляют, как шоу. 180 человек опрошено. 48 свидетелей. Проводится 12 судебных заседаний. Каких нервов это стоит директору и коллективу. И, главное, в конечном итоге директора суд оправдывает! Но моральный урон от "акции" невосполним. Рабочее настроение в упадке. Руки опускаются. А ведь речь идет о продовольственной безопасности страны. Невольно приходят на ум аналогии с вырубанием командных кадров перед Великой Отечественной войной. Конечно, сейчас другие времена. Суды выносят оправдательные приговоры. Однако прокурор заявляет: вы, мол, не очень-то радуйтесь. Мы подадим кассацию и упечем-таки вашего передового и патриотично настроенного директора. Но и в Верховном суде его оправдывают ...
В кулуарах нанятые юристы так прямо и заявляют: "На сельском хозяйстве республики мы тренируемся, как на подопытных животных". Перед чем тренируются?
Или еще один пример. Руководитель хозяйства Любовь Площадная собрала технику, считай, из металлолома, организовала вокруг себя мужиков и баб, и создала закрытое акционерное животноводческое молочное общество. Выращивает к тому же клубнику по финской технологии, ягоды. Совместный проект с финнами начала. Сама в поле, сама на тракторе. Потребовался специалист, а жилья для него нет. В нацпроекте заложена программа обеспечения молодых семей жильем. Причем семьдесят процентов семья может получить от государства. Остальное или сам находишь, или предприятие за тебя платит. Если ты один — тебе положено 25 квадратных метров. Если два — каждому по тридцать. Три и более — по тридцать пять. Спускают ежеквартально стоимость квадратного метра. В 2006 году цена была 12 тысяч за метр квадратный. Дается 370 тысяч. А ты дальше — хоть коттедж за двадцать миллионов строй.
Стали искать в хозяйстве для молодого специалиста так называемое вторичное жилье. Нашли. Квартира стоит 900 тысяч. Вкладывают туда государственной поддержки 300 тысяч да плюс из прибыли предприятия 600. Жилье есть! Молодой специалист начинает трудиться. Но тут является родное карельское УБЭП! И к чему придираются? А к тому, что прежний владелец жилья когда-то якобы купил его за 300 тысяч. И значит, по мнению оперативников, эти люди "вступили в сговор" и нагрели руки вдвоем с хозяином на 600 тысяч! В деревне начинается следствие многомесячное. Истины никто не знает и знать не хочет. За сколько купил— за сколько продали — это ведь дело чисто коммерческое, договорное, свободное, цены каждый год менялись. Нигде закон не нарушен. Но МВД как будто изо всех сил хочется найти повод еще и с этой стороны для нажима на министра сельского хозяйства республики, прекрасного, деятельного специалиста Ванду Феликсовну Патенко. Выбивают показания из несчастного молодого специалиста-зоотехника, что именно с разрешения министра был произведен торг. Хотя В.Патенко в то время была только замом и не курировала подобные вопросы. Но зато теперь она — министр в силе, в известности. И на нее "кое-кому" из недругов выгодно "завести дело". И милиция козыряет — будет вам дело! Был бы человек, а дело всегда найдется. Ее подчиненных просят дать показания, "вам за это ничего не будет". То есть обещают прикрытие. Ванде Феликсовне приходится обращаться за защитой в прокуратуру, в ФСБ. Безрезультатно.
Нет, результат есть и — плачевный. Та самая женщина, организатор акционерного молочного общества, не выдержав передряг, тяжело заболевает. На днях ее перевезли из Кондопожской больницы в республиканскую с диагнозом заболевания иммунной системы. Как говорят в деревне, "ухайдокали убэповцы" хорошего человека.
Или еще пример. В Мегреге строится шведским Лавалем тот самый комплекс на 800 голов, согласно нацпроекта. Прежний директор, который занимался проектом с нуля, — умирает, не выдержав нагрузок. Приходит сильный, молодой — бывший полковник ВДВ. Стройка первая в нацпроекте. Внимание к ней особое. Требует "чистого баланса".
Поднимает новый директор документы — оказывается, совхоз в долгах перед бюджетом аж на три миллиона. Едет директор в налоговую инспекцию, подписывает реструктуризацию долга и погашает в первых числах февраля этого года. И это при том, что ведется одновременно новое, можно сказать, грандиозное строительство. Выплачиваются текущие платежи. Но, несмотря ни на что, в апреле здание совхозной конторы захватывает отряд МВД — другими словами подобное действие трудно назвать. С автоматами наголо приехали. Бедные конторские женщины чуть в обморок не попадали. А уже выгребаются кассовая книга и прочие документы, опечатываются компьютеры. По поводу чего? "По факту неуплаты налогов". Дело возбудили, а обвинение до сих пор не предъявили. Это называется у них — держать на крючке.
Нажим только усилился, когда за истинных тружеников вступились местные журналисты. Директора комплекса вызывают на допрос. Он отказывается говорить, ссылаясь на статью 51-ю, где запрещается свидетельствовать против себя. Предъявите, пожалуйста, обвинения, просит. Ему отвечают, мол, не можем предъявить в связи со вновь открывшимися обстоятельствами. Это такая уловка, мол, мы о тебе знаем гораздо больше. Хотя на самом деле — блеф. Прокурор на жалобу отвечает, что такие "наезды" ни в коей мере не мешают нормальной работе над национальным проектом. Не волнуйтесь, мол. То ли еще будет!
И спустя несколько дней по карельским аграриям наносится очередной удар. С другого фланга. С форелеводческого. Причем синяя стрелка на тактических картах МВД теперь упирается в само Министерство сельского хозяйства. Именно туда нагрянули с обыском неусыпные борцы с экономическими преступлениями. Тридцать пять бойцов. Сотрудников— в коридор, вдоль стен. Лицом к стене. Стоять! В чем дело, ребята? Отвечают: возбуждено уголовное дело по факту сговора министерства сельского хозяйства и двух форелеводческих предприятий на Ладожском озере. Выгребаются из кабинетов все бумаги, связанные с финансированием и прочие. Восемь мешков! Листают документы, и где обнаруживается слово "форель", — забирается. В кабинете у Ванды Феликсовны находят еженедельник за прошлый год — засовывают в мешок. То есть одно министерство воюет с другим. Что-то опять это нехорошее напоминает…
По прошествии некоторого времени, когда страсти улеглись, Ванда Феликсовна попросила сотрудников систематизировать по дням и часам все акции МВД против минсельхоза. И оказалось, что за полтора года работы В.Ф. Патенко в этой должности в той или иной мере "маски шоу" устраивались в ее учреждении 70 раз. Причем часто повестки, вручаемые сотрудникам минсельзоха в час дня, требуют их прибытия на допрос в двенадцать часов. Иначе как издевательством это не назовешь. Или МВД вдруг начинает требовать информацию об уборке урожая непосредственно от минсельхоза, хотя по регламенту такую информацию необходимо получать только в администрации Петрозаводска. Давят. Прессуют. Достают.
…Итак, форелеводство. "Факт сговора с целью препятствия конкуренции".
Странно, почему минсельхоз "сговаривается" только с двумя хозяйствами, а не со всеми сорока восемью, действующими в республике. Неужели эти два хозяйства могут быть конкурентами остальных сорока шести, да еще девяносто шести, находящихся в стадии организации.
Тут надо сказать, что в прошлом году в Карелии было произведено 9,4 тысячи тонн форели. Это при том, что вся Россия съедает 120 тысяч тонн красной рыбы. Бизнес выгоднейший. Побережье озера "столбится" с высокой скоростью. Есть такие, которые желают сразу занять сотни километров, не обеспечив территории необходимым оборудованием. Просто — захватить, а там посмотрим. При том, что закона о рыбоводстве практически нет. Такой образовался вакуум. Вдобавок к тому, что на минсельхоз возлагаются обязанности охраны окружающей среды. Экологическая составляющая оказывается, как увидим дальше, решающей в борьбе за рыбу. Ведь вырастить полдела. Нужно обработать ее для перевозки. На берегу хотя бы брюхо рыбе вспороть и охладить. А берега — скальные, крутые. Не зацепишься с каким-то основательным помещением. А деньги хочется сделать быстрые. Именно по такому пути пошла одна питерская фирма. Назовем ее "Форпит". Потребовала у В.Патенко дать ей разрешение на размещение площадок аж на три тысячи тонн продукции. В то время как обычно все начинается с трехсот тонн. И по мере обустройства берега и рыбоводческого оборудования — увеличивается. То есть они замахнулись десятикратно. Причем в том месте озера, где когда-то стоял атомный флот, были затоплены баржи с опасными веществами. Пусть их впоследствии и вывезли, но зона все равно осталась рискованной для выращивании пищевой продукции. Вот этим, вполне обоснованно, и мотивировали в минсельхозе, отказывая загребущему "Форпиту". Одновременно проводя тщательную экспертизу воды и дна, чтобы впоследствии конкуренты, чилийский, норвежские, не смогли играть на этом факте против наших отечественных рыбоводов.
Пока велись исследования, а закончились они положительным отзывом, никаких разрешений на устройство форелевых хозяйств в той части озера минсельхоз не давал никому, не только "Форпиту". Но питерцы приступали с "ножом горлу" — дайте! И дайте именно три тысячи тонн. При том, что уставной фонд этого предприятия всего 10 тысяч рублей. А для освоения ими задуманного потребуется порядка 350 миллионов рублей.
То есть минсельхоз имел все основания опасаться, что, взяв огромное количество воды и суши в свое пользование, питерцы могли просто законсервировать приобретение — опасения основаны на тех же 10 тысяч рублях уставного фонда. Копейки.
"Форпит" ушла в тень на некоторое время. Но потом неудовольствие предпринимателей и тех, кто за ними стоит, как раз и стало выражаться в тех самых наездах и давлениях, о которых я рассказал выше. Вдобавок к тому на минсельхоз начинает давить и антимонопольный комитет. Причем с какой формулировкой: ограничение конкурентной деятельности. В то время как он, этот самый антимонопольный комитет, взяв сторону "Форпита" как раз и выставлял себя в роли монополиста, потворствующего захвату огромной территории береговой зоны.
Захват земли, воды — это ведь термины военные. Недаром вскоре на горизонте минсельхоза появились люди в погонах, пускай и эмвэдэшных. Они, сотрудники УБЭП, вдруг почему-то стали настолько часто появляться на совещаниях антимонопольного комитета, что возникало ощущение лоббирования. Думается, не без давления людей в погонах антимонопольный комитет встал на сторону "Форпита".
В дело вступил арбитражный суд. Состоялось шесть заседаний. На всех для обозначения своей силы опять же присутствовали представители управления борьбы с экономическими преступлениями. За пять дней до решающего заседания как раз и произошла та "атака" двумя взводами на минсельхоз. Демонстративно. С намеком и арбитражному судье тоже.
В те же дни, точнее, в ночь с пятого на шестое августа в минсельхоз еще проникли и "неизвестные лица". Шарили по кабинетам. Бравый вахтер, бывший боевой офицер, задержал одного. Сдал дознавателю. В результате от задержанного были получены "сказочные" показания о том, что он в пьяном виде был почти что силком затащен кем-то неизвестным в министерство, это в полночь-то, через окно. Ничего не помнит. И его отпустили — за незначительностью вины. Видимо, свой человек.
Предел терпения на исходе. Ванда Феликсовна решает, что пора обнародовать методы и стили бравых оперативников. Собирает пресс-конференцию. Делает официальное заявление. Шаг сильный, действенный. Сразу же получает ответный ход со стороны МВД. Патенко грозят обвинением в том, что она "мешает следствию". Затем раздается звонок из Питера. Из ассоциации форелеводов. Какое странное сближение! Опять Питер, опять форель. И этот человек, "форелевод", рассказывает страшную тайну МВД, мол, планируется возбуждение уголовного дела против вас, Ванда Феликсовна. Мы, мол, тесно сотрудничаем с МВД. Предлагаем и вам наладить такие же связи. Купите у нас крупную партию рыбных кормов для Карелии. Пришлось объяснять, что она не боится таких намеков, что корма — это коммерция, а министры коммерцией не занимаются…
Эта история, кажется, бесконечной. И, отнюдь не местного, карельского, характера. Везде, где мне пришлось побывать в командировках за последние полгода (Ростов-на-Дону, Таганрог, Павловский посад, Вологда, Казань), деловые, активные люди стонут и плачут, по их признанию, от "засилья правоохранительных органов".
В Вологде один предприниматель мне сказал, что складывается такое впечатление, будто каждому участковому милиционеру поставлена задача "найти и обезвредить своего, личного, взяточника и коррупционера". Априори. Подозреваются все. Фас.
А здесь, в Карелии, директор новейшего, только что построенного комплекса, о котором я расскажу ниже, Владимир Бакуров поведал историю такого же набега МВД, когда без объяснения причин в его кабинет вошли офицеры милиции и предложили освободить кабинет. Для чего? Для того, чтобы здесь, в директорском кресле, вести допрос его подчиненных. Они жаждали порулить предприятием. Так уже было в бериевский период, когда экономикой, по сути, руководило Министерство внутренних дел. Люди в Карелии в панике. Вспоминают 37-й год. И не безосновательно, как видно.
ЕЩЕ РАЗ ПРО НАВОЗ
Но оторвем наконец глаза от чтения протоколов, отбросим груз вселенского скандала с души, вздохнем всей грудью и проедемся по золотоосенним дорогам Карелии в Мегрегу. Туда, где действительно в чистом поле встало чудо современной сельскохозяйственной технологии. Тот самый животноводческий комплекс на 800 голов.
На проходной оденем стерильный халат и последуем за Владимиром Бакуровым, отставным офицером-десантником, прекрасным хозяйственником, энергичным, обаятельным человеком.
Великолепные помещения из нержавеющего металла, наподобие авиационных ангаров. Стометровые ряды окон одновременно с пульта сдвигаются вверх-вниз в зависимости от температуры. Два "ангара" для отдыха и кормежки. Здесь травяная подстилка под бок коровам, чесалки, поилки. Никакой привязи. Хочешь, милка, гуляй, хочешь — ложись спать. А на дойку — по коридору в специальное, стерильное помещение тоже вольным коровьим ходом.
У каждой рогатой головы на шее электронный чип. А в компьютере за стеклом можно узнать, сколько она съела сегодня, выпила и дала молока. После чего вносятся коррективы в ее содержание.
Навозоудаление и кормораздача — самое сложное в животноводстве, особенно в комплексах таких масштабов. В старых советских коровниках доярки вручную таскают тачки с кормом. Навозом переполнены были ямы на задках ферм. Зловонная жижа разливалась по территории, делая её непроходимой. А что здесь? Сток. Приямок. Мощный насос, и по трубопроводу эта масса ценного биологического материала уносится в огромную металлическую емкость. Такие бывают в нефтехранилищах. Мечта Бакурова — накрыть ёмкость колпаком, собирать газ и с помощью его вращать электрогенератор. Своей энергии хватит на всё обслуживание комплекса. И я верю, у него это получится. Чудо произойдёт. Если, конечно, перестанут творить чудеса излишне бдительные милицейские чины, когда у человека просто кончится терпение, и он пошлет всё подальше.
А заготовка кормов? Я всё думал, как же шведы и финны, живущие под таким же пасмурным, дождливым небом, умудрялись досыта кормить свой скот. Как сено сушили? Оказалось, сено и сенокос — это понятия отжившие. Теперь в любую погоду заготовляют зеленую массу, и опять же не в силосные ямы её укладывают, не в траншеи, засыпая песком и землей для консервации, а набивают в гигантские полиэтиленовые рукава в два человеческих роста. И такие кишки укладывают на асфальтовые площадки рядом с коровниками. Нет, не зря каждому посетителю комплекса положен стерильный халат.
Начиная здесь директором полтора года назад, Бакуров на старой, разбитой "Волге" сам за рулем по два раза в день мотался до Петрозаводска — столько было согласований, таков был темп жизни. По 600 километров в день. Недаром не выдержало сердце у его предшественника. Вот и "Волга" развалилась. Он купил себе недорогую иномарку, рабочую лошадку. И это тоже вызвало подозрение у "надзорных". Они ведь сориентированы на "расхищение и коррупцию". Отремонтировал Бакуров запущенную контору — а как же иначе принимать иностранцев и вести совещания с фирмачами из Лаваля, где у каждого монтажника ботинки начищены и белые рубашки каждый день? Элементарные нормы гостеприимства. Ан нет. Опять впаивают тебе "расхищение".
В конторе Бакуров организовал небольшой музей. Сорок лет совхозу. Смотришь на лица людей семидесятых годов, и понимаешь, что они из другой эпохи. Так же когда-то смотрел на дореволюционные снимки. Вот вереница лошадей, запряженных в волокуши, тянет корм к ферме. Это тридцать лет назад. А вот блестящий "Кировец" везёт зелёную массу в контейнере к упаковочному агрегату сегодняшней Мегреги. Главный интерьер конторы как раз и составляют такие исторические снимки. Всё сделано с большой любовью к людям. И прежде всего сам животноводческий комплекс. Говорят, привозили на новый комплекс одну ударницу-доярку, орденоноску. Она попросилась "перед смертью" поглядеть, как нынче "бабы робят". И на колени пала, стала поклоны отбивать в честь тех, кто создал эти хоромы. Плакала от радости. Такова народная, не чекистская, оценка сделанного и тех, кто жизнь на это кладет.
РЫБАК И ОЗЕРО
В Онежское озеро, на карте, Скандинавия словно бы пальцы свои скальные запустила. И между этими "пальцами" — шхеры, заводи с зеленоватыми скальными берегами — такие удобные для устройства рыбоводческих садков. Едем по озеру, нет, по-морскому, идем, на корабле с тракторным мотором и низкой осадкой. Шаг с борта — и на мостки садка, внутри которого "кипит" форелевое стадо.
За рулем, нет, за штурвалом, конечно же, сам хозяин этих шхер — Николай Федоренко. Тоже типичный народный деятель чисто славянского типа. Неугомонный, громкоголосый, с юмором. Начинал здесь обычным рыбаком. Так шутят о его фантастической работоспособности: "Федоренко с братом всю рыбу выловил в озере. Потому ничего и не оставалось ему, как за рыбоводство взяться".
Форель в садках — это прекрасно. Но еще замечательнее — плавучий дом семьи Федоренко. А где жить иначе? Землю на берегу не дают. Покупает он трубы полтора метра в диаметре. Заваривает с торца. Получается плот. На нем — настил. И дом из бруса с центральным отоплением и газовой плитой в кухне.
Пьем чай у раскрытого окна. Под окном — плещется форель. Под действием ее плавников ходит бурунами вода озера. Солнце слепит на водной глади.
Николай возмущается:
— Кому это в голову пришло завозить к нам в Россию форель из Чили! Как масло из Австралии. С норвежцами мы успешно конкурировали. И вдруг — такая напасть. Чили! Сейчас я могу свою рыбу продать только за себестоимость и ниже. Разоряюсь! Конечно, в Чили — там тепло круглый год. Она растет быстрее и дешевле выходит. Но ведь как в качестве теряет при перевозке! Да и откуда знать, чем ее там кормят. Кто защитит нас, отечественных производителей? Не для этого ли существует государство? Не для этого ли мы налоги платим, чтобы нас оградили от экономического давления извне?..
Все эти годы, восемь лет, я рыбу сдавал с икрой. Привожу переработчикам десять тонн. А мне говорят — заплатим только за три. Остальное — икра. Потроха. Невыгодно с икрой продавать или непотрошенную. Да подавай еще теперь вам, горожанам, и филированную. Без костей. В примитивных условиях потрошить — санитария нарушается, экология. Вот и решил построить перерабатывающий заводик по всем санитарным стандартам. Нужно только, чтобы давали кредиты под планируемое строительство. Будет у меня и шоковая заморозка, и глазировка — чтобы при перевозке не окислялась. Озоновая обработка, самая современная...
Но главное сейчас — чилийские поставки. Откуда они взялись! В прошлом году я своей форели зимой едва 50 тонн распихал. Уже Новый год прошел, а у меня еще 150 рыбы сидит в садках. Ужас! Ведь весной она вся сдохнет. Ее икра разопрет, она на дно ляжет и конец.
Потому если в скором времени не введут таможенные пошлины на чилийскую рыбу, мы даже по себестоимости не сможем продать свою. Пять хозяйств уже закрылось. У меня убытков около четырех миллионов…
Обратно мы шли с баржой на буксире. На берегу ждал грузовик с кормом. Рабочие приступили к погрузке. Мы распрощались с Николаем Федоренко в тревожном настроении.
ЭПИЛОГ
Перед отходом поезда на Москву зашел попрощаться в минсельхоз. И здесь стал свидетелем продолжения детективного сериала с наездами и запугиванием министра. Вот сотрудники только что записали телефонный разговор. Позвонили "лоббисты" той самой питерской фирмы, которая пытается захватить чрезмерно большой кусок побережья Ладоги. Пленочку оставят в министерстве как вещдок, предъявят куда надо как неоспоримое свидетельство "подковерной деятельности" тех структур в республике, которым на самом деле поручено с такой деятельностью бороться.
Москва — Петрозаводск — Москва
Загрузка...

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой