17. Древний Липецк-Дубок. Пушкинское эхо столетий.
Сообщество «Учебный космос России» 11:07 16 мая 2019

17. Древний Липецк-Дубок. Пушкинское эхо столетий.

"УЧЕБНЫЙ КОСМОС РОССИИ". "Учебная книга России". Троицк-в-Москве. "Бюллетень-еженедельник дистанционной кафедры истории развития гуманитарно-космических технологий".
0
           17.  ДРЕВНИЙ ЛИПЕЦК  -  ДУБОК.             ПУШКИНСКОЕ ЭХО СТОЛЕТИЙ.  

           «…ИМЯ ПРЕДКОВ МОИХ ВСТРЕЧАЕТСЯ ПОМИНУТНО
            В  НАШЕЙ ИСТОРИИ…»

                                 А. С. П У Ш К И Н.

 

………………………………………………………………

 

 

                    «Как сто тысяч других в России…»             (Рязань, Дубок -на – Дону, Сокольск-Липецк   -                      древнейшие города  Великорусья)

 

                                                                          Бойцы  поминают минувшие дни

                                                                          И битвы, где  вместе  рубились они…

 

                                                                                                          А.С. П у ш к и н.

«Песнь о вещем Олеге»

 

                                                                          Иною кажется мне Русь,

                                                                          Иными – кладбища и хаты…

                                                                                                       Сергей Есенин.

 

 

               Полное собрание русских летописей, том 1Х,  страница 171:

«…Князь же Святослав Олгович иде в Рязань, и быв во Мченске, и в Туле, и в Дубке на Дону, и в Елце и в Пронске, и прииде в Рязань на Оку…»  (события 6654  - 1146  года).

               Один из главнейших языческих символов - Д е р е в о, олицетворяющее жизнь. Ствол дерева - настоящее; корни дерева - минувшее, прошедшее; крона же его - грядущее, будущее, принадлежащее детям, внукам, правнукам. У деревьев, по мнению наших предков, были особые пристрастия, симпатии:  д у б сопереживал мужчине,  л и п а  -  женщине,  л и п а  -  девушке.

               Могучее дерево, давшее  название  славянскому городу…  Дубняки, дубовые  дубравы, одиночные  мощные  старожилы, над которыми  промчались-пробушевали  столетия…  

               Дуб боровой, дубравный   ( его именуют в некоторых местностях  каменным)   произрастает  по горам  и суходолу;  он крепок, частослоен, но суховерх  и хрупок. Есть дуб свинцовый (по сероватой коре), железный, водяной, растущий в поемах, уремах, по сырым низам; дуб этот крупнослоен, упруг, не суховех (отчего - сырее, много и долго усыхает).

               Великороссы  почтили  сие дерево  многими   пословицами, причиндалами, поговорками («Велик  дуб, да  дупляст,  а  мал дуб, да здоров»; «В лесу дуб рубль, в столице по рублю спица»; «На дубу не мое, а  в кулаке мое»; «Ври с дуру, что с дубу»). Житейско-метафорическое  выражение  острого ума  поистине неисчерпаемо («Когда лист с дуба и березы опал чисто, будет легкий год  для людей и скота»; «Когда  дуб развернулся в заячье ухо, сей овёс»; «Держись за   дубок: дубок в землю глубок»; «Без тебя не цветно цветы цветут, не красно дубы растут в дубравушке»).

Одухотворялось это дерево  в загадках-подковырках (  Репа -  «под  дубком свилась клубком, да и с хвостиком»;  Снопы - «под дубком-дубком  лежат люди побиты, у них гузки побриты»;  Яйца - «под дубком-дубком ни клубком, ни камешком»;  Репей - «стоит дуб вялый, на      нём сидит чёрт-дьявол: кто ни подойдёт, так не отойдёт»; Мороз - «стоит дуб без корня, без ветвей, сидит на нем птица вран; пришёл к нему старик без ног, снял его без рук, заколол без ножа, сварил без огня, съел без зубов»).

Д у б о к…  Д у б о в о е…  П о д  д у б н о е…  Д у б к и…  Крылатые имена  селений.  С берегов  Дона, Воронежа, Ряс, Мечи, Матыры  осваивали

пространства  до самого  Ледовитого, самого Тихого  океанов   степняки-казаки  Д у б о в ы,  Д у б к о в ы, П о д  д у б н ы е,  Д у б и н и н ы.

               Мы располагаем (кроме летописных  свидетельств, жанров народно-поэтического эпоса) текстом  повести  «Евпатий Коловрат», принадлежащей перу  замечательного  земляка-рязанца, уроженца  Данковщины, Василия Дмитриевича Ряховского ( 1897-1951). Большой знаток  древностей и достопамятностей, исторический романист  воссоздаёт, в частности, картины жизни  старинного Дубка  и дубчан  в контексте  истории государства Российского.  «Погружение»  в глубины  истории…

               Ещё помнили старые люди  рязанские и рассказывали, как «шла» Русь  к верхнему Дону, по Рановой и по Проне на быструю Оку, мечом прокладывая путь себе в тёмных и «нехоженых» лесах, где на холмах высились древние «идольские рощи»  здешних жителей - вятичей и мещеры. Черноволосые и крепкие на руку, рослые вятичи бились с пришельцами долго и непреклонно, потом, сломленные силой и ратным умением Руси, «отодвинулись».

               Мещера, мордва, меря, мурома, ерзя. Русь «ставила» на реках и перепутьях городки, «сажала» в тех городках воинство, а за воинами «шли» теми путями торговые люди и дроворубы, углежоги, птичьи и звериные ловчие, рыбные ловцы и чернецы с кадильницами и с тяжелыми свитками Священного греческого Писания. Так «родились» в вятицких и мещерских землях Дубок и Пронск, Елец и Муром. А среди них и «узорочье  светлое -

Рязань».

               Панорама  древнего  Дубка-на-Дону: «Дубок путники увидели на скате погожего, тихого дня. Долина Рожни вдруг расступилась, раздалась вширь, и в просвете мелькнула узкая коса Дона. За голубой водной гладью обозначилась Долгая поляна, уставленная круглыми, как богатырские шлемы, стогами сена. В тихом воздухе, кружась, летели серебряные нити, и, будто по этим нитям ранней осени, истекали на землю благостная тишина и тепло низкого солнца…

-        Дивен город этот! - сказал Евпатий княжичу, сошедшему с коня. -

Богатство течет тут, как донская вода…

-        Зато и разбойников в этих местах хоть отбавляй… Известно: где

 пожива, там и  лихой люд…»

               Романист-историк повествует об окрестностях Дубка, о  п о ч и н к а х - небольших новых поселках. Воссозданы быт и бытие жителей Дубка, Подонья и Подстепья.

               Земледельческий труд, строительное созидание часто прерывалось смертельными  столкновениями с ворогом. Посему рядом с серпами, лопатами, вилами, цепами, боронами, граблями, сбруей хранились наплечники, мечи, секиры, дротики, шестоперы, а то и кольчуги, и щиты («… доспехи - свидетели первых походов и битв старого русского воина. С каждым из них было связано одно из тех дорогих воспоминаний, которые отмечают лестницу жизни, то заставляют сердце толаться и трепетать забытым волнением, то рождают грусть о невозвратном, о потерях, уже не вознаградимых ничем… Старые от мечей зазубрины, следы половецких стрел. Все эти вестники смерти, отбитые мужеством, стойкостью сердца и силой руки. Покрывшиеся налетом ржавчины мечи словно рассказывали длинные повести о походах на Дон… о битвах и сражениях, когда  смерть витала над головами и мысль о бранной славе придавала силу ослабленному, израненному  телу»).

               В.Д. Ряховский, исследуя летописи,  «преданья старины глубокой», как бы «реконструирует»  исторические события… Сторожевые сигнальные огни. Горький можжевеловый дым. Вспыхивали костры в ночи, тревожный сигнал: «Татары идут!»  Цепь огней протянуласт от далёкой  степной окраины, с верховьев Дона, по Проне и на Оку, за Исады и на Ижеславец. Около жилья завыли псы, жители покидали тёплые избы и спускались к рекам.

               Рассказ  Кудряша:

               « - В вечер, как зажгли в степях сигнальные огни, прибыли к князю гонцы с Дубка, с Дону-реки. Ходили дубчане-бортники на промыседл по Вороне и вышли на Польный Воронеж, что слывет в народе Онузом-рекой. И тут они увидели стан неведомых пришельцев и тьму войска… Воины те в рысьих шапках, с рысьими очами и, как женки, безволосы лицом. За спинами у тех воинов колчаны и луки, а в руках - кривые ножи. За рыскучим и быстрым войском тянутся неоглядные обозы - черные кибитки, верблюды и вьючные кони. В кибитках тех - женки в широких портах, а с ними многие дети… Погибель   то  идёт  всей Русской земле…»

               Д у б…  Д у б о к… Эпосно-песенное  долголетие  обрели  былинные  сказания  про могучий  сказочный  дуб.

               Волшебные  крылья устремляют  в песенный космос задушевное повествование о том, как «среди долины ровныя, На гладкой высоте  Цветёт, растёт высокий дуб В могучей красоте» («Высокий дуб, развесистый, Один у всех в глазах; Один, один, бедняжечка, Как рекрут на часах!»). Певческое содружество  великороссов  издавна  озабочивалось  судьбой обладателя «могучей красоты» («Взойдёт ли красно солнышко: Кого под тень принять? Ударит ли погодушка: Кто будет защищать? Ни сосенки кудрявые, Ни ивки близ него; Ни кустики зелёные  Не вьются вкруг него»).

               Шедевр  лирико- психологического  эпоса - «Рябина» (1864) И.З. Сурикова;  нежно-пафосное  повествование о горестном одиночестве тонкоствольного деревца(«Грустно, сиротинка, Я стою, качаюсь, Что  к земле былинка, К тыну наклоняюсь»). Песенное  раздумье («Там, за тыном, в поле, Над рекой глубокой, На просторе, в воле, Дуб растёт высокий. Как бы я желала  К дубу перебраться; Я б тогда не стала  Гнуться да качаться. Близко бы ветвями Я к нему прижалась  И с его листами  День и ночь шепталась…»).

Вековечная  печаль, вековечная  безысходность («Нет, нельзя рябинке К дубу перебраться! Знать, мне, сиротинке, Век одной качаться»).

               Лермонтовское  поэтическое озарение… -  «Дубовый листок оторвался от ветки  родимой И в степь укатился, жестокою бурей гонимый.. - Я бедный листочек дубовый, До срока созрел  я  и вырос в отчизне суровой..  Немало  я знаю рассказов мудреных   и чудных». Автобиографическое  раздумье-пожелание   лермонтовского повествователя(«Надо мной чтоб, вечно зеленея, Тёмный дуб склонялся и шумел»).

               «Широколиственный дуб»  в стихотворении  Афанасия Фета-Шеншина «Я люблю многое, близкое сердцу…» (1842)   вдохновляет  первые  юношеские всплески  «музыки груди». Многовековые  великаны - у истоков  «открытия мира»  молодым поклонником прекрасного («Но и радость и мученья Мудро нам судьба дала»). Стихотворение «Одинокий дуб» (1856). -   «Смотри, - синея друг за  другом, Каким широким полукругом   Уходят правнуки твои! Зачем же тенью благотворной Всё кружишь ты, старик упорный, По рубежам родной земли?». Древний фетовский дуб (  свидетель  многовековой истории  того же Ельца, тех  же Орла, Дубка) побуждает воображение  лирического  к  воссозданию  картин и панорамы минувшего («И под изрытою корою Ты полон силой молодою. Так старый витязь, сверстник твой, Не остывал душой с годами  Под иззубренною мечами, Давно заржавленной броней»). Автобиографический повествователь  остро  чувствует связь времён («Всё дальше, дальше с каждым годом  Вокруг тебя незримым ходом Ползет простор твоих корней, И, в их кривые промежутки Гнездясь, с пригорка незабудки Глядят смелее в даль степей. Когда же, вод взломав оковы, Весенний ветр несет в дубровы  Твои поблеклые листы, С ним вести на простор широкий, Что жив их пращур одинокий, Ко внукам посылаешь ты»).

               … Дубок-на-Дону… Как и окрестные  селения, испытал он много бед, лишений, разорений… Митрополит Пимен в 1388 году, совершая путешествие в Царьград, лицезрел   сии места («Поидохом же от Переяславля Рязанского, провадиша же с нами и 3 струги, да насад на колесах, в четверток же приидохом к реке Дону и спустихом суды на реку на Дон…). Только что ордынцы  побесчинствовали здесь («…и полыхом рекою Доном на низ. Бысть же сие путное шествие печально и уныньливо, бяше бо пустыня зело всюду, не бо бе видети тамо ничтож: ни града, ни села, аще бо и быша древле грады красны и нарочиты зело видением места точьо пусто же все и не населено»).

               С.Н. Дегтерев и И.Ф. Малюков в книге  «По Тихому Дону - от деревни Бегичево до села Перехваль» ( Санкт-Петербург, 2004) справедливо полагают: «Заслуги города  Дубок, его героических защитников перед Русским Отечеством - велики. Крепость защищалась под руководством героев воевод знаменитых фамилий: князей Шуйских,  Одоевских, Ермака, Воротынских и ряда других героев, имена которых история не сохранила, - констатируют  краеведы. -  И благодарные потомки должны сохранить их память - восстановить город Дубок. Не может русский народ терпеть того изуверства, когда лютые враги стирали города-крепости с лица земли. Пришло время возродить Дубок» (стр. 31).

               В 1993 году камнерезами «Доломита» установлен  обелиск  Старому

Данкову -  Дубку-на-Дону...

Загрузка...

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой