Продолжение. Часть 1
США против «Северного потока – 2»
Не допустить ввода газопровода СП-2 в эксплуатацию, раз не удалось предотвратить его строительство, – перманентная мечта всех последних американских администраций и работающих на нее служб, реализации которой были подчинены их целенаправленные действия, включая первое президентство Трампа. Это – часть узаконенной американской государственной политики. Она предписана, в частности, статьей 257 закона CAATSA от 08 августа 2017 г. «Противодействие противникам США посредством санкций» (см. Бокс 5). Пункт (а)(10) требует «убрать конкурента» (СП-2 – конкурент американскому СПГ в Европе). При этом статья 257 нацелена якобы на поддержку энергетической безопасности Украины, что следует из ее названия, которое можно трактовать как «защиту» украинского транзита (существенной доходной статьи бюджета Украины). Но из ее содержания – см. п.(а) (11) – следует, что, как обычно, приоритетом является решение внутренних задач США – защита экспорта СПГ США в Европе, для чего транзит российского газа через Украину в ЕС (как и вообще любой российский газ в ЕС, доставленный туда любым путем) также не нужен. На это же нацелен раздел 75 «О защите европейской энергетической безопасности» Закона США о бюджете на 2020-й финансовый год17. Статья 7503, озаглавленная «введение санкций против определенных судов, участвующих в прокладке определенных российских экспортных трубопроводов», прямо указывает в части (а)(1)(А), что под санкции подпадают суда, участвующие в прокладке газопроводов «Северный поток – 2», «Турецкий поток» или любого их правопреемника на глубинах более 30.5 метров. Вновь, помогая другим, США помогают себе – Европе ли, Украине ли: убирая более успешного конкурента (российский трубопроводный газ) из ЕС, США шире открывают для себя этот рынок.
Бокс 5. Из статьи 257 закона США «Противодействие противникам Америки посредством санкций» (CAATSA)
Ст. 257. Энергетическая безопасность Украины. (а) Заявление о политике. – Политикой Соединенных Штатов Америки является: (…) (a)(10) продолжать противодействовать трубопроводу «Северный поток 2», принимая во внимание его разрушительное влияние на энергетическую безопасность Европейского Союза, развитие энергетического рынка в Центральной и Восточной Европе, и энергетические реформы на Украине, и (a)(11) что Правительство Соединенных Штатов должно иметь приоритетом экспорт энергетических ресурсов Соединенных Штатов с целью создания американских рабочих мест, помощи союзникам и партнерам Соединенных Штатов, и укрепления внешней политики Соединенных Штатов. (b) … (с) Поддержка усилий государств в Европе и Евразии для уменьшения их зависимости от российских источников энергии (…) (с)(2)(A) Соединенные Штаты будут помогать усилиям государств Европы и Евразии укреплять их энергетическую безопасность посредством диверсификации энергетических поставок с целью уменьшить зависимость от энергетических ресурсов и контролируемых государством компаний Российской Федерации; … (с)(3) использование «Фонда противодействия российскому влиянию» для предоставления технического содействия с целью укрепления энергетической безопасности и сокращения зависимости от энергии из российских источников. (d) Разрешение ассигнований на специальные цели. – Настоящим разрешается выделить на специальные цели Государственному Департаменту общую сумму 30 млн долл. на фискальные годы 2018 и 2019 для выполнения стратегических задач … в рамках данной статьи в отношении обеспечения энергетической безопасности Украины.
Именно в этом контексте необходимо рассматривать инициативу Линча, а именно второй элемент его версии, особенно если прочитать его Меморандум в OFAС. В Меморандуме на стр. 8 сказано, что стоимость строительства СП-2 составила около 11 млрд долл., поэтому поддержание его в работоспособном состоянии также обойдется дорого. «Г-н Линч оценивает сделку как экономически целесообразную в случае, если инвестиции для консервации газопроводов составят 700 млн долл. и период ожидания до начала будущего их возможного использования не превысит 10 лет. (выделено авт.)» То есть ближайшие 10 лет – это гарантированный простой СП-2 в случае его приобретения Линчем. Если по истечении 10 лет с момента возможной покупки Линчем газопровод не будет запущен в эксплуатацию, его вернут на стадию банкротства. При этом, подчеркивается там же, Россия не получит ни цента из 700 млн затрат на консервацию СП-2 (рис. 4).
двойной клик - редактировать изображение
Все без исключения известные автору комментаторы отметили, что Линч намерен купить компанию NS2AG (единственным активом которой является СП-2) с огромным дисконтом, указывая 700 млн против 11 млрд долл.*, но никто, что он намерен купить его для консервации, а не для эксплуатации в ближайшие 10 лет – если, конечно, не будет иного решения Правительства США. Так как на стр. 9 Меморандума сказано, что «ожидаемая сделка предполагает, что газ не потечет по трубопроводу до тех пор, пока не будет получено одобрение Правительство США и ЕС: только после мира на Украине и, в зависимости от мнения правительства США, только после политической реорганизации в Москве». Судя по последнему тезису, в случае реализации инициативы Линча, газ по подконтрольному США газопроводу СП-2 не потечет никогда.
* Отметим, что 700 млн долл. – это не заявленная Линчем цена покупки, а оценочные затраты на консервацию СП-2, а это разные экономические категории.
Поэтому по мнению автора целью инициативы Линча является покупка «Северного потока – 2» не для того, чтобы запустить его в эксплуатацию и на этом дважды заработать (получить прямые экономические дивиденды в виде транспортного тарифа и разницу курсовой стоимости акционерного капитала NS2AG при последующей перепродаже компании), а чтобы не допустить его ввода в эксплуатацию и заработать на этом сначала политические дивиденды у нынешней администрации Белого дома* , которые затем конвертировать в дивиденды экономические.
* Напомним, что С. Линч – один из активных сторонников и важных спонсоров предвыборной кампании Д. Трампа, в ходе которой он выделил более 300 тыс. долл. поддерживающим Трампа организациям, а также Национальному комитету Республиканской партии.
Известны аналоги такого поведения в недавней российско-американской истории. Например, известный специалистам в конце 1990-х г. корпоративный конфликт между компанией «ЮКОС» и ее миноритарным акционером – американским инвестором Кеннетом Дартсом. Только в случае «Дартс против “ЮКОСа”» это была т.н. стратегия greenmailing (мягкого шантажа) – купить пакет акций, чтобы мешать компании работать, а затем предложить менеджменту выкупить этот пакет с премией, чтобы дать возможность нормально работать. А в случае Линча – купить всю компанию целиком, чтобы не дать ей работать, убрав потенциального для США конкурента. Впоследствии, быть может, дать ей возможность ограниченной работы под контролем США с целью выплаты доходов от операционной деятельности СП-2 в виде репараций Украине, но главное – «дерусифицировать» этот актив, не дав возможности выкупить компанию китайским или пророссийским, в том числе из стран ЕС, инвесторам (рис. 2). Поэтому купить как бросовый актив компанию NS2AG и принадлежащий ей газопровод СП-2 Соединенные штаты (в лице Линча или кого-то другого) готовы, чтобы обезопасить себя от поставок российского газа в ЕС, несущего прямую угрозу их экономическим интересам в ЕС и за его пределами. Но покупать и трубопровод, и российский газ для поставок его по нему в ЕС, что будет прямой угрозой для поставок СПГ США в Европу, тем более в условиях грядущего избытка предложения на глобальном рынке СПГ, полагаю категорически невозможным. Поэтому, в отличие от С.Вакуленко и др., я считаю, что «Северный поток – 2» потенциально не способен стать «примером делового сотрудничества США и России».
Лавров-Пуйанне
Заявление П. Пуанне 25 марта 2025 г., что две нитки Северных потоков могут быть запущены в эксплуатацию, может показаться странным, поскольку взорваны три нитки двух «Северных потоков» из четырех. Крайне маловероятно, что профессионал такого уровня ошибся (сказав «две» вместо «одной»), однако можно допустить, что оговорился. Тогда последовали бы уточнения от пресс-службы компании, но их не было. Для возврата в строй двух ниток требуется ремонт. Значит речь идет о «Северном потоке – 1», который был сертифицирован и работал, и обе нитки которого были взорваны. В отличие от первого Потока, у «Северного потока – 2» оказалась взорванной одна нитка из двух, но он не был сертифицирован германскими властями и не был введен в эксплуатацию при 100%-ной технической готовности к этому. И его незатронутую взрывом нитку нельзя ввести в эксплуатацию без получения разрешения германских властей. Но проектная мощность каждого из братьев-близнецов «Северных потоков» (55 млрд куб. м/год), а точнее фактический уровень эксплуатации СП-1 (60 млрд куб. м/год), как раз примерно соответствуют ожиданиям П. Пуйанне (Total Energie) и Д. Холлё (Engie) в отношении возможных объемов возобновления поставок российского газа в ЕС.
Однако, в тот же день Министр иностранных дел России Сергей Лавров заявил, что «идет разговор про “Северные потоки”. Наверное, будет интересно, если американцы используют свое влияние на Европу и заставят её не отказываться от российского газа… Европа и бизнес сейчас платят за энергоносители в несколько раз больше, чем американский бизнес. При этом люди типа Р.Хабека, У.фон дер Ляйен, Б.Писториуса они все говорят, что ни за что не позволят восстановить "Северные потоки"». Обычно выступления первых лиц бизнеса на отраслевых конференциях бывают в ходе первой-второй сессии, т.е. с 10 до 12 по-местному времени или с 12 до 14 по московскому времени. Но интервью С. Лаврова было показано в эфире 1-го канала в 15 часов, т.е. слова Д. Пуанне никак не могли – хронологически – быть расширенной интерпретацией слов Лаврова. Т.е. слова Пуанне отражают подспудные желания европейского бизнеса, для которого цены СПГ США в условиях принудительного отказа от российского газа разорительны. О чем сказал и Лавров в своем интервью. Его слова тоже широко разошлись по СМИ, причем зачастую в таком изложении что, якобы, представители США и России чуть ли не ведут переговоры о восстановлении Северных потоков. Но подспудные желания европейского бизнеса, выраженные в словах Пуанне, никоим образом не совпадают с ожиданиями и намерениями бизнеса американского, выразителем которых является президент Трамп, для которого европейский бизнес – прямой и нежелательный конкурент бизнесу американскому. Поэтому, на наш взгляд, было бы контрпродуктивно ожидать, что «американцы используют свое влияние на Европу и заставят её не отказываться от российского газа…». Хотя предваряющие эту фразу слова великого российского дипломата «Наверное, будет интересно, если…» могут иметь разный подтекст… Читаем его слово «интересно» в данном контексте как удивление с недоверием.
Новая игра вокруг украинского транзита
30 апреля была подписана, наконец, «ресурсная сделка» между США и Украиной. Она долго обсуждалась, многократно переписывалась и изменялась, долго не подписывалась. И на каком-то этапе распространилась по международным СМИ и перекочевала в СМИ отечественные информация, что в этой «сделке» якобы, возник пункт о передаче США контроля над ГТС Украины. Это вызвало всплеск интереса к перспективам транзита российского газа в ЕС через Украину. Появилось множество комментариев о том, что это может значить в практическом плане в контексте ожидаемого многими наблюдателями достижения мирного урегулирования на Украине в результате российско-американских договоренностей. В частности, пошла речь о возможном возобновлении поставок российского газа в ЕС через Украину по ГТС, контролируемой теперь уже США. Из многочисленных утечек неясно, идет ли речь о всей ГТС или только о ее части – «транзитном коридоре» для экспорта российского газа. Все без исключения утечки – анонимные, а потому в пересказе (осознанно или нет) противоречивые. – При этом в итоговом подписанном варианте двустороннего соглашения США – Украина (которое теперь вряд ли может называться «ресурсной сделкой», скорее соглашением о вечной защите любых американских инвестиций на Украине) упоминание конкретных инфраструктурных объектов вообще отсутствует.
Апофеозом для формирования завышенных ожиданий стала, на мой взгляд, концовка интервью пресс-секретаря российского президента Дмитрия Пескова французскому журналу Point 23.04.2025. Вопрос корреспондента: «По данным Reuters, в проекте соглашения по редкоземельным металлам США потребовали от Украины контроль над газопроводом, связывающим Россию с Европой. Было бы это выгодно России?» Ответ Пескова: «Если новый владелец согласится подписать такой контракт с «Газпромом», то почему бы и нет? Это чисто коммерческий вопрос, который мы никогда не политизировали. «Газпром», конечно, будет его обсуждать. Мы готовы вести переговоры по нашему газу и знаем, что некоторые европейские страны хотят продолжать его у нас покупать. Все будет решаться на коммерческой основе». В результате заметка в ТАСС с информацией об интервью вышла под заголовком «Песков: РФ готова обсуждать транзит газа через Украину в Европу». Слова Пескова прозвучали в развитие высказанного ранее Президентом России в ходе пресс-конференции после встречи с А. Лукашенко, тезиса, что «если США и Россия договорятся о сотрудничестве в области энергетики, то газовая труба для Европы может быть обеспечена и это пойдет Европе на пользу, потому что она будет получать дешевый российский газ».
«Дешевый российский газ» Путина
В. Путин не уточнил, о какой именно «трубе» идет речь – об украинской или оставшейся неповрежденной после диверсии одной трубе из двух «Северного потока-2». Про перспективы СП-2 в контексте «возможных договоренностей США – РФ» автор писал ранее [Конопляник, 2025] и выше. Здесь же, в контексте таких возможных «договоренностей», поговорим об украинской «трубе» и разберем важные технико-экономические детали, которые следуют или могут следовать из расплывчатых (в силу разных причин) слов политиков. Дабы исключить базирующиеся на неверных представлениях ожидания. Ибо такие, а тем более завышенные, ожидания неизбежно заканчиваются глубокими разочарованиями. Президент также не уточнил, что слова «дешевый российский газ» в Европе не следует понимать буквально – что он якобы всегда дешевле газа из других источников и/или от других поставщиков и/или пришедшего по другим маршрутам. Российский трубопроводный газ продавался в Европе в последнее время в рамках долгосрочных контрактов с 85%-ной привязкой контрактной цены, с лагом запаздывания в 3-6 месяцев или менее, к ценам европейских торговых площадок (как правило к голландской TTF), а если на споте – то по ценам торговых площадок. Поэтому при росте цен на торговых площадках как тренде, за период (а биржевые котировки меняются ежедневно на ожиданиях рыночных игроков), контрактная цена российского газа оказывалась ниже рынка, но при снижении котировок на торговых площадках – выше этих цен.
Поэтому утверждение про «дешевый российский газ» будет верно лишь с уточнением, что речь идет о «цене отсечения» российского газа, то есть о цене, обеспечивающей приемлемую норму прибыли для производителя-поставщика, то есть о цене «кост-плюс», которая является нижней приемлемой ценой («ценой самофинансирования») для любого поставщика (рис. 5). Такую более низкую, чем у конкурентов, «цену отсечения» при поставках в Европу обеспечивает двойной «эффект масштаба» у российского газа – при добыче (из-за разработки гигантских месторождений, входящих в мировой «топ» по запасам) и транспортировке (из-за высокой единичной мощности экспортных газопроводов – порядка 30 млрд куб. м/ год каждый), что компенсирует удаленность поначалу западносибирских, а затем ямальских месторождений от европейского рынка.
двойной клик - редактировать изображение
Но российский газ в Европе продается не по «цене отсечения» («костплюс»), а по «стоимости замещения», то есть цене конкурирующих с газом энергоресурсов в конкретных областях конечного потребления. Это дает возможность извлекать при его экспорте не только «ренту Рикардо» (разницу между издержками добычи и транспортировки до потребителя – дельту «костплюс» между лучшими и худшими месторождениями), но и «ренту Хотеллинга» (разницу между издержками добычи и транспортировки «кост-плюс» и «стоимостью замещения» у потребителя) (рис. 5). С начала 1960-х гг. в Европе «стоимость замещения» определяли нефтепродукты (пока существовал запрет на использование газа в электроэнергетике) – отсюда возникла формула нефтепродуктовой индексации цены в газовых контрактах. Затем замещающим топливом стал уголь, хотя формулы нефтепродуктовой индексации сохранились. Сегодня, в рамках конкуренции «газ-газ» на торговых площадках, «стоимость замещения» определяет конкуренция газовых поставок от других поставщиков. Поэтому слова про «дешевый российский газ» следует понимать как справедливое утверждение о запасе у него «ценовой прочности» по отношению либо к другим «замещающим» энергоресурсам, либо к газу из других источников и/или от других поставщиков. Но лишь при нормальной рыночной конкуренции, когда против российского газа не вводятся прямые политикоадминистративные ограничения и запреты, в том числе в пользу СПГ США.
Однако, именно это и происходило в последние годы на рынке ЕС – шла его целенаправленная расчистка для американского СПГ. И началась она не после объявления СВО в 2022 г. (принятие программы ЕС REPower EU и последовательных пакетов антироссийских санкций – см. рис. 1), и не после начала экспорта СПГ из США в 2016 г. (принятие закона США «О противодействии противникам Америки посредством санкций» (CAATSA) от 08.08.2017 г. – см. Бокс 5), а заблаговременно, в преддверие его начала, то есть на несколько лет раньше. А именно сразу после того, как в конце нулевых «выстрелила» американская сланцевая революция, и в США стало ясно, что для монетизации сланцевого газа необходимо вывести его на мировой рынок, что можно сделать только через СПГ (сланцевая революция «переполнила» рынок сетевого газа США и цены на нем стали падать – страна до 2016 г., была де-факто «энергетическим островом»). И ближайший к заводам СПГ Мексиканского залива платежеспособный емкий газовый рынок – это рынок ЕС, на пути к которому нет препятствий и узких мест типа Панамского канала. Но на этом рынке есть препятствие для американского доминирования – дешевый российский трубопроводный газ. Поэтому была поставлена задача «убрать конкурента», что и было в итоге сделано поначалу ситуативными, а потом политико-административно-диверсионными методами.
О каком контракте речь?
Из ответа Пескова французскому корреспонденту неясно, о каком именно контракте с «Газпромом» идет речь и с кем «мы готовы вести переговоры по нашему газу». Ведь это может быть контракт на транзит, когда новый собственник украинской ГТС будет обеспечивать услуги по транспортировке газа через Украину, но титул собственника на газ в транзитной трубе останется у российского поставщика. Но это также может быть и контракт купли-продажи, когда новый собственник (арендатор, оператор) украинской ГТС обеспечивает транспортировку теперь уже своего газа, титул собственника на который он получил при входе в транзитную трубу, точнее, на последней ГИС на российской территории, которая таким образом становится пунктом сдачи-приемки (ПСП) газа по контракту купли-продажи. Вариант продажи «Газпромом» своего газа европейским покупателям на внешней границе России, то есть на восточной границе Украины («Туркменский вариант»), активно и последовательно навязывался нашей стране институтами ЕС в течение нескольких десятилетий. Сторонники его есть и внутри страны, причем как правило среди далеких от торгово-инвестиционной практики исследователей-теоретиков, выстраивающих свои «доказательные» экономико-математические модели на основе оторванных от реалий допущений. И в течение этого времени такой вариант столь же активно и обоснованно отвергается «Газпромом», так как продавать надо «на рынке», то есть максимально близко к конечному потребителю, чтобы чутко и оперативно реагировать на колебания рыночной конъюнктуры. Отсюда долгая предыдущая практика организации торговых домов «Газпромом» на рынках стран-потребителей для детального изучения их конъюнктуры – каждый рынок характеризуется своими особенностями, которые необходимо знать в режиме реального времени, чтобы обеспечить максимальную монетизацию экспортируемого газа.
Сейчас вновь стала развиваться дискуссия в пользу сценария продажи на границе, поскольку раз российский газ стал в Европе «токсичным» и был взят курс на отказ от российских энергоресурсов. Поэтому надо продавать его там под титулом нероссийского собственника газа, обезличить, дерусифицировать российский газ (якобы, важна не страна происхождения молекул, а титул собственника на них). И поэтому газ, ставший американским, в ЕС с удовольствием купят вместо российского, хотя он останется российским по стране происхождения. Попытки такого рода уже были, успешные и не очень. Украина, отказавшись в 2015 г. от прямых закупок газа из России на своей восточной границе, стала приобретать его на своей западной границе уже якобы как газ из ЕС. Хотя это был все тот же российский – по происхождению – газ, только пришедший на Украину кружным путем (в рамках радиально-кольцевой архитектуры экспортных газопроводов из России в Европу), через дополнительную цепочку посредников и ставший, таким образом, существенно дороже для покупателя и конечных потребителей. Более того, покупая газ в Европе (на западе страны) и как бы поставляя его по реверсу (с запада на восток) Украина фактически потребляла внутри своей территории газ, отбираемый из транзитной трубы (поставляемый с востока на запад) в пределах объемов закупок в ЕС. Эти отборы на востоке и в центре страны она компенсировала на западной границе закупленными в ЕС объемами, возвращая их в экспортные поставки российского газа в Европу (особенности виртуального реверса для транзитного государства). Поскольку необходимого для физического реверса объема трубопроводных обводов вокруг компрессорных станций в стране сделано не было.
На рынках нефти и СПГ перепродажи по цепочке поставщиков, когда товарная партия меняет титул собственника, причем, зачастую, неоднократно, являются обыденным явлением (схема известна как «маргариточные гирлянды» – daisy chains). Напомним также, что «обезличивание российских молекул» было одной из идей организации несостоявшегося «турецкого хаба». То есть технически вариант купли-продажи со сменой титула собственника возможен. Корреспондент спрашивает Д. Пескова, «было бы это выгодно России?» – и тот практически подтверждает готовность «Газпрома» вновь поставлять газ через Украину в ЕС. Не конкретизируя, по какой контрактной схеме (обе технически возможны), оставляя этот вопрос на «решение на коммерческой основе» с участием «Газпрома». Интерес и готовность «Газпрома» к «решению на коммерческой основе» понятны: любая компания («Газпром» не исключение) стремится сохранить тот бизнес, который бесперебойно и устойчиво функционировал в течение многих десятилетий, преодолевая (несмотря на) политические разногласия между сторонами. В случае «Газпрома» – с 1968 г., когда начались первые поставки советского газа в Западную Европу. Это произошло в момент чехословацкого кризиса – «Пражской весны», которая завершила период советской «оттепели» и запустила новый виток конфронтации между Востоком и Западом. Но это никак не повлияло на бесперебойность начавшихся газовых поставок в ЕС, которые стабильно осуществлялись в течение всего периода «холодной войны» до начала СВО, за исключением двух кратковременных российско-украинских газовых транзитных кризисов в январе 2006 и 2009 гг. Поэтому желание «Газпрома» вернуться к привычному («как при бабушке») бизнесу в рамках созданной под него и развивавшейся в течение более полувека инфраструктуры, несмотря на кардинальное изменение внешней среды, понятно и, думаю, самоочевидно. Утратив 200 млрд куб. м/год экспортных поставок в Европу на их пике в 2019 г., компания будет готова сохранить любую часть утраченных поставок на привычном для себя рынке.
О какой газовой инфраструктуре речь
Спрашивая, «выгодно ли это России?», интервьюер Д. Пескова и большинство комментаторов оставляют без внимания вопрос, было бы это выгодно США, да и нужно ли им это вообще. Именно это, на наш взгляд, является ключевым пунктом в данной интриге. Для начала, отсечем очевидное: США не нужна вся ГТС Украины, обеспечивающая как экспортно-импортные (с территории и на территорию Украины) и транзитные (через территорию Украины), так и поставки на внутреннем рынке (внутри Украины). Уровень износа и аварийности украинской ГТС таков, что без серьезных инвестиций она не представляет рыночной ценности. Это показали исследования по заказу украинского правительства двух международно-признанных аудиторских компаний во второй половине 2010-х гг. Фирма KPMG в 2017 г. показала, что уровень аварийности в ГТС Украины в 10 раз выше, чем в среднем по ЕС, и в 13 раз – чем в Германии. Когда 17.06.2014 на транзитном газопроводе «Уренгой-Помары-Ужгород» произошел взрыв в Лохвицком районе Полтавской области, тогдашний губернатор В. Бугайчук заметил, что газопровод на данном участке находился в аварийном состоянии как минимум два года, о чем он неоднократно сообщал в «Нафтогаз Украины». Фирма Mott Mac Donald в 2018 г. показала, что для реконструкции ГТС Украины необходимо как минимум 6-9 млрд долл., в первую очередь для замены устаревшего оборудования компрессорных станций и местами насквозь прогнивших труб. С тех пор положение не улучшилось. Вряд ли США будут готовы вкладываться в модернизацию всей ГТС Украины, в дополнение к своим военным на нее расходам.
В условиях разрушенной войной экономики и неплатежеспособного населения ясно, что речь может идти именно и только о транзитных газопроводах (причем, только в связке с западноукраинскими ПХГ), которые могут генерировать выручку, а не убытки. Хотя некоторые СМИ (как и французский интервьюер Пескова) говорят/пишут о транзитном или экспортном газопроводе – в единственном числе. Отметим, однако, что экспортных (на территории России) и/или транзитных (на территории Украины) газопроводов не один, а три: это УПУ (рабочей пропускной способностью 28 млрд куб. м/год), «Прогресс» (Ямбург – западная граница, 26 млрд куб. м/год), проходящие в одном коридоре через Суджу, и «Союз» (Оренбург – западная граница, 26 млрд куб. м/год) через Сохрановку.
Технический вопрос: можно ли выделить экспортные трубопроводы из ГТС Украины в качестве самостоятельных, изолированных хозяйственных объектов, чтобы только они стали предметом «сделки»? Ответ – да, можно. В рамках действующего на территории Украины с 2017 г. энергетического законодательства ЕС, а именно так называемого «Третьего энергетического пакета ЕС» 2009-го г. с принятыми в его развитие в 2010-2017 гг. подзаконными актами (Сетевыми кодексами ЕС), допускается и возможно выделять отдельные части ГТС страны в качестве самостоятельных изолированных (обособленных) «рыночных зон». В частности, именно такая экономикоправовая конструкция (УПУ и «Прогресс» в качестве обособленной рыночной зоны) прорабатывалась во второй половине десятых годов небольшой группой экспертов России и ЕС с участием автора как составная часть возможного, но оказавшегося невостребованным инвестиционного решения, предлагавшегося как альтернатива пятилетнему транзитному контракту, принятому в конце 2019 г. в качестве неотъемлемой части «трехстороннего пакетного соглашения».
Действующее украинское законодательство (закон №4116-а от 08.09.2014) позволяет компаниям США и ЕС купить или взять в долгосрочную аренду/ концессию до 49% мощностей ГТС, а значит и обособленной (в случае ее выделения) транзитной инфраструктуры. Это означает 40 млрд куб. м/год в сумме по трем газопроводам, если по дальнейшему развитию «ресурсной сделки» (соглашения о создании АУИФР) США не отойдут все 80 млрд куб. м/год. А 40 млрд куб. м/год – это как раз объем зарезервированных Россией транзитных мощностей на период 2021-2024 гг. в рамках истекшего пятилетнего контракта.
То есть нам исподволь предлагается как бы напрашивающийся вывод: потенциальный интерес для США могут представлять экспортные газопроводы Украины, их можно выделить в отдельную обособленную «рыночную зону», объем которой будет как раз соответствовать зарезервированным мощностям истекшего транзитного контракта. То есть технические предпосылки для возобновления транзита газа через Украину налицо, тем более, «что некоторые европейские страны хотят продолжать его у нас покупать». И поскольку «это чисто коммерческий вопрос, который мы никогда не политизировали, ”Газпром”, конечно, будет его обсуждать». Но будет ли конвертирован этот потенциальный интерес и технические предпосылки в реальные действия США?
Для чего США экспортные газопроводы Украины?
Возможны варианты. Первый – как финансовый актив, для последующей перепродажи (помню, в свое время экономический раздел новостей в телепрограмме Евроньюс в Брюсселе открывался заставкой: «дешевле купить – дороже продать», олицетворяя, видимо, суть западной «финансово-торговой» экономики). Сегодня, когда идет война на Украине и транзит остановлен, компании США и ЕС могут купить или взять в долгосрочную аренду/концессию транзитную инфраструктуру по бросовой цене, а потом (когда или если будет достигнуто мирное соглашение по результатам СВО, а Украина сохранит свою государственность и заключенные сегодня сделки с действующей властью будут признаны действительными) перепродать по более высокой цене. Это нормальная схема работы с долгами. Однако, одно дело получить актив по бросовой цене или даже бесплатно (в оплату за прошлые военные поставки, которые Украина при Байдене считала безвозмездной «помощью», а при Трампе они чуть было задним числом не оказались возмездным кредитованием «в натуре»), другое – реализовать с прибылью (чтобы компенсировать часть прошлых военных затрат США на Украину) впоследствии этот актив напрямую новому собственнику или на рынке тому, кто предложит наибольшую цену. Для этого придется вложить несколько миллиардов долларов (см. выше) в модернизацию этого актива. Сомнительный вариант.
Второй – как объект энергетической инфраструктуры для последующего транзита газа. Сегодня это технологически возможно лишь в направлении с востока на запад. Значит, для транзита российского или иностранного через Россию газа в ЕС. Песков совершенно четко обозначил готовность Газпрома обсуждать условия нового транзита с новым собственником ГТС Украины (предполагаю, что лишь после достижения мира на Украине, хотя это в его интервью не было сказано). Новый собственник/арендатор США может получить как минимум мощности в объеме предыдущего транзитного контракта. А больше ему и не надо – это увеличит для него бремя поддержания системы в работоспособном состоянии.
Со стороны США такой новый собственник/долгосрочный арендатор/концессионер был обозначен в западных СМИ – это Агентство федерального правительства Соединенных Штатов по финансированию развития (АФР США). Если это так, то и здесь есть требующие прояснения нюансы. АФР привлекает частные инвестиции в проекты развития, то есть работает по схеме софинансирования. Иначе говоря, это типичный механизм государственно-частного партнерства (ГЧП), где институт развития (здесь –АФР) обеспечивает меньшую часть необходимых инвестиций, а большую – частные инвесторы. Для них участие АФР должно быть гарантом долгосрочной (на период реализации проекта) заинтересованности Правительства США в транзите газа (с территории России через территорию Украины в страны ЕС) и залогом устойчивости его функционирования. Период реализации – это как минимум срок окупаемости инвестиций в проект, то есть очевидно много более пяти лет (продолжительность предыдущего транзитного контракта). И, очевидно, инвесторам необходимо отсутствие войны (устойчивый мир на всей территории). Инвестиции АФР и частных инвесторов нужны, чтобы обеспечить техническую модернизацию и поддерживать работоспособность транзитного коридора. Большая часть частных инвестиций будет привлечена в качестве долгового финансирования (это международная практика). Гарантом возврата заемного финансирования может являться только долгосрочная выручка от прокачки газа, то есть долгосрочный контракт на транзит потенциального грузоотправителя с АФК как собственником/арендатором транзитных газопроводов. Потенциальным грузоотправителем может быть либо Газпром (если речь о транзитном контракте), либо нероссийский покупатель газа (если речь о договоре купли-продажи на российской границе) – западноевропейская компания-потребитель или компания-трейдер любой нероссийской национальности, не аффилированная с «Газпромом»/Россией.
Чтобы сократить срок окупаемости инвестиций в проект модернизации «транзитного коридора» и вписать этот срок в продолжительность нового транзитного контракта, новому собственнику/арендатору/оператору этого коридора придется резко поднять транзитный тариф, что приведет к столь же резкому повышению «цены отсечения» («кост-плюс») российского газа с возможной потерей рентабельности поставок для российского поставщика. Поэтому и этот вариант представляется сомнительным чисто с экономической точки зрения (оставим пока в стороне политику и нравственность).
Таким образом, в моей системе координат остается лишь третий вариант, объясняющий демонстрацию заинтересованности США в получении контроля на транзитной частью ГТС Украины и всяческое педалирование этой заинтересованности в западных СМИ, просочившееся в ряды отечественных комментаторов и СМИ. В рамках этого третьего варианта ГТС Украины (ее транзитная часть) разыгрывается как виртуальный будущий актив для принуждения/приманивания России к миру на Украине. Игра идет, во-первых, на желании/ готовности таких стран как Словакия и Венгрия покупать российский газ транзитом через Украину (хотя для покрытия своих внутренних нужд им достаточно поставок по морскому Турецкому и его сухопутному продолжению Балканскому потокам). Во-вторых, на желании/готовности Газпрома продолжать поставлять этот газ. Это является для него отработанным за более чем полувековой период бизнесом с созданной именно под этот маршрут и отлаженной инфраструктурой поставок газа в Европу. И гораздо менее хлопотным делом, чем размещать в России или на новых зарубежных рынках за пределами ЕС утраченные в Европе объемы.
Нужен ли США транзит российского газа через Украину в ЕС? Мой ответ – не нужен. Многажды писал и говорил, что это именно США вместе с ЕС, руками проамериканских «элит» ЕС, устранили российский газ с рынка ЕС, чтобы расчистить площадку для СПГ из США в Европе и поднять здесь цены на газ, чтобы продажи СПГ США в ЕС стали устойчиво рентабельными, а европейский бизнес стал, наоборот, нерентабельным и либо разорялся, либо перемещался в юрисдикцию США (так США устраняют Европу как глобального конкурента в неэнергетической сфере). Многажды описывал этот механизм «двойного разорения Европы» со стороны США, что стало сегодня общепризнанным в профессионально и политической среде. Поэтому со стороны США это, скорее, демонстрация потенциально притягательной морковки, чтобы мягко принудить, заманить Россию к заключению быстрейшего мира на Украине.
Нужен ли России транзит российского газа через Украину в ЕС? Мой ответ – в начале статьи. Поэтому в разговорах и про «Северный поток – 2», и про украинскую ГТС я вижу не более чем стремление продемонстрировать, навязать России якобы заинтересованность США в своем участии в этих проектах, для реализации которых необходимо как можно быстрее замириться на Украине. Это попытка создать у России (завышенное) ожидание практической возможности (целесообразности?) двустороннего сотрудничества в энергетике на этих направлениях, чтобы принудить мою страну к быстрейшему подписанию мирного соглашения по Украине. Однако материальной основы для таких ожиданий я не вижу. А завышенные ожидания, как известно, заканчиваются глубокими разочарованиями. Очень хотелось бы их избежать. Для этого и представляю свою пусть для кого-то горькую, но, полагаю, трезвую оценку.
Конопляник Андрей Александрович - доктор экономических наук, профессор, член Научного совета РАН по системным исследованиям в энергетике, член Совета по внешней и оборонной политике
Источник: журнал «Геоэкономика энергетики» № 2 2025
