Введение
С начала 2025 г. возобновились разговоры и сообщения в СМИ о возможности возврата российских поставок сетевого газа в Европу. В них достаточно заметна хронологическая и причинно-следственная связь между рядом событий, в реальной и информационной сфере, и ожиданием их последствий. Однако, по мнению автора, все эти разговоры и информационные вбросы, в тех случаях, когда произрастают из ЕС, отражают нереализуемое в нынешних политических условиях (при нынешних политических элитах ЕС) понятное желание европейского энергетического бизнеса вернуться к прямым поставкам более дешевых (по цене отсечения) российских энергоресурсов, в том числе, к непрерывному потоку сетевого газа из РФ по сравнению с дискретными поставками СПГ из США (ничего личного, только бизнес: Европе для возвратного обретения конкурентоспособности в глобальной конкуренции необходимо вернуться к российским энергопоставкам). А когда произрастают из США, отражают стойкое желание американской администрации добиться быстрейшего замирения на Украине, «выбрасывая» привлекательные для определенных российских кругов инициативы в качестве «морковки», должной побудить в этих кругах ожидания возможности возврата/сохранения поставок энергоресурсов из РФ в Европу, чего США допускать ни в кое случае не собираются (ничего личного, только бизнес: не допустить возврата Европы к российским энергопоставкам для возвратного обретения ею конкурентоспособности в глобальной конкуренции).
Как известно, с 1 января 2025 г. прекращен транзит российского газа через территорию Украины в ЕС. Транзитный контракт на 2020-2024 гг., подписанный в декабре 2019 г. в рамках трехстороннего пакетного соглашения ЕС – Россия – Украина, не был продлен, а новый не был заключен в связи с явно выраженным и регулярно демонстрируемым нежеланием этого со стороны коллективного ЕС (кроме Словакии и Венгрии) и Украины на уровне политических заявлений и практических действий. Несмотря на дипломатическую риторику со стороны некоторых высокопоставленных официальных лиц России, которые «до последнего» говорили о готовности рассматривать предложения со стороны ЕС (не исключается, что дипломаты и политики могли не выражать свои ожидания открыто и/или что их слова соответствовали их истинным ожиданиям) о продлении транзитного контракта и/или вступить в новые переговоры, когда/если таковые поступят. Поэтому в начале текущего года волна обсуждений и спекуляций на тему продолжения украинского транзита ожидаемо схлынула. Внезапно дискуссии возобновились с новой интенсивностью.
Однако автором неоднократно заявлялось, что ожидания подписания нового соглашения о транзите газа через Украину, то есть через территорию воюющей с Россией страны, противоестественны и во многом безнравственны по ряду причин [Конопляник, 2024: Инфотэк, Ведомости; НГ]. Во-первых, еще до начала СВО (2021 г.) Украина в Стратегии военной безопасности государства признала на национальном уровне, что Россия является «военным противником Украины» и «осуществляет военную агрессию против Украины». Во-вторых, в рамках поставок газа на территорию государств ЕС, которые консолидированно де факто находятся в состоянии войны с Россией, полностью солидаризируясь и оказывая всемерную, всеобъемлющую и разностороннюю военную поддержку нынешнему украинскому режиму.
Более того, страны ЕС еще в марте-мае 2022 г. приняли программу REPower EU, нацеленную на обнуление импорта российских энергоресурсов к 2027 г. И, как отмечалось ранее [Конопляник, 2022: Эксперт; Natural Gas World; Нефтегазовая Вертикаль; Энергетическая политика], при существующих политических элитах ЕС методично и необратимо (используя эффективную коллективную бюрократию европейских институтов) движутся к этой цели, неумолимо сокращая текущее окно для российского энергетического экспорта. 6 мая 2025 г., после серии переноса сроков, Еврокомиссия представила новую «Дорожную карту по прекращению российского энергетического импорта», в которой расписаны основные направления действий по достижению этой цели. Одним из вариантов может стать установление нулевой квоты – меры, для принятия которой достаточно квалифицированного большинства в ЕС, в отличие от единогласного голосования по санкциям (чтобы обойти противодействие Венгрии и Словакии).
Каждые полгода страны ЕС вводят новый дополнительный антироссийский санкционный пакет, нацеленный на реализацию этой инициативы. В настоящее время санкционные пакеты начинают приниматься с большей интенсивностью (что не означает, что с большей результативностью – это начинают понимать даже ведущие европейские СМИ – см. Бокс 1): если предыдущий 16-й пакет был принят 24 февраля 2025 г., то 17-й пакет Совет ЕС принял уже 20 мая 2025 г., с утверждением и уверенностью, что «новые санкции ЕС увеличивают для России затраты на ведение войны, усиливают давление на ее уже деформированную от напряжения и ставшую уязвимо-хрупкой экономику». Уже 20 июня 2025 г., страны ЕС должны были проголосовать за 18-й пакет антироссийских санкций, основные компоненты которого были обнародованы 10 июня. Однако этот санкционный пакет пока не принят – 04.07.2025 Словакия вновь заблокировала его на уровне послов государств ЕС, использовав право вето. При этом Премьер Словакии Роберт Фицо завил, что «санкционная политика имеет смысл тогда, когда она достигает своей цели». Тем не менее, имитация активности компенсирует низкую результативность санкционных мероприятий.
двойной клик - редактировать изображение
Бокс 1. Альберт Эйнштейн и антироссийские санкции ЕС
Несмотря на последовательность и многообразие санкционных мер, целью которых является, «сократить доходы Москвы от энергетического экспорта, ибо это – самый эффективный способ уменьшить приток финансовых средств для подпитки российской военной машины»5, европейские санкции остаются крайне неэффективными с точки зрения достижения стратегической цели – нанести экономическое поражение России. Так, издание Euractiv откликнулось на одобрение послами ЕС 17-го пакета санкций 14 мая комментарием, процитировав сначала А. Эйнштейна: «Умопомешательство – это делать раз за разом одно и то же и ожидать различных результатов». Потом добавив от себя: «Если бы великий физик мог наблюдать текущую санкционную политику ЕС, он, скорее всего, постарался бы самолично надеть на лидеров ЕС смирительные рубашки».
Важно отметить, что 21 и 28 марта 2025 г. ракетным ударом ВСУ Украины произошло физическое уничтожение газоизмерительной станции (ГИС) «Суджа» на территории Курской области. Эта ГИС была последней на трассе экспортного газопровода «Уренгой – Помары – Ужгород» (УПУ) на территории России и единственной, через которую осуществлялись транзитные поставки газа через Украину в ЕС после 11 мая 2022 г. (с этого дня Украина перестала принимать газ Газпрома через ГИС «Сохрановка» на экспортном газопроводе «Союз»). На этой станции производился замер текущих объемов поставляемого на вход в газотранспортную систему (ГТС) Украины газа, то есть монетизация фактических его поставок. При этом необходимо напомнить, что в соответствии с транзитным контрактом, подписанным в рамках трехсторонней «пакетной» сделки, оплата производилась российской стороной не за фактические объемы транзитной прокачки, а за объем зарезервированных для этих целей мощностей ГТС Украины. В связи с этим возникают закономерные вопросы. Во-первых, «почему» произошел всплеск дискуссии и информационных вбросов о возобновлении транзита/поставок российского газа в ЕС и насколько обоснованы эти явно прозвучавшие или аккуратно закамуфлированные «новые ожидания» с той и/или другой стороны. Во-вторых, какой может быть истинная подоплека вбрасываемых в информпространство идей об «американском посредническом участии» в возможных возобновленных поставках российского газа в ЕС несмотря на вышеизложенное. И как эти идеи соотносятся с долгосрочной американской политикой по отношению к российскому газу в Европе и с политикой США по отношению к ЕС (политика нынешних правящих элит ЕС к России понятна).
Не пытаются ли нас ввести в заблуждение, используя привлекательные для определенных кругов в российском истеблишменте и некоторых деловых кругах обещания способствовать возобновлению энергетической торговли с Европейским Союзом, несмотря на явное отсутствие перспектив для этого в текущей политической ситуации?
«Поле рассеяния» информационных поводов
Приведем в порядке перечисления некоторые информационные поводы, которые вызвали интерес в российских и зарубежных средствах массовой информации. Эти поводы варьируются по своей фактической значимости и получили различное, иногда обратно пропорциональное своей фактической значимости, освещение в медиапространстве. В них прямо или косвенно присутствует американский след.
Первый. Приход к власти в США Д. Трампа и его непрекращающееся агрессивное давление на Россию и Украину, используя в отношении нашей страны информационную «политику кнута и пряника», с целью добиться быстрейшего перемирия на Украине. В качестве «кнута» – угрозы введения новых санкций, неважно, исходящие от него лично, его окружения или Конгресса США (устрашающий законопроект Линдси Грэма о 500%-ных пошлинах для покупателей российской нефти), «пряника» – декларация возможности или даже разовая иллюзорная демонстрация их смягчения (см. Бокс 2).
Бокс 2. Иллюзорная демонстрация смягчения антироссийских американских санкций
Согласно генеральной лицензии 124, обнародованной Минфином США 15 мая 2025 г., Каспийский трубопроводный консорциум (КТК) и компания «Тенгизшевройл» теперь могут продолжать работу в нефтяной сфере, несмотря на ограничения, введенные 10 января 2025 г. Все виды деятельности, ранее запрещенные санкциями, разрешены для проектов КТК и «Тенгизшевройла». Это включает услуги, связанные с добычей, транспортировкой и экспортом нефти. Эта новость широко тиражировалась в СМИ под заголовками типа «США смягчили действие санкций против России для двух нефтяных компаний» или аналогичными, с акцентом на смягчении антироссийских санкций. Хотя правильнее было бы говорить, что США вывели из-под действия антироссийских санкций проекты с участием американских компаний (в «Тенгизшевройле» на долю компаний США (Chevron и ExxonMobil) приходится 75%, в КТК на них же плюс Oryx около 25%). То есть, демонстрируя жест доброй воли по отношению к России, США, как обычно, в первую очередь, помогают самим себе. Это четко отметили читатели информационного портала Геоэнергетика ИНФО, комментируя данную новость: «Через КТК казахская нефть идет на черноморские нефтеналивные терминалы для загрузки в танкеры. 83% казахстанской нефтянки принадлежит США…»; «когда ВСУ ударили по насосной станции КТК в Краснодарском крае, то это был удар по американо-казахстанской, как бенефициаров КТК, станции. Санкции сняли для того, чтобы можно было станцию отремонтировать, поскольку оборудование импортное, а его ввозить на территорию РФ нельзя» (цитата приводится в переводе на литературный русский язык – прим. авт.).
Второй. Давление администрации Трампа на Украину с целью заключить двустороннюю «ресурсную сделку», в рамки которой, судя по утечкам в западных СМИ, попадает энергетическая, в том числе газотранспортная инфраструктура Украины. Рамочное соглашение о создании «Американоукраинского инвестиционного фонда реконструкции» (АУИФР) (United States-Ukraine Reconstruction Investment Fund) было в итоге подписано сторонами 30 апреля в Вашингтоне «в ознаменование» первых 100 дней президентства Трампа (и почти единогласно, лишь при девяти воздержавшихся, ни одного против, – ратифицировано Верховной Радой Украины).
Однако оно не содержит никакой конкретики, кроме фундаментального положения, что правовые нормы этого соглашения (возможно бессрочного, так как в его тексте, опубликованном Кабинетом Министров Украины, нет упоминания о сроке его действия) и подзаконных актов, попадающих в его периметр, доминируют над правовыми нормами украинского законодательства (см. Бокс 3). Конкретика будет отражена в последующих соглашениях в рамках «ресурсной сделки». Первые два, как упоминается в СМИ, либо были подписаны одновременно с соглашением о создании АУИФР, либо будут подписаны в ближайшее время и уже не будут требовать ратификации украинским парламентом, поскольку будут попадать в сферу ответственности правительства Украины, и содержание которых не раскрывается сторонами.
Бокс 3. О применении стабилизационной (дедушкиной) оговорки
В случае отнесения данного положения к отдельному инвестиционному проекту, заключаемому между инвестором – потенциальным недропользователем и государством – собственником недр, технико-экономическое обоснование (ТЭО) и юридически обязывающее соглашение, определяющие сроки и конкретные встречные обязательства сторон для достижения параметров ТЭО, предполагают необходимость временного закрепления соответствующих положений экономико-правовой среды принимающей страны на момент вступления в силу соглашения по проекту. Это соответствует стандартной международной практике применения так называемой «стабилизационной (дедушкиной) оговорки», которая является важным инструментом защиты от некоммерческих рисков реализации инвестиционного проекта и обеспечивает создание «анклава стабильности» для конкретного проекта в условиях нестабильной или неблагоприятной экономико-правовой среды. Данная оговорка может быть ограничена по сроку действия в зависимости от объема инвестиций в проект и других факторов, что позволяет адаптировать ее к специфическим условиям каждого инвестиционного проекта. В рамочном соглашении о АУИФР это положение носит максимально расширительный характер, вне привязки к конкретным технико-экономическим условиям конкретных возможных будущих инвестпроектов. Тем самым априори закладывается/прогнозируется нестабильный и/или запретительный характер будущей (в случае начала практического действия АУИФР) экономико-правовой среды этой страны на неопределенную перспективу. Вместо индивидуализированной защиты конкретных инвестиционных проектов для инвесторов любой национальности (национальный режим инвестиций на Украине никто не отменял) АУИФР предлагает защиту лишь любых американских инвесторов в сфере их любых потенциальных будущих бизнес-интересов на Украине (тех, которые могут быть введены дополнительными к АУИФР соглашениями/протоколами). Отметим при этом, что еще в августе 2014 г. на Украине был принят специальный закон, который разрешает передачу в аренду и концессию на платной основе магистральных газопроводов и подземных газохранилищ. Инвесторами могут стать только компании из стран ЕС и из США. 51% акций компанииоператора будет закреплен в госсобственности, а 49% получат западные компании-инвесторы. То есть законодательных препятствий для получения контроля над ГТС Украины компаниями США или ЕС нет (Евросоюз также стремится заключить с Украиной свою ресурсную сделку).
Третий. Перенос швейцарским судом судебных слушаний о банкротстве компании-оператора газопровода «Северный поток – 2» NordStream 2 AG (NS2AG) с января на май 2025 г. по причине, что смена администрации Вашингтона и Берлина могут оказать «существенный эффект» на экономическую ценность (акционерную стоимость) компании-оператора трубопровода. В контексте данного решения следует отметить заявления американского финансиста Стивена Линча о намерении приобрести газопровод «Северный поток – 2». Информация в СМИ также указывает на его активные действия в этом направлении [Matthews, 2024]. Заявленная судом причина переноса слушаний, по сути, свидетельствует об ожидании возможности запуска газопровода. В противном случае, при отсутствии такой перспективы, компания NS2AG может быть вынуждена списать актив и реализовать его на металлолом для частичного возмещения затрат на строительство.
Четвертый. Неоднократные переносы сроков предоставления Еврокомиссией «Дорожной карты» (обнародована 6 июня 2025 г.) по реализации программы ЕС REPowerEU от 08.03-18.05.2022 стали интерпретироваться некоторыми комментаторами как возможный пересмотр или начало пересмотра этой «программы отказа». В аналогичном ключе стал рассматриваться всплеск закупок российского СПГ в 4-м квартале 2024 г. – начале 2025 г., когда многие СМИ стали комментировать его с точки зрения возможного пересмотра заявленного отказа от энергоимпорта из России. Ранее автором [Конопляник, 2025] данная ситуация анализировалась как последние попытки получить более дешевый СПГ из России в свете грядущего с мая 2025 г. ужесточения, то есть удорожания, приема российского СПГ в Европе, установленного еще в 14-м пакете санкций ЕС в июне 2024 г.
Пятый. 25 марта 2025 г., как сообщило агентство Reuters, П. Пуянне, глава французской компании Total Energie (компания-акционер проекта «Ямал СПГ», которая не вышла из проекта после введения антироссийских санкций в отличие от большинства других западных компаний) заявил на отраслевом мероприятии в Берлине: «Я не удивлюсь, если две из четырех ниток Северных потоков вернутся в строй, без российского газа невозможно быть конкурентоспособным». В тот же день в интервью российскому ТВ вскользь упомянул «Северные потоки» Министр иностранных дел России С. Лавров. Слова обоих широко разошлось по СМИ, причем слова Лаврова в ряде публикаций превратились в заявления о том, что стороны ведут переговоры по данному вопросу.
Шестой. В апреле – начале мая прошла целая волна сообщений (преимущественно со ссылкой на Reuters), что Россия и США якобы обсудили (обсуждают?) возобновление поставок газа в ЕС при американском посредничестве и что европейские компании готовы к получению некоторых объемов газа из России. Так, по словам исполнительного вице-президента французской Engie Д.Холлё в интервью Reuters, «при достижении разумного мира на Украине, мы можем вернуться к ежегодным объемам поставок (российского газа – прим. авт.) 60 млрд куб. м, может быть 70, включая СПГ». Агентство отмечает, что такую же цифру называл чуть ранее и П. Пуйанне: «Европа никогда не вернется к импорту 150 млрд куб. м/год из России, как было до войны, … но я полагаю, что 70 млрд куб. м/год – вполне…». По утверждениям собеседников агентства*, среди вариантов, обозначенных в «эксклюзивном» материале Reuters, выделяют приобретение американскими инвесторами долей в проекте «Северный поток» (без уточнения СП-1 или СП-2) или трубопроводе, идущем через территорию Украины (без уточнения, в каком именно), либо в «Газпроме», или приобретение американским посредником российского газа у Газпрома и перепродажа его в ЕС.
*В т.ч. «близких к переговорам» Виткоффа и Дмитриева, которые, якобы, «обсуждали газовую тему как составную часть переговоров о мире на Украине» - хотя оба это опровергли. Широко перепечатанном российскими СМИ, зачастую в весьма творческом изложении – так российский Форбс написал, что «Официальные лица Москвы и Вашингтона провели переговоры о возможной помощи США в возобновлении поставок российского газа в Европу».
Седьмой. 23 апреля 2025 г. в интервью французскому журналу Point пресссекретарь российского президента Д. Песков, отвечая на вопрос, было бы выгодно России установление контроля США над газопроводом, связывающим Россию с Европой, заявил, что «мы готовы вести переговоры по нашему газу и знаем, что некоторые европейские страны хотят продолжать его у нас покупать. Все будет решаться на коммерческой основе».
Восьмой. 10 мая 2025 г. газета The Wall Street Journal, с пометкой «Эксклюзивно!» и со ссылкой на неназванные источники, сообщила, что американская инвестиционная компания Elliott Investment Management якобы ведет переговоры о покупке доли в портфеле инфраструктурных активов, который включает участок маршрута «Турецкий поток» на территории Болгарии.
Девятый. В этот же день прошли сообщения о том, что тарифная политика Румынии и Молдавии препятствует эффективному функционированию «Вертикального газового коридора», предназначенного для поставки СПГ (главным образом из США) с греческого регазификационного терминала в Александруполисе на север, в Центральную и Восточную Европу через базовую стартовую ось Греция – Болгария – Румыния, которую продолжают две «вертикальные» ветви, врезающиеся в существующую «горизонтальную» инфраструктуру поставок российского газа через украинский коридор: западная (Румыния, Венгрия, Словакия) и восточная (Румыния, Молдова, Украина). В первую очередь это препятствует запуску восточной ветви – Трансбалканского газопровода в реверсном режиме для поставок на Украину (главным образом, для доступа к западноукраинским ПХГ, чтобы использовать их в качестве компенсатора для выравнивания дискретных поставок СПГ).
Как известно, необоснованно завышенные ожидания приводят к обоснованно избыточным разочарованиям. Чтобы избежать этого, необходимо добавить технико-экономические комментарии, при этом в их историческом контексте, к вышеперечисленным заявлениям названных и неназванных политиков, дипломатов и СМИ, которые, как правило, далеки от техники, экономики, включая отраслевую экономическую географию, финансов, включая специфику финансирования инвестпроектов, правовых вопросов энергетического и, в частности, газового бизнеса. Многие из этих деятелей зачастую легко используют в качестве, как им кажется, синонимов слова, имеющие разный смысл и разное содержание в рамках упомянутых конкретных дисциплин. Поэтому они, вольно или невольно, искажают первоначальный их смысл. Иногда же комментаторы просто ведутся на броские заголовки СМИ, стремящихся первыми опубликовать ту или иную новость, не всегда вникая в смысл сказанного/написанного, и поэтому зачастую искажая смысл якобы приводимых высказываний вплоть до противоположного.
Линч и ”Северный поток-2“: покупка для запуска или для блокировки?
Очень профессионально грамотный С. Вакуленко в своем анализе для Карнеги* на тему, чем Россия может заинтересовать Д. Трампа в экономике, написал, что единственный более-менее реальный бизнес-проект, потенциально способный стать примером делового сотрудничества США и России, – это введение в строй газопровода «Северный поток – 2». Сразу же всплывает перед глазами «инициатива Линча». Возникает очевидный вопрос – для чего американский инвестор Стивен Линч, сделавший себе имя на том, что скупал проблемные и дешевые российские активы, и около 20 лет проживший в Москве, хочет купить «Северный поток – 2»? Версия самого Линча однозначна: владение трубопроводом может стать рычагом давления на Россию в мирных переговорах и послужить долгосрочным интересам США, так как «это уникальная возможность для Америки и Европы контролировать энергоснабжение Европы до конца эры ископаемого топлива». Более того, в 17-страничном Меморандуме, который 28 февраля 2024 г. подали юристы инвестора от его имени в Управление по контролю над иностранными активами Минфина США (OFAC), они просят выдать Линчу лицензию «для изучения возможности покупки и дерусификации [компании-оператора] NS2AG и/или ее трубопроводов исходя из его убежденности в том, что американский контроль над трубопроводами – в интересах США как сегодня, когда Россия продолжает войну на Украине, так и в будущем, когда изменившиеся геополитические обстоятельства в регионе могут сделать возможным ограниченное, и под полным контролем OFAG, использование трубопровода в интересах США и их союзников, в том числе для выплаты возможных военных репараций в пользу Украины». На наш взгляд, первый элемент в версии Линча в наибольшей степени соответствует действительности, это очевидная «морковка». О чем прямо сказано на стр. 9 Меморандума: «предложение Линча … превращает российскую дубинку (NS2AG) в американскую морковку» (рис. 2).
двойной клик - редактировать изображение
Однако, несмотря на это, есть много спекуляций, появившихся в контексте якобы потепления российско-американских отношений (со ссылкой на высказывания Президента России о возможностях экономического сотрудничества РФ-США и контактов главы РФПИ К. Дмитриева на этом направлении), что американский собственник газопровода нужен, чтобы избежать ограничений ЕС, препятствовавших запуску «Северного потока – 2». Поскольку Газпром, будучи оператором газопровода и собственником газа в трубе, нарушает правило ЕС о так называемом undundling (разделении бизнеса по видам деятельности), в соответствии с которым компания производитель не имеет права осуществлять транспортные услуги на территории ЕС, и об обязательном доступе третьих сторон (ОДТС) к газотранспортной инфраструктуре на территории ЕС.
Многие комментаторы обсуждают разные аспекты возможной будущей прокачки газа по СП-2, исходя из того, что будущий американский собственник/оператор газопровода (одной работающей нитки или нескольких восстановленных) при российском поставщике («Газпром») якобы решает проблему unbundling [Крутаков, 2025; Правосудов, 2025; Ивантер, 2025a; Ивантер, 2025b; Старосельский, 2025]. Однако остается без внимания, а значит без ответа у комментаторов, вопрос, по умолчанию подразумевающий/предлагающий утвердительный ответ: будет ли ЕС – не деловые, но сегодняшние политические элиты, непосредственно формирующие «правила игры» на рынке ЕС, причем не в экономических интересах государств ЕС и/или ЕС в целом, но в первую очередь в интересах США – готов принимать российский газ, пусть и через подконтрольный США трубопровод, несмотря на политику отказа ЕС от российских энергоресурсов, заявленную в REPowerEU и методично и настойчиво реализуемую через многочисленные санкционные пакеты ЕС. По мнению автора – нет, не готов. Тогда возникает альтернативное решение, которое также предлагается/озвучивается некоторыми комментаторами, – чтобы российский газ передавался по СП-2 и входил на территорию ЕС уже как газ нероссийский, но, например, американский (то есть сменив титул собственника где-то до входа на территорию ЕС, но оставаясь российским по происхождению), насыщаясь по пути «молекулами свободы».
Возникает и второй вопрос, который все эти комментаторы также обходят стороной. Правило unbundling тогда должно будет применяться по отношению уже не к российскому, но к американскому (или иному, и что важно – нетоксичному для ЕС, по титулу собственника) газу, остающегося российским по происхождению. Этот вопрос остается нерешенным в течение долгого времени – где кончается/начинается «газовая территория ЕС» в случае трансграничных газопроводов. Особенно морских, с 12-мильной зоной территориальных вод, в которых прибрежные страны имеют полную юрисдикцию и где невозможно установить пункты сдачи-приемки и/ или замера поступающего на территорию страны газа, а только на суше в начале или на конце морского трубопровода, то есть внутри территории страны-поставщика или страны-покупателя/транзитной страны. Поэтому должна быть разница между государственной и таможенной границей, так как широко практикуется таможенное оформление товаров внутри территории принимающей страны.
Unbundling и СП-2: где начинается газовая территория ЕС
Автор в разное время принимал участие в долгих обсуждениях с представителями Евросоюза – Еврокомиссии, энергорегуляторов, операторов ГТС стран ЕС по поиску экономически разумных взаимоприемлемых возможных вариантов развязки проблемы unbundling для трубопроводов, по которым осуществляются поставки энергоресурсов из государств, не входящих в ЕС, на территорию ЕС напрямую или через территорию третьих стран (например, что таможенная территория страны-импортера ЕС в контексте трансграничных газопроводов начинается на первом на территории ЕС пункте сдачи-приемки/замера газа – рис. 3), но упирались в политически мотивированное нежелание коллег из Еврокомиссии идти на разумные компромиссы (см. Бокс 4).
Бокс 4. Границы разумного применения правила unbundling
По мнению автора, существуют границы разумного применения требований о реализации принципа разделения по видам деятельности (unbundling) и о ОДТС. Ключевой элемент – обоснование иррациональности начала применения законодательства ЕС для морского газопровода СП-2 в какой угодно виртуальной точке на трассе СП-2 между последней компрессорной станцией (КС) на территории России и первой КС на территории ЕС, кроме как на первом пункте замера газового потока, входящего на территорию ЕС. Ни в одной из таких виртуальных точек (ВТ 1-4 на рис. 3) замерить его контрактные характеристики нельзя, значит нельзя подписать юридически обязывающие документы, передающие права и обязанности от одного оператора газопровода к другому или от одного собственника газа в трубе к другому. Вопрос о том, где должна начинаться таможенная граница ЕС при транспортировке газа по трубопроводу уже обсуждался ранее экспертами России и ЕС в ходе двусторонних консультаций по проекту Транзитного Протокола к ДЭХ в 2004-2007 гг. Тогда суть проблемы была в том, где юридически заканчивается понятие «транзит» на территории ЕС (то есть в какой точке заканчивается часть транспортной цепочки от производителя/поставщика газа через территорию/территории третьих стран в случае трубопроводных поставок) и начинается «внутренняя транспортировка» по территории ЕС. Делегация ЕС настаивала, что на политической границе ЕС с сопредельной страной, поскольку на территории ЕС после 2003 г. (когда Вторая Газовая Директива продекларировала формирование единого внутреннего газового рынка ЕС) транзита быть не может. Этот термин в 2005 г. был вообще исключен из законодательства ЕС. Российская сторона доказывала невозможность изменения требований к контрактным отношениям (газовому потоку в газопроводе) на политической границе, между двумя КС. Ныне покойный участник тех консультаций Владимир Фейгин (Президент фонда Института энергетики и финансов и позже советник главы «Роснефти») предложил проект статьи 20.1 Транзитного протокола. В нем говорилось, что понятие транзит заканчивается, а правила внутреннего рынка ЕС начинают применяться для трубопроводных систем на первом после пересечения границы ЕС пункте передачи прав собственности. То есть там, где можно произвести замеры контрактных характеристик газового потока. Эксперты Еврокомиссии в итоге приняли этот подход и согласовали на техническом уровне эту версию документа, но не получили поддержки на политическом уровне в Еврокомиссии и отозвали свое согласие. А потом и самих этих экспертов ЕС быстро заменили… [Неравнодушный человек…, 2020] Тем самым руководство Еврокомиссии убрало из процесса консультаций «испорченных» российской аргументацией носителей согласованного на техническом уровне взаимоприемлемого решения. С точки зрения здравого смысла и экономической целесообразности реализация требования законодательства ЕС о разделении компаний по собственности, то есть передача функций оператора к другой компании, должна осуществляться именно на физических пунктах сдачи-приемки газа, то есть на первом таком пункте (первой КС) после входа газопровода на сушу ЕС. Можно сказать, что «газовая» территория любой страны начинается не с момента пересечения трубопроводом юридической границы (будь то реальная граница на суше или виртуальная граница 12-мильной морской зоны), а с первого пункта замера, то есть с первого пункта сдачи-приемки газа либо смены транспортного оператора на суше страны. По аналогии с растаможиванием автомобильных, железнодорожных, авиационных и иных грузов внутри территории той или иной страны в первом пункте, где есть возможность замера и проверки целостности пломб на контейнерах с грузом, который может быть расположен далеко в глубине страны (см. рис. 3). Таким образом, принцип определения таможенной границы для трубопроводных поставок – когда она расположена не на политической границе ЕС (на суше или на море), а внутри политической границы ЕС (на первом пункте замера, то есть на первой КС на территории ЕС). Эта проблема возникнет с любым «дерусифицированным» собственником газопровода СП-2, по которому возникнет намерение поставлять газ Газпрома (только он является по российскому законодательству монопольным экспортером трубопроводного газа) третьим сторонам на территории ЕС, принимая во внимание необходимость смены титула собственника и на газ в трубе перед его входом на территорию ЕС, поскольку Евросоюз не намерен с 2027 г. получать российские (по титулу собственника или также и по происхождению?) энергоресурсы.
двойной клик - редактировать изображение
Но помимо указанных регулятивных проблем, главное противоречие – в том, что США никоим образом не заинтересованы в возобновлении поставок российского газа в ЕС по «Северным потокам». Более того, США в принципе не заинтересованы в присутствии российского газа на рынке ЕС. Они слишком много приложили усилий, особенно после начала экспорта СПГ из США в 2016 г., чтобы руками нынешних элит ЕС вытеснить российский газ из энергобаланса ЕС, тем самым поднять цены на рынке ЕС и обеспечить на нем конкурентоспособность сбыта своего СПГ.
Конопляник Андрей Александрович - доктор экономических наук, профессор, член Научного совета РАН по системным исследованиям в энергетике, член Совета по внешней и оборонной политике
*фонд признан иноагентом и включен в реестр нежелательных организаций России
Источник: журнал «Геоэкономика энергетики» № 2 2025
