Корпоративный лоббизм в парламенте: возможности операционализации и оценки на примере США и России

ВВЕДЕНИЕ

Феномен лоббизма в разных дисциплинах исследуется давно и активно. Только в базе РИНЦ на платформе e-library представлено более 1.1 тыс. работ на данную тему, первая из которых опубликована в 1995 г. Порядка 75% исследований относится к политическим наукам и праву. Около 10% статей выпущено авторитетными научными изданиями (ядро РИНЦ). Это указывает на устойчивый интерес ученых к проблематике лоббизма. Однако в российской науке заметен дефицит публикаций, во‑первых, посвященных корпоративному лоббизму в парламенте, а во‑вторых, содержащих методики оценки лоббистского потенциала законодательных инициатив. Актуальность этих областей исследования связана с тем, что корпорации стали локомотивом глобальной экономики, а усилия лоббистов сконцентрированы в законодательных органах, так как в них принимаются общеобязательные нормы. Отчасти этот дефицит восполняют зарубежные работы. Так, Г. Холл, Т. Калхан и Дж. Робертс рассмотрели опыт борьбы лоббистских групп в законодательных органах США на основе отчетов о лоббизме, стенограмм слушаний и интервью с парламентариями и экспертами. Б. Литс проанализировал лоббистскую технологию Astroturf – создание массового движения против законодательных инициатив. В работе Г. Лоренц, А. Фурнас и Дж. Кроссон содержатся данные об отношении компаний к законопроектам, рассматриваемым в Конгрессе США.

В России среди депутатов Государственной Думы, как следует из анализа антикоррупционных деклараций и иных биографических источников, есть обладатели крупных капиталов, что указывает на их лоббистскую активность. Б. Нобл и П. Чейсти изучили изменения в российском парламенте в условиях доминирования “Единой России” в части законотворчества, надзора, представительства интересов, рекрутирования и легитимизации элиты.

Представляется, что операционализация, то есть эмпирическая проверка теоретических суждений, может дополнить дискуссии о лоббизме. В настоящей статье демонстрируется методика оценки лоббистского потенциала законодательных инициатив, апробированная на реальных кейсах. Для подтверждения универсальности она тестируется на юрисдикциях, обладающих значительной спецификой, – американской и российской.

Предметом исследования стали законопроекты в топливно-энергетической сфере. Подобный выбор объясняется значительным влиянием корпораций ТЭК на экономику обеих стран – крупных экспортеров и потребителей ископаемого топлива. Их энергетический рынок сильно монополизирован, что способствует лоббизму. В США крупнейшие добывающие компании – это ExxonMobil и Chevron, а в России – “Газпром” и “Роснефть”. Согласно некоторым публикациям, в последние годы на российском газовом рынке усилились позиции “НОВАТЭК”.

Внимание зарубежных и отечественных исследователей ранее привлекала конкуренция между традиционными и возобновляемыми источниками энергии. Было выявлено, что и в США, и в России крупнейшие корпорации на словах поддерживают “зеленый” переход, а на деле тормозят его. В Америке это связано с тем, что Республиканская партия имеет устоявшиеся связи с отраслями нефтегазовой промышленности, а Демократическая партия поддерживает производство “зеленой” энергии. Партийные размежевания проявляются в законодательных дискуссиях о развитии ТЭК. Растет влияние мезоинститутов – ведомств-регуляторов, имеющих промежуточное положение между макроинститутами (например, парламентом) и микроинститутами (компаниями).

ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ РАМКИ ИССЛЕДОВАНИЯ

Признаки лоббистского вмешательства в законодательный процесс можно найти при выявлении Astroturf, в упоминании конкретного законопроекта в документах компаний или в выступлениях их представителей, в том числе на парламентских слушаниях, биографических данных депутатов (в частности, в их опыте работы в корпорации – практика “вращающихся дверей”) и т. д. Источниками, на основе которых можно сделать выводы о лоббизме, также могут быть отчеты корпораций, стенограммы заседаний и слушаний, базы законопроектов, антикоррупционные декларации, отчеты партий о взносах и, кроме того, интервью, журналистские расследования и дискуссии, освещенные в СМИ.

По степени регулирования производства и величине налогового бремени на отрасль можно судить об эффективности лоббизма. Прозрачность лоббистской среды определяется по четырем блокам требований: 1) к лоббистам, 2) политикам и чиновникам, 3) регулированию и 4) контролю. На этой основе и создана методика оценки лоббистского потенциала законодательных инициатив, представленная в статье. Прежде всего выявляется заинтересованность компании (корпоративный лоббист) в принятии или отклонении законопроекта (предмет лоббирования) после изучения отчетности корпорации и заявлений менеджмента. Затем необходимо найти доказательства наличия объекта лоббирования (одного или нескольких депутатов, аффилированных с лоббистом). Принадлежность объекта лоббирования к лидирующей фракции и профильному комитету палаты показывает, во‑первых, его политический вес и степень участия в реализации партийной стратегии (в том числе в части взаимодействия с лоббистом), а во‑вторых, его вовлеченность в рассмотрение законопроекта (позиция профильного комитета определяет формулировку при голосовании по проекту). Обструкция законопроекта – это тактика парламентского меньшинства по затягиванию обсуждения с целью внесения поправок, либо размывающих исходное содержание, либо кардинально меняющих текст законопроекта в желательном для лоббиста ключе.

Немаловажную роль в лоббизме играют эксперты, формирующие дискуссию вокруг предмета лоббирования и дающие заключения парламентариям. Поэтому важно выявить связь научных институтов, консалтинговых агентств, отраслевых ассоциаций и т. п. с корпоративным лоббистом. Ее можно увидеть, определив, кто является их учредителем или партнером, в пожертвованиях и взносах в уставный капитал, в делегировании представителей компании в рабочие органы НКО и т. д. Далее определяется участие аффилированных экспертов в обсуждении предмета лоббирования.

Лоббист может вовлекать общественность в поддержку или противодействие законопроекту, для чего организовываются информационные кампании в СМИ и мобилизуются активисты (например, экологи). Спектр подобных мероприятий может быть очень широким. Это нужно для того, чтобы сформировать общественное мнение о предмете лоббирования в период его парламентского обсуждения и после принятия. В слушаниях участвуют как объекты лоббирования, так и аффилированные эксперты, журналисты, общественные деятели и представители корпоративного лоббиста. Проведение слушаний показывает интерес к проекту.

Существование связи между корпоративным лоббистом и предметом лоббирования подтверждается целевыми финансовыми затратами. В Соединенных Штатах их публикация предусмотрена законом, но корпорации стремятся его обходить. В таком случае индикатором можно считать рост затрат компании на лоббизм. Его можно увидеть исходя из информации, представленной на авторитетном интернет-ресурсе OpenSecrets, который объединяет данные из Федеральной избирательной комиссии и архива Сената. Кроме того, в США создаются специализированные фонды в пользу партий и фракционных групп для сбора средств на проведение выборов – так называемые комитеты политического действия (КПД). Размер пожертвований строго фиксирован. С 2010 г. создаются супер-КПД, собирающие средства от корпораций и профсоюзов без ограничений, но с запретом прямых контактов с кандидатами. Взносы лоббиста в данные структуры подтверждают заинтересованность в продвижении партией или депутатом корпоративных интересов. В России подобные аспекты регулируются менее строго, однако кандидаты и партии также должны информировать об участии компаний и физических лиц в финансировании их избирательных кампаний. Итоговым, но не всегда подтвержденным надежными доказательствами индикатором лоббизма является рост прибыли корпорации после принятия (отклонения) предмета лоббирования.

АМЕРИКАНСКИЙ КЕЙС

Законодательство США о лоббизме складывалось на протяжении долгого времени. На смену первому закону 1946 г. ныне действующий закон был принят в 1995 г. Он определяет лоббизм как профессиональную деятельность корпоративных представителей в органах власти, осуществляемую на регулярной и договорной основе. Лоббисты обязаны регистрироваться в реестре, а компании – раскрывать финансовые потоки и контакты с лоббистами. Однако на деле зарегистрировано не более 20% действующих лоббистов, а их отчеты охватывают лишь 5% контактов.

Есть и еще один закон, который ограничивает работу бывших чиновников в качестве корпоративных лоббистов. Но и он исполняется не полностью: до половины экс-конгрессменов вовлечено в практику “вращающихся дверей”. Топливно-энергетические корпорации активно участвуют в политической жизни. Они имеют штатных лоббистов в Конгрессе и тратят на лоббизм крупные суммы. В 2023 г. компании нефтегазовой отрасли истратили на него 133 млн долл. и стали лидерами по этому показателю. Среди 500 наиболее прибыльных нефтегазовых компаний более 200 имеют доказанные связи с политиками. О тесных связях ТЭК с Республиканской партией говорят и размеры их пожертвований в ее пользу (рис. 1).

Собранные за много лет эмпирические данные показывают, что при республиканском большинстве в Конгрессе принимается больше законов по энергетической тематике, чем при большинстве у демократов. Так, демократы контролировали 44% созывов Конгресса (93–96, 100–103, 107, 110–111), а республиканцы – 40% (97–99, 104–106, 108–109, 114–115) (рис. 2). В остальных 16% случаев партии контролировали по одной из палат. На 104‑й “республиканский” созыв пришелся исторический максимум принятых законов по энергетике.

Доминирование республиканской партии коррелирует с общим количеством принятых законов в созыве (коэффициент –0.57 при р меньше 0,01). Это означает, что при республиканцах Конгресс в среднем принимает меньше законов, чем при демократах. В целом за весь период количество законопроектов по энергетике соотносится с общим числом внесенных законопроектов (0.8) и принятых законов (0.63). Доля утвержденных законов по энергетике от всех принятых взаимосвязана с долей таких проектов от числа внесенных (0.89) и с количеством принятых (0.88) законов по энергетике. Наконец количество внесенных проектов по энергетике коррелирует с их долей от всех внесенных законопроектов (0.75).

Администрация президента Дж. Байдена (2021–2024 гг.) проводила “зеленую” законодательную политику, осуществляемую согласно предвыборному Плану чистой энергии и экологической справедливости, который предусматривал, в частности, сокращение выбросов топливно-энергетических компаний. Интерес представляют два законопроекта, рассмотренные 117‑м Конгрессом (2021–2022 гг.):

- Законопроект об инвестициях в инфраструктуру и рабочие места (шифр HR3684), внесенный в июне 2021 г. Он предусматривал выделение 47 млрд долл. на реализацию проектов в области альтернативной энергетики и сокращение углеродных выбросов. Стал законом в ноябре 2021 г.;

- Законопроект о более качественном восстановлении (шифр HR5376), представленный в сентябре 2021 г. В нем говорилось о финансировании в размере 550 млрд долл. проектов в сфере “зеленой” энергетики и сокращение углеродного следа топливно-энергетических компаний. Был отклонен Конгрессом.

Рассмотрим лоббистский потенциал этих проектов. Заинтересованность лоббистов подтверждается упоминанием обоих законопроектов в отчетах о лоббистской деятельности ExxonMobil в IV квартале 2021 г. и I квартале 2022 г., то есть в период их рассмотрения в Конгрессе. Также из отчетов следует, что затраты корпорации на лоббизм выросли в этот период на 13.2%, хотя в предыдущие восемь лет они снижались. Наличие объекта лоббирования доказывается Федеральной избирательной комиссией, которая зафиксировала поступление взносов от ExxonMobil в пользу сенаторов Дж. Баррассо, С. Дэйнса, Ш.М. Капито, М. Келли, Дж. Корнина, К. Кунса, Дж. Мэнчина, М. Рубио, К. Синема, Дж. Тестера и М. Хассан с целью воспрепятствовать принятию законопроекта HR3684.

На применение практики “вращающихся дверей” указывает работа в штате ExxonMobil эксчиновника Министерства энергетики С. Баназака и бывшего работника Комитета по энергетике и природным ресурсам М. Брэнифа. Принадлежность объекта лоббирования к профильному комитету подтверждается тем, что в число 11 сенаторов, аффилированных с ExxonMobil, входит председатель Комитета по энергетике и природным ресурсам Сената Дж. Мэнчин. Кроме того, объект лоббирования связан с правящей партией, так как в группу лоббистов ExxonMobil входит К. Кунс, близко знакомый с Дж. Байденом и сменивший его на посту сенатора от штата Делавер. В законопроект HR3684 вносились поправки, которые можно рассматривать как обструкцию. В частности, по инициативе сенатора Ш.М. Капито объем инвестиций в природоохранные мероприятия снижен почти в 2 раза. Законопроект HR5376 был отклонен в связи с отрицательной позицией профильного комитета (сенатор Дж. Мэнчин).

Хотя слушания по данным законопроектам не проводились, в их публичном обсуждении участвовали экспертные структуры: Брукингский институт (Brookings), Центр стратегических и международных исследований (The Center for Strategic and International Studies, CSIS)*, Американский институт нефти (American Petroleum Institute, API), получившие благотворительные пожертвования от ExxonMobil в размере 3.9 млн долл. в 2020 г., 3.3 млн в 2021 г. и 10 млн долл. в 2022 г. В 2021 г. API направил 423 тыс. долл. на рекламу топливной повестки в социальных сетях, а исследование CSIS в том же году доказывало отрицательное влияние законопроекта HR3684 на американскую экономику. ExxonMobil имеет свой КПД, средства которого направлялись, в частности, на избирательную кампанию сенатора Дж. Мэнчина (962 тыс. долл.) и в пользу кокуса в Палате представителей в поддержку национального бизнеса.

Несмотря на “зеленую” повестку администрации Байдена и 117‑го Конгресса, чистая прибыль топливно-энергетических компаний в 2021–2022 гг. увеличилась (например, у ExxonMobil в 2.4 раза – с 23 млрд до 55.8 млрд долл.). Это было связано с ростом добычи нефти и открытием крупнейшего нефтеперерабатывающего завода “Бомонт”. Возросла также и прибыль конкурента ExxonMobil – компании Chevron. Представляется, что именно законодательные изменения положительно повлияли на основных игроков нефтегазового рынка США (рис. 3). Представленные цифры доказывают влиятельность отраслевого лобби, способного блокировать (в случае законопроекта HR5376) или существенно смягчить (проект HR3684) нежелательные для себя инициативы, невзирая на их высокий политический статус (рассмотренные законопроекты были направлены на реализацию предвыборной программы президента США).

Необходимо отметить, что корпоративные лоббисты взаимодействуют не только с традиционными покровителями (в данном случае с Республиканской партией), но и с их оппонентами, обладающими большим политическим весом (сенаторы-демократы Дж. Мэнчин, К. Кунс и др.). Это свидетельствует в пользу ситуативной тактики американского корпоративного лобби, ориентированного в большей степени на достижение результата, чем на партийную лояльность.

РОССИЙСКИЙ КЕЙС

В России неоднократно предпринимались попытки законодательно урегулировать лоббистскую деятельность. Первый законопроект был разработан еще в 1992 г. в Верховном Совете. В Государственную Думу первого созыва он был внесен группой депутатов сначала в 1995 г., а потом в 1996 г., но его отозвали в 2002 г. В Думе второго созыва депутаты внесли новый законопроект в 1997 г., но он был тоже отозван в 2004 г., так как на него поступил отрицательный отзыв Правительства РФ. В четвертом созыве в 2003 г. группа оппозиционных депутатов подготовила еще один законопроект, снятый с рассмотрения в 2005 г. В шестом созыве депутаты внесли проект закона о порядке продвижения интересов коммерческих организаций в органах власти (2013 г.), возвращенный инициаторам в связи с процедурными нарушениями. В 2015 г. авторы вновь внесли его, но палата отклонила в 2017 г. в первом чтении. СМИ сообщали о разработке еще одной инициативы депутатами шестого созыва (2019 г.), но она даже не была внесена.

Российский законодатель пошел по пути регулирования лоббизма в антикоррупционном законодательстве. Публичные должностные лица обязаны сообщать о размере расходов и об источниках доходов и имущества. Им запрещается иметь счета в зарубежных банках, а переход с госслужбы в подведомственные и поднадзорные организации ограничен законом. Вопрос о целесообразности отдельного закона о лоббизме остается дискуссионным: американский опыт показывает, что законодательные решения эффективны не в полной мере, однако отсутствие легализации делает лоббистскую практику всецело теневой. Это видно на примере нефтегазовой отрасли России, где ПАО “Газпром” занимает, по разным оценкам, свыше половины газового рынка и еще около 15% принадлежит ПАО “Роснефть”, также контролирующей около 40% рынка бензина и дизельного топлива. Российская отрасль ТЭК в значительной мере монополизирована, а лоббистские возможности компаний неплохо исследованы. Внесение законопроектов и принятие законов, регулирующих данную сферу, безусловно, испытывают влияние со стороны отраслевых лоббистов.

В частности, наблюдается (рис. 4) рост количества вносимых законопроектов и принимаемых законов по энергетике (эти параметры коррелируют с коэффициентом 0.9 при р меньше 0,01. Доля внесенных законопроектов и доля принятых законов по энергетической тематике имеют почти линейную зависимость (0.95).

Партия “Единая Россия” имеет большинство мест в Государственной Думе, начиная с 5‑го созыва. В 4‑м созыве доминировал блок “Единство – Отечество – Вся Россия” (ОВР), а в 1–3‑м созывах преобладающей политической силы не было: проправительственные “Выбор России”, “Наш дом – Россия” и ОВР имели 16.9%, 14.4 и 27.5% мест соответственно. Во всех созывах выявлена умеренная корреляция представительства “правящей” партии с числом принятых законов по энергетике (0.52), долей законопроектов (–0.57) и принятых законов (–0.6) по энергетике. Это означает, что с усилением партийного большинства вносится в среднем меньше проектов по энергетике и принимается меньше законов, но вероятность их принятия бывает выше, чем когда “правящая” партия отсутствует. Компании российского ТЭК ориентированы преимущественно на внешние рынки, дающие высокую доходность. Емкость внутреннего рынка тоже велика, а для реализации его потенциала нужны инвестиции в инфраструктуру. Закон о социальной догазификации (шифр 815987-7) предусматривает бесплатное для граждан доведение газа до их домов. Проект рассматривался Государственной Думой в 2019– 2021 гг., то есть примерно в то же время, что и американские инициативы. Он был внесен правительством и изначально имел иное содержание. Комитет Госдумы по энергетике критиковал его, а рассмотрение откладывалось. В мае 2020 г. В. Путин утвердил перечень поручений по ускорению догазификации, и только после этого проект прошел первое чтение. В апреле 2021 г. в послании Федеральному Собранию президент поручил догазифицировать населенные пункты без использования средств граждан, что подтолкнуло дальнейшую работу над проектом 815987-7.

Факт заинтересованности в лоббируемом законопроекте подтверждается тем, что “Газпром” в своих отчетах обозначал социальную догазификацию в качестве приоритета, а закон прямо упомянут в годовом отчете компании за 2021 г. Объектом лоббирования являлся председатель Комитета Государственной Думы по энергетике П. Завальный, который 28 лет проработал в структурах “Газпрома” (практика “вращающихся дверей”). В одном из интервью он заявил: «Буду ли я лоббировать интересы “Газпрома”? Спросите прямо, и я прямо отвечу – конечно, буду. И интересы “Роснефти” тоже». П. Завальный – один из богатейших депутатов с доходом в 2021 г. 38.7 млн руб., а в другие годы его доход превышал 100 млн руб.

Помимо принадлежности к профильному комитету, важна партийная принадлежность. Завальный представляет “Единую Россию”, которая в 2020 г. инициировала социальную догазификацию, а секретарь генерального совета партии А. Турчак предложил возложить расходы на “Газпром”. Председатель правления корпорации А. Миллер на встрече с президентом РФ просил сделать “Газпром” единым оператором догазификации. Совпадение инициатив правящей партии и компании объяснимо, учитывая, что ее совет директоров в разные годы возглавляли российские премьер-министры В. Черномырдин, Д. Медведев и В. Зубков. Характерно, что тот же Черномырдин являлся лидером и пропрезидентской партии “Наш дом – Россия”, а Медведев – действующий (с 2012 г.) председатель “Единой России”.

Наличие практики обструкции для рассматриваемого проекта очевидно: 15 поправок, которые были внесены ко второму чтению, значительно изменили его содержание. Было предложено создать единого оператора догазификации, ввести надбавку к тарифу на газ для юридических лиц и принцип “бери или плати” в долгосрочных договорах поставок. Авторами поправок выступили Председатель Совета Федерации В. Матвиенко, ее заместитель А. Турчак, председатель Комитета Совета Федерации по экономической политике А. Кутепов, Председатель Государственной Думы В. Володин, его заместитель С. Неверов и председатель Комитета по энергетике П. Завальный. Учитывая высокий статус авторов поправок, законопроект был принят сразу во втором и третьем чтениях, а уже на следующий день его одобрил Совет Федерации. Правительство РФ определило единым оператором дочернюю структуру “Газпрома” – ООО “Газпром газификация”.

Экспертный фон вокруг закона создал Союз организаций нефтегазовой отрасли “Российское газовое общество”, основателем и спонсором которого является, в частности, “Газпром”, а председателем – депутат П. Завальный. Общественное мнение формировали и многие СМИ, в том числе входящие в холдинг “Газпром-медиа” (НТВ, ТВ‑3). Представители корпоративного лоббиста и объекты лоббирования участвовали в парламентских слушаниях 2 марта 2020 г. в Совете Федерации. В частности, директор ООО “Газпром межрегионгаз” С. Густов предлагал ввести межтарифную субсидию и “газовую ипотеку” – субсидируемый государством банковский кредит на оплату услуг по догазификации.

Лоббистские расходы российских компаний не могут быть достоверно оценены, но есть данные о финансовых вливаниях “Газпрома” в проекты “Единой России” и отдельных членов этой партии. В частности, в 2018–2019 гг. “Газпром” пожертвовал 150 млн руб. на строительство жилых домов в п. Елшанка Саратовской области, что освещалось как благотворительный проект В. Володина. В первый год после принятия обсуждаемого закона выручка “Газпрома” возросла на 62%, прибыль – в 4 раза, активы – на 15.4%, поставки на внутреннем рынке – на 11.2%, догазификация была завершена на 22.7% больше домовладений, а количество подключенных хозяйств выросло в 6.2 раза. В динамике пиковые значения прибыли “Газпрома” значительно выше, чем у конкурента – “Роснефти”, а минимумы более сглаженные (кроме 2023 г.), что указывает на демпфирующий эффект от государственной поддержки газового монополиста (рис. 5).

Официально социальная догазификация бесплатна для граждан, а инвестиции “Газпрома” в программу в 2021–2025 гг. составят 526.1 млрд руб. В действительности есть несколько источников восполнения этих расходов.

1. Для потребителей бесплатно доведение газа до границ домовладения, а непосредственно подключение осуществляется за их счет (льготники получают субсидию из бюджета). При общем количестве выполненных подключений более 1.1 млн и стоимости работ порядка 100 тыс. руб. с домовладения доход единого оператора уже превысил 110 млрд руб.

2. Прирост внутреннего спроса после догазификации оценивается в 20 млрд м3 в год, еще 10 млрд м3 дадут поставки газомоторного топлива новым потребителям. Потребители оплачивают поставки газа по тарифам, индексированным в 2024–2027 гг. на 10%, что выше инфляции.

3. Бесплатное для граждан подведение газа до границы участка субсидирует частный бизнес через инвестиционную надбавку к тарифу за газ до 35%.

4. “Газпром”, пользуясь положением единого оператора, предоставляет займы региональным газоснабжающими организациям на создание газовых сетей, самостоятельно устанавливая сроки кредита и процентную ставку.

5. В 2025–2027 гг. “Газпром” освобожден от налога на добычу полезных ископаемых в объеме до 600 млрд руб. в год (1.8 трлн руб. на три года).

Федеральный бюджет и потребители газа не только покрывают расходы на догазификацию, которые оцениваются в 2 трлн руб. до 2030 г., но и позволяют единому оператору получать прибыль от социально значимого проекта. При столь крупных вложениях прирост уровня газификации, по данным вице-премьера А. Новака, составил всего 0.8% за весь 2023 г. “Газпром” пользуется и другими преференциями. Так, в 2024 г. из Фонда национального благосостояния холдингу выделено 400 млрд руб. на строительство завода по сжижению газа в Ленинградской области. Поправками в Налоговый кодекс РФ введен обратный акциз на этан, сжиженный газ и нефтяное сырье, в результате чего выпадающие доходы бюджета в 2021–2024 гг. составили 252 млрд руб.

Лоббистская сущность рассматриваемого закона заключается в том, что бесплатная для граждан догазификация создает дополнительную прибыль компании. С 2022 г. программа догазификации по поручению президента РФ стала бессрочной и распространена на социальные объекты. Всего должно быть подключено 3 тыс. таких объектов, которые пополнят клиентскую сеть “Газпрома”, что немаловажно для сохранения его доходов после ухода со многих зарубежных рынков.

ВЫВОДЫ

Преимуществом закона о лоббизме, который есть в США, является наличие официальных данных о лоббистской деятельности. Однако ее легитимизация не уменьшает давление на законодателей и не заставляет компании отказываться от подобных практик. Законодательство остается лакунарным, а реальные практики – нередко теневыми. Рассмотренный кейс доказывает вовлеченность корпораций ТЭК в американский законодательный процесс. Аргументировано влияние компании ExxonMobil с целью помешать принятию и реализации инициатив, предложенных президентом: один из проектов отклонен Конгрессом, а второй принят в значительно смягченной редакции.

Сохраняя традиционные связи с Республиканской партией, корпорации ТЭК налаживают параллельные контакты с представителями Демократической партии, особенно в годы ее преобладания в Конгрессе. В частности, из 11 конгрессменов, с которыми ExxonMobil имела связи, 6 – демократы и лишь 5 – республиканцы, и именно первые оказали определяющее влияние в качестве объекта лоббирования. Успешность тактики, ориентированной на достижение результата, больше, чем на лояльность определенной партии, подтверждает рост прибыли корпораций ТЭК, который происходит даже на фоне “зеленой” повестки демократов в Конгрессе и Белом доме.

В российском законодательстве бремя контроля над лоббизмом возложено не на бизнес, как в США, а на госслужащих. Специфична и аффилированность корпоративных структур ТЭК с государством. Примерно по 40% акций “Газпрома” и “Роснефти” принадлежит Российской Федерации, поэтому речь идет не о государственно-частных взаимодействиях, а о слиянии корпоративного интереса с государственным, что ярко демонстрирует программа социальной догазификации. Усилия российских лоббистов сконцентрированы в большей мере не в законодательных, а в исполнительных органах власти, вследствие этого лоббистским потенциалом могут обладать законопроекты, вносимые от имени правительства, что также видно на примере закона о догазификации.

В результате особенностей партийной системы РФ связи корпоративных лоббистов с партиями менее выражены, чем в США. При несомненной социальной значимости закон о догазификации содержит механизм, позволяющий единому оператору не только компенсировать свои издержки на подведение газовой инфраструктуры к домовладениям, но и получать прибыль. По сути, и правительство, разработавшее законопроект, и лидеры обеих палат парламента, выступившие авторами поправок, и даже президент страны, поручивший принять этот закон, выступили лоббистами интересов газовой монополии, обеспечив ей рост рынка сбыта и доходную базу на годы вперед.

Приведенный в статье анализ подтверждает эффективность модели оценки лоббистского потенциала законодательных инициатив, сочетающей количественные и качественные индикаторы, официальные и экспертные данные, для различных национальных юрисдикций (см. таблицу).

Преимуществом представленной методики является рассмотрение всего комплекса признаков, как прямых, так и косвенных, повышающих объективность полученных результатов.

Борщевский Георгий Александрович, доктор политических наук, профессор. Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ

*деятельность организации признана нежелательной на территории России

Источник: журнал «Мировая экономика и международные отношения» № 5 2025